Эту книгу стоит прочитать. Потому что в этой книге сконцентрирована такая сила духа, что перехватывает горло. "Танцуя под обстрелами. Дневники артистов Кировского театра 1941 - 1945 гг. Из осажденного Ленинграда". Издал её Военный музей Карельского перешейка в Выборге, и её можно найти в интернете. К сожалению, о ней мало кто знает - я и сама наткнулась на неё случайно.
Впрочем, её нужно читать в любом случае - потому что всё ещё мало мы знаем о культурной жизни блокадного Ленинграда.
У дневников, вошедших в книгу, три автора:
Иван Алексеевич Нечаев (1900 - 1963гг.) - лирический тенор, в годы войны художественный руководитель оперы Кировского театра.
Наталия Павловна Сахновская (1908 - 1990гг.) Солистка балета Театра оперы и балета имени С.М. Кирова. Выступала на эстраде с балетными номерами в «Золотом дуэте» с заслуженным артистом РСФСР Гербеком Робертом Иосифовичем.
Ольга Генриховны Иордан (1907 - 1971гг.) - выдающаяся балерина своего времени, обладавшая отточенной техникой. В дни войны после эвакуации Вагановой сумела восстановить труппу, самостоятельно поставила ряд балетов.
И сегодня статья будет почти полностью состоять из цитат. Потому что кто может написать лучше, чем свидетели?..
Накануне войны Кировский театр жил обычной жизнью -
23 июня 1941 года в театре должен был состояться бенефис выдающейся артистки балета Е.Люком, а 24 июня должен был пройти второй премьерный показ спектакля «Лоэнгрин». Бенефис, несмотря на
страшную весть о начале войны, состоялся, пускай и без торжественного чествования, а вот «Лоэнгрин» был заменен на патриотическую оперу «Иван Сусанин».
Нечаев И., Сахновская Н., Иордан О. Танцуя под обстрелами. Дневники артистов Кировского театра 1941–1944 гг. из осажденного Ленинград.
Издательство: Военный музей Карельского перешейка, 2019.
Кто-то вскоре уедет в эвакуацию, кто-то останется. Останется по разным причинам - не смогут уехать от родных, не захотят, не поверят, что война надолго... Но... у артистов был свой фронт.
В первый же день войны мы (я с мужем) получили повестки, на
которых значилось «весьма срочно». Я сохраню эти серовато-зелёные
конверты и повестки, гласящие: «Вы назначены в состав бригады по
обслуживанию концертами призываемых в ряды Рабоче-Крестьянской
Красной Армии, Вам надлежит безоговорочно явиться в театр в помещение партбюро».
Н.П. Сахновская
В июле эвакуировали детей работников театра. 27 августа железнодорожное сообщение Ленинграда было прервано. Артисты отправлены в бессрочный отпуск... Но продолжили работать в мастерских театра - плели маскировочные сети, кто-то записался в противопожарную оборону города, кто-то устроился в Ленгосэстраду. А ещё было необходимо дежурить по месту жительства - тушить зажигалки, дежурить на воротах во дворы, следить за светомаскировкой.
Часто приходилось нести ночные дежурства. Мне почему-то всегда выпадало дежурство на парадной, и всегда во время моего дежурства
бывали тревоги. Скучно, холодно, курю одну папиросу за другой, и как
только услышу на улице гудок, бегу во двор и начинаю крутить ручку
сирены. Весь дом оживал мгновенно: шли в бомбоубежище женщины
с детьми и свёртками вещей. Выбегала с сумочкой в руках и завёрнутая
в платок А.Я.Ваганова:
— Нет, Ольга, это совершенно невозможно. Когда ты дежуришь,
обязательно тревога. Категорически протестую. Больше тебя нельзя назначать на дежурство!
Иордан О.Г.
19 сентября в здание Кировского театра попала бомба. Репетировать, вести спектакли было невозможно.
Я вошла в театр — там было темно, мрачно, неуютно, холодно.
В коридорах ежеминутно натыкалась на какие-то новые временные перегородки. Я прошла к А.Г.Белякову, который жил в одной из аванлож.
— Александр Георгиевич, расскажите, как это всё случилось, можно ли восстановить театр?
