Манечка опять отключилась в середине разговора. Вероника приказала себе не обижаться на подругу. Это у Вероники времени вагон и маленькая тележка, а у Маньки его совсем нет. Лет двадцать пять уже нет никакого времени у Мани, ни на посиделки, ни на разговоры.Ей некогда, у нее, видите ли – семья. То пеленки, то сопли, то уроки, то экзамены, то армия, то невестки-дуры. Или – не дуры, но лучше, чтобы дуры, честно говоря. Не дуры Маньке не по зубам. Она плачет и говорит, что чувствует себя закоренелой, посконно домотканой деревней. Поплачет, отвертится от разговора очередными делами и бросит трубку.
И так всегда.ˑСкоро, наверное, пойдут внуки. Можно и вовсе ей не звонить – отупеет вконец. Но внуков пока нет. Зато есть муж. И этот муж, Вероника чувствовала кожей, как только сыновья покинули родное гнездо, быстренько прибрал к себе остатки Манькиного досуга, требуя внимания, не меньше самого требовательного младенца. А то и больше. И Манька возится со своим Колькой, как не знаю, с кем. Еще и собаки с кошками – в довесок. И огород. Блин!
Вероника старалась не досаждать подруге детства. Кто знает, если бы она выбрала себе такого же Кольку, были бы общие темы. Когда-то она выбрала себе Вовку. Из такого же, как у Коли, круга. И тогда еще у подруг были общие веселые посиделки на кухне. И мечты о прогулках с дитячьими колясками, поездками на природу и на экскурсии в другие города.
Но потом у Вероники жизнь сложилась несколько иначе, чем у Мани, хотя обе имели когда-то одинаковый старт. Обе хорошенькие. Обе умненькие и начитанные. За обеими волочился длинный шлейф поклонников в километр длиной.
Маня шесть раз влюблялась, пару раз разлюблялась, и все остальные разы «разлюбляли» ее! Потому, годика через три, она подумала, что такие «качели» не для ее хрупкой девичьей психики, и решила выходить замуж с холодной головой. Мол, страсть пройдет, а дружба – никогда.
Выбирала кандидата в мужья долго. Целый год. Выбрала себе этого… Николая. Ни о чем. Белесый, тощий… никакой. Вероника выбор подружки одобрила. Думала, что Мане такой и нужен, чтобы веревки из него вить. Обе ошиблись: Колька скрутил Маню по рукам и ногам. Та и не заметила – как. Потихоньку. Лаской. И никакого мошенства.
Покладистый, уступчивый Коля с места в карьер настрогал женушке сыновей. Потом внушил ей, что истинная жена и мать должна сидеть дома, воспитывать детей и баловать мужа. Хранительница очага – домашняя богиня, и все ей поклоняются! И пока Вероника скоропостижно разводилась со своим Вовкой, Манька хлопала ушами, внимая речам Николая. Вняла. И-и-и-и-и, к-а-а-а-к давай хранить этот семейный очаг, что до сих пор в себя придти не может.
Располнела, раздобрела, поплыла во все стороны… И правда, богиня. Статуэтки таких богинь находили археологи: грушеподобные глиняные бабы с обвисшей грудью и животом. Голова вылеплена чисто символически – головы никому не нужны.
Вероника поняла – их пути-дорожки разошлись. Все. Амба. Звонками не надоедала. Но иногда, когда ей становилось тоскливо, и не хватало озорной и остроумной Мани, все-таки решалась и набирала знакомый номер.
Первые пять лет семейной жизни Маня все еще была той самой Маней, а потом потихоньку превратилась в приземленную, не очень умную тетю, ту самую богиню из каменного века. Колька же, наоборот, дивно похорошел за все это время и научился вести вполне светский разговор.
Такое чувство, будто Маня, все ее внутреннее, ум, эрудиция, начитанность и необыкновенное чувство юмора, перелилось в Николая. И в мальчишек тоже. От Мани осталась только оболочка, которую заполнили ватой. Или… гелем. Или жиром. Сразу не разберешься.ˑМаня стала выражаться не собственными мыслями, а мыслями детей или мужа. Что они говорят – то и она, прямо, как «душечка» Чехова. То уроков много задают, то зачетов наваливают выше крыши, то девушки нынче хорошие и верные перевелись, то начальники на заводе – сплошные идиоты… Рецепты закусочных помидоров со слов свекрови. Фасоны платьев для полных.
Ругань с соседями из-за нечаянно оттяпанных квадратных метров земли.
Со стороны посмотреть – жизнь у Мани бурлит, как море в шторм. Правда все море помещается в тесном стакане. За своим маленьким мирком подруга не видит и не желает видеть огромного мира вокруг этого стакана.ˑВ последнее время она все время жаловалась на непонятно откуда появившиеся султанские замашки Коли. То ему обед не такой, то ему цвет занавесок не нравится. То Маня – дура, то Маня – неряха… Ходит по квартире, пальцем по верхам шкафов проводит, паутину в углу найдет и радуется, как ребенок, что лишний раз жену можно носом ткнуть.ˑ- Любовницу, поди, завел!
Это «поди» Веронику вывело просто. Маня, знавшая наизусть почти всю Ахматову… и вдруг - «Поди…»ˑВероника попыталась спокойно объяснить подруге превратности среднего возраста мужчины. Пыталась шутить что-то про очень сложные первые пятьдесят лет мальчиков… Напрасно. Маня искренне пугалась и злилась, сетуя на нежеланное одиночество после внезапной мужской измены.
Вероника пыталась тактично и скромно задать подруге довольно нетактичный и нескромный вопрос:ˑ- Что с тобой? Ты ведь не такая была раньше?
И Маня ответила:
- Какая? Какая не такая? Нормальная. Тебе не понять, да и понимать не надо! Совсем уже долбанулась от безделья! Сидишь на всем готовеньком, отхватила себе хахаля с деньгами? Ну и радуйся. А в мою жизнь не лезь! Без тебя… как нибудь… Тебе просто интересно. И завидно. Я борюсь за свое счастье. А ты – снулая рыба. Ленивая, снулая селедина!
- Да ты не поняла! Просто… Чего ты психуешь? Климакс? Ты гормоны проверь! Послушай меня, ну послушай же! Не надо так растворяться в муже. В детях. Хобби надо иметь хоть какое-нибудь! При чем здесь борьба? Какие измены? Ну что ты перед своим Колькой пресмыкаешься?
- А ты не пресмыкаешься? А?
Вот. Бросила трубку. Обиделась сама, и чисто по-женски, расчетливо «ужалила» саму Веронику. Однако… Больно жалит. Умеет, значит.ˑВероника сама с собой спорит и возмущается. Она? Пресмыкается? Она-а-а-а?
Окончание здесь
Автор: Анна Лебедева
