За окном — царство января. День короток и прозрачен, как льдинка, а к раннему вечеру небо из пепельно-серого превращается в густо-синее, бархатное, усыпанное трепетными искрами первых звезд.
Воздух звенит от мороза, чистый и резкий, им дышишь — и кажется, пьешь ледяной эликсир. Это не просто вечер накануне праздника. Это Крещенский сочельник — день, полный тишины, ожидания и древней, почти забытой тайны.
В домах, особенно в деревнях, там, где еще помнят запах воска и вощины, царит особая, сосредоточенная тишина. Не постная и унылая, а благоговейная. Это «голодный» или, как говорят в народе, «голодный свят-вечер».
До первой звезды — ни крошки. Но это не мука голода, а легкая, почти возвышающая слабость, которая обостряет чувства. Ты начинаешь слышать, как потрескивает морозом бревно в стене, как тикают часы в углу, как тихо шуршит пламя лампадки перед темным ликом святого в красном углу.
На кухне — сердце этого вечера. Здесь не будет шумного пира. Скромная, «голодная» кутья — не та пшеничная, богатая, что на Рождество, а постная, чаще из риса или ячменя, с изюмом и медом. Но в ее простоте — вся суть: это пища странников, пища ожидания. И главное — вода.
Хозяйка, женщина с серьезным, одухотворенным лицом, достает большую глиняную миску. В нее наливают чистую, ключевую воду, принесенную еще днем.
Рядом ставят медный крестик, свечу. Вот она зажигает фитиль, и пламя, колеблемое невидимым дыханием, отражается в темной глади воды. Все домочадцы молча крестятся.
В этот миг обычная вода в миске перестает быть просто H₂O. Она становится сосудом для грядущего чуда, зеркалом, в котором вот-вот отразится само Небо.
А за стенами дома разворачивается другая мистерия. Если выйти на порог и вдохнуть ледяную полночь, можно почувствовать это — великое молчание природы.
Лес замер в хрустальном одеянии, река скована броней льда. Но в народе верят: в эту ночь, ровно в полночь, вся вода становится святой.
На миг колеблется сама твердь, и тихий трепет проходит по ее жилам. Река, озеро, даже вода в колодце — все освящается незримым сошествием Благодати.
Говорят, если выйти к проруби в полночь, можно увидеть, как вода в ней вдруг заколышется, как от дуновения, и станет необычайно чистой и мягкой. Это «иордань» — момент явления Бога миру.
Люди идут к освещенным прорубям-иорданям уже завтра, на само Крещение, с песнями и смелым моржевым азартом.
Но Сочельник — это тайна, которую переживают в тишине сердца. Это вечер молитвы, воспоминания о том, как две тысячи лет назад в стылые воды реки Иордан вошел Сам Создатель, чтобы освятить всю тварь Свою.
И с тех пор каждый год вода напоминает нам: мир — не бездушная машина, он пронизан святостью.
Его можно ощутить на вкус — холодным глотком великой агиасмы (святой воды), которой сегодня запасаются в каждом доме, чтобы пить натощак в болезни и печали, окроплять углы жилища, бережно хранить весь год как драгоценный дар.
Так и стоит Крещенский сочельник на пороге — между скромным постом и великим праздником, между зимней стужей и внутренним теплом веры, между темной водой в миске и ее чудесным преображением.
Это вечер, когда мир замирает в ожидании. И в этой вселенской тишине слышится едва уловимый звук — будто падает в воду одна-единственная капля света, и круги от нее расходятся по всем морям и рекам нашей жизни, освящая каждый ее миг.