Он стал мне подробно рассказывать, как упала бомба, и как после
этого он всю ночь не мог спать, бродил по театру и вдруг возле фойе
оркестра заметил дым. Ему удалось вовремя остановить начинавшийся
пожар, который мог уничтожить всё, что уцелело от бомбёжки.
Иордан О.Г.
И всё же... Искусство было жизнью, искусство было воздухом, и не дышать - как?
3 ноября оставшиеся в городе театральные работники собрались в каких-то сохранившихся помещениях Кировского и решили - спектакли будут! Оставался филиал Кировского на Петроградской стороне - Народный дом.
Пропустить день Великой Октябрьской социалистической революции в Ленинграде было невозможно - с 6 по 9 ноября шли сборные концерты в здании Филармонии. Выступали любимые ленинградцами артисты Кировского...
Концерт должен был начаться в 4 часа, а отбой тревоги прозвучал
без четверти четыре. Ясно, что концерт срывается — никто же не соберётся. На всякий случай, для очистки совести звоню в Филармонию
и неожиданно для себя узнаю, что концерт начинается.
— И публика собралась?
— Полный зал.
Я была страшно удивлена: значит, и тревоги не помешали! Значит, шли на концерт во время тревоги!
Хватаю чемодан, мчусь в Филармонию, быстро переодеваюсь. Волнуюсь сильно — и за танец, который исполняю впервые, и за концерт
в целом.
...Конферансье объявляет наши фамилии. Выходим под дружные
аплодисменты. Смотрю в зал и вижу улыбающиеся лица людей, которые, аплодируя, радостно и дружелюбно смотрят на меня. На душе
становится спокойно и тоже радостно, танцуется легко. Ушло то гнетущее чувство одиночества, которое не покидало меня со времени отъезда театра, когда мне порой начинало казаться, что я осталась одна на всём земном шаре, в каком-то другом мире с необычным укладом жизни
и странными интересами.
Казалось, что все оставшиеся в городе и собравшиеся здесь — одна
семья.
Иордан О.Г.
11 ноября Ленгорсовет издал распоряжение - образовать из оставшихся в Ленинграде работников Кировского театра - Театр оперы и балета, и передать им здание филиала.
Стали готовиться к постановкам. Оперные выбрали "Евгения Онегина", "Пиковую даму" и "Травиату". Балетные - "Спящую красавицу", последний акт с дивертисментом сказочных персонажей.
Вопреки всему, нас, артистов, оставшихся после эвакуации театров, призывают к нашей деятельности. В помещении театра «Народный Дом», филиале Кировского театра, открываем сезон операми «Евгений Онегин», «Травиата» и «Пиковая дама» и балетами «Эсмеральда», «Конёк-Горбунок» и «Шопениана». В Большом зале Филармонии объявлены концерты и вечера балета. Возглавила труппу балета народная артистка А.Я.Ваганова. Начались ежедневные тренаж и репетиции на ул. Росси, 2
Сахновская Н.П.
А город подвергается обстрелам - никто из ленинградцев не знал, что бывает и дальнобойная артиллерия. 8 сентября сгорели Бадаевские склады... Авианалёты, бомбы-зажигалки, вой воздушной тревоги... И всё же репетиции идут, артисты спешат успеть между обстрелами. В помещениях репетиционных балетные разогреваются тренажем, певцы - распевками.
«…Пятый день подряд тревога начинается ровно в 12 часов. Но мы продолжаем заниматься, делаем экзерсис под грохот зениток и разрывы снарядов. Сегодня едва только начали переодеваться, раздался страшный толчок, дом зашатался. Если могли дрогнуть метровые стены нашего театрального дома, значит, крупная бомба упала где-то неподалёку.
От уроков я получаю большое удовольствие. А.Я.Ваганова по прежнему строга. Но сил мало, кружится голова и слабые ноги. Однако заниматься нужно…»
Иордан О.Г.
На спектаклях зрители сидели не раздеваясь. Оперные старались одеть под костюмы что-то потеплее. Танцовщикам было сложнее всего - под тюник не надеть шерстяное бельё... Но реакция зала была бесценной.
Давали спектакль в сукнах: декорации не подвезли из‑за длительных обстрелов. А люди пришли. Большой зрительный зал был переполнен.
