Нюрнбергский процесс был строго регламентированным спектаклем правосудия, но вокруг него рождались самые невероятные мифы. Один из самых живучих слухов, который облетел мировую прессу в 1945-1946 годах, гласил: советский обвинитель Роман Руденко, не стерпев наглого поведения Германа Геринга, достал пистолет и застрелил его прямо в зале суда. Эта сенсационная «утка» оказалась на удивление жизнеспособной.
От НКВД до Нюрнберга: стремительный взлёт Руденко
Фигура Романа Руденко действительно была яркой и противоречивой. Его карьера, начавшаяся в 22 года в прокуратуре, взлетела в конце 1930-х: он стал прокурором Донецкой области и членом печально известной «особой тройки» НКВД. По свидетельствам, именно в этот период он лично застрелил организатора забастовки заключённых-поляков на шахте. Хотя за этот самосуд его временно отстраняли, с началом войны кадровый голод вернул Руденко в систему. К 1945 году он уже был прокурором Украинской ССР.
Именно его, а не более известного Андрея Вышинского, Сталин назначил главным обвинителем от СССР в Нюрнберге. Это был знак высочайшего доверия и вызов. Руденко предстояло представлять страну на главном суде века.
Газетная сенсация: почему мир поверил в выстрел
Иностранная пресса, особенно американская армейская газета Stars and Stripes, с радостью подхватила кричащую новость: советский прокурор, не выдержав, убил Геринга. Слух казался правдоподобным на фоне жёсткой, почти беспощадной манеры ведения допроса Руденко. Он методично «добивал» подсудимых неопровержимыми документами, а Геринг поначалу вёл себя вызывающе — улыбался, шутил и вёл себя как хозяин положения. Агрессивная реакция со стороны обвинителя выглядела в такой ситуации почти логично.
Как женщины на Руси «доделывали» своих детей?
Члены советской делегации, как пишет историк Александр Звягинцев, были в шоке от этой лжи. Чтобы предотвратить скандал, к ним даже подошёл американский журналист со словами: «Какая разница, как было покончено с Герингом? Как будто ему пришлось бы легче от пулеметной очереди убийственных вопросов вашего обвинителя?»
Крах «нациста №2»
На самом деле, Геринг сломался не от пистолета, а от неумолимой силы доказательств и приговора. Руденко блестяще знал материалы дела и методично лишал подсудимых любой возможности для оправдания. После допроса Риббентропа деморализованный Геринг мрачно констатировал: «С Риббентропом покончено».
Окончательный удар по его амбициям нанёс не пистолет, а способ казни. Геринг, считавший себя солдатом, требовал расстрела, но трибунал приговорил его к позорному повешению. Не желая принимать эту участь, он совершил самоубийство, приняв яд за два часа до исполнения приговора. В предсмертной записке Геринг утверждал, что яд всегда был при нём — в тюбике с кремом для кожи. Эта загадка — кто и как пронёс капсулу в камеру повышенной безопасности — остаётся неразгаданной до сих пор.
Итог: История с «пистолетом Руденко» так и осталась медийным мифом, ярко иллюстрирующим напряжённую атмосферу Нюрнберга. Но она же подчеркнула главное: советский обвинитель, с его грозной репутацией и железной логикой, оказался для нацистов страшнее любого оружия. Его слова и документы стали тем самым беспощадным приговором, от которого нельзя было скрыться даже с помощью яда.