Во время второго действия начался артиллерийский обстрел
района. В музыку Чайковского врывался вой и свист снарядов, близкие
взрывы. Под куполом театра покачивалась массивная люстра, в паузах
тихо звенели подвески.
«Что день грядущий мне готовит?..» — пел я, и в это время снаряд
лёг где‑то у самого театра.
Стены тряхнуло. Жалобно и быстро заговорили подвески на люстре.
«…Паду ли я стрелой пронзённый, иль мимо пролетит она?..» —
продолжал я и украдкой посмотрел в зал.
Там никто не дрогнул, не выказал испуга. Худенькая девочка-подросток в сером платке, что сидела у прохода второго ряда, плотней запахнулась в пальто, спокойная и внимательная.
Что это? Презрение к смерти? Вызов врагу? Или образы Пушкина
и Чайковского оказались сильнее снарядов, нёсших гибель?
Так думал я — и вдруг физически ощутил силу и мужество всех
этих людей, заполнивших зал. Для нас, исполнителей, то была самая
волнующая из всех наших премьер.
Нечаев И.А.
Спектакль транслировали по радио. Говорят, слышали его и кое-где на Ленинградском фронте... Музыка звучала из репродукторов на скованных льдом улицах.
Все мои платья и обувь, и свою одежду Роберт обменивает на рынке то на стакан крупы или ложку жира и даже на маленький кусок
бараньей косточки, которую мы варим вот уже неделю. Постепенно суп
всё жиже, чуть мутная вода, а сегодня косточка рассыпалась и совсем
не замутила воду.
Сахновская Н.П.
В дневниках - жизнь, быт, повседневные хлопоты, заботы, страхи и надежды артистов. Надвигалась страшная зима 1941 - 1942 года. Добыть воду, нарезать тоненько-тоненько хлеб, найти хоть крошку для близких... Похоронить. Выжить.
И продолжать работать, пока есть силы.
Иван Алексеевич Нечаев участвует в организации шефских концертов - заявки поступают непрерывно. Из воинских частей и с кораблей, из госпиталей, с заводов идут просьбы - выступите, поддержите, не откажите! Бойцам так нужно искусство, память о мирных днях, вера в доброе и родное среди крови и смерти...
Позарастали стёжки-дорожки,
Где проходили милого ножки…
У каждого был свой милый, своя любимая. И была стёжка, сейчас развороченная войной, изрытая воронками от снарядов. Как же дорога была память о недавних мирных днях, как сильна была мечта о завтрашнем мире, как напрягались ради победы все силы души… И как ненавистен был враг!..
Нет, ни на минуту нельзя было забыть, что мы солдаты, что мы стоим на самом переднем крае войны.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти четыре шага…
У песен мы набирались мужества.
Нечаев И.А.
С аккомпаниментом было сложно - музыканты переучивались на ходу, осваивая баяны и аккордеоны, а часто вообще песни исполнялись а капелла. И часто - под звук артиллерии...
Эти шефские концерты были и способом выживать - военные артистов старались подкормить. Хотя зимой 1941 года Ленинградский фронт снабжался также крайне плохо - а всё же хотя бы немного каши и хлеба для артистов припасали.
До Кронштадта добирались в грузовике по льду Финского залива. Тогда мы скрыли от флотского начальства, что Владимира Ульриха до Кронштадта, может, и не довезём.
— Держись, Ульрих, уже виден Кронштадт, там матросы дадут
поесть.
В Кронштадте мы пробыли около месяца, давая по три-четыре концерта в день. Часто концерт заканчивался митингом, на котором выступали командиры, матросы и мы, актёры. Принимали наши выступления очень хорошо.
Когда ехали обратно, в Ленинград, в глазах Ульриха светился тёплый огонёк жизни.
Нечаев И.А.
С 1942 года Нечаев каждое воскресенье пел по радио народные песни. И сколько благодарных писем приходило в ответ!
А летом 1942 года снова возобновились спектакли. Но как же было тяжело! Осталось мало артистов - и особенно не хватало артистов-мужчин. За репертуар взялись артисты без опыта постановки, но горящие желанием возродить театр.
Артисты, пережившие самую страшную зиму... Были времена, когда четыре дня не выдавали хлеба.
Март принес улучшение. Микропайки выдаются систематически, раз в неделю: 200 грамм крупы; в следующую: сахар; потом жиры, дальше 25 грамм шоколаду и т.д. [...]
Очень продумана последовательность выдаваемых продуктов и отлично организована. О выдачах объявляется по радио, печатается в газете,
указываются числа выдачи, какой продукт, в каком количестве. На первых порах люди спешили получить и образовывались большие очереди, а теперь в дни выдачи открывают продуктовые магазины во всех
районах города/
Сахновская Н.П.
Трудно сказать, кого морально больше поддерживали концерты - зрителей или артистов. Но общие чувства возвращали смысл, давали вздохнуть, почувствовать единство и саму жизнь...
К нам подходят, благодарят.
Совсем юный боец торопится высказаться: «Хороший концерт, послушал, и немного в себя пришел. Психанул очень… вот на шинели кровь и мозги…товарища убило на глазах, совсем рядом стояли… Ужасно психанул… Не стало товарища… вот помогли вы мне немного отдышаться, в себя прийти… понял, мстить надо за товарища, ответят фашисты
проклятые за каждого, за каждую жизнь… хорошо, что вы приехали,
очень психанул… прийти в себя не мог, ведь в первый раз увидел такое.
Спасибо, приезжайте ещё».
Никогда не забыть его лица и прерывающегося голоса.
Сахновская Н.П.
Наталия Павловна Сахновская очень переживала - когда возобновились концерты, муж её танцевал всё же во фраке, в закрытых костюмах. А она... в бальном платье как швабра, всё болтается, одни кости.
Но вот пришло письмо от незнакомой девушки, которая до войны в театр и не ходила, да и в тот день они вместе с сестрой зашли в надежде погреться:
«Поднялся занавес, и вдруг исхудавшие, продрогшие и жалкие артисты на сцене пели и танцевали. Мы были так благодарны им, и очень тронуты тем, что такие же несчастные, как мы, а нас отвлекали и развлекали. Мы забыли о своих горестях. Ложась в холодные кровати в темноте, мы в первый раз не говорили и не думали о еде, а делились впечатлениями. С тех пор стали часто ходить в театры. Артисты нам очень помогают пережить это тяжёлое время, и мы всегда будем вас любить и очень, очень уважать»
Это уважение проявлялось в ледяных залах и во время оваций:
Зрители сидели в пальто и перчатках, и здесь я обратила внимание на одну трогательную подробность: когда кончался номер, зрители снимали перчатки, «разувались», как острили мы, и аплодировали. А похлопав нам, снова надевали варежки.
Иордан О.Г.
Балетным приходилось безумно тяжело ещё и потому что в городе было невозможно найти новую пару балетных туфель - постепенно израсходовали все запасы, а мастеров не осталось. Штопали сами, но ни одного спектакля не позволили себе провести на полупальцах...
Победа пришла. Авторы дневников, которые я вам сегодня цитировала, все дожили до Победы. И закончу я отрывком из дневника Наталии Сахновской:
27 января 1944 года!!! Зимний, пасмурный день клонился к вечеру. Затемнённый город тонул в полумраке. Тишина. Ни одного взрыва…
затих и грозный гул отдалённой канонады… и вдруг весть! Наша армия
одержала Победу, полностью разгромлен враг под Ленинградом, блокада снята… Великий праздник! Снята блокада! Какое счастье! Нет слов
передать наше волнение и радость. Мы все выбежали на улицу, чужие
люди бросались друг другу в объятия, плакали, торжествовали, рыдая…
Раздался оружейный залп… Город салютовал нашим войскам, отстоявшим Ленинград. Высоко в небо взметнулся фейерверк и озарил город… столько огней… столько света… и свет вошёл в наши дома, в нашу
жизнь и в наши души…
Сахновская Н.
Читайте. Дневники полны подробностей той жизни, описанных метко и точно. Повседневность, фронтовые концерты, госпитали, чудом полученный кусочек сахара... Личная правда о войне тех, кто её пережил.
И кстати, ведь недаром работу в театре называют "службой". Служением... Искусству. Духу. Человеку и человечности...
Мира всем нам.
Искренне ваша, Умная Эльза.