— Ты не понимаешь, Лена, это же мама! У неё давление скачет, когда она видит гнилые доски на веранде. Мы обязаны сделать ей этот ремонт. Я уже пообещал.
Олег стоял посреди кухни, уперев руки в боки, и изображал из себя атланта, держащего на плечах свод семейного благополучия. Правда, атлант был в растянутых трениках, а «свод» планировалось чинить за счёт моей годовой премии и накоплений на новые зубы.
— Погоди, — я медленно опустила чашку с чаем, стараясь, чтобы фарфор не звякнул, выдавая мою закипающую ярость. — Ты пообещал маме капитальный ремонт её дачи. С баней, как я слышала по телефону? За мои деньги?
— Ну у нас же общий бюджет! — возопил муж, делая шаг назад. — Я, между прочим, тоже вкладываюсь! Я буду руководить бригадой!
— Олег, ты в прошлом месяце «руководил» заменой лампочки, и мы сидели без света два дня, — спокойно парировала я. — А деньги на карте — это мой бонус за проект и отложенные средства на имплантацию. Ты хочешь, чтобы твоя жена ходила беззубая, зато твоя мама парилась в кедровой бочке?
Олег надулся, пытаясь придать лицу выражение оскорбленной добродетели.
— Материальное — это тлен, Лена. Главное — душевный комфорт близких. Мама сказала, что баня очистит нашу карму.
— Твоя мама карму не чистит, она её пачкает своими запросами, — отрезала я. — А деньги я не дам.
— Поздно, — буркнул муж, отводя глаза. — Я уже заказал сруб. Залог внес с кредитки. Сказал, что ты завтра закроешь долг и оплатишь остальное.
Олег выглядел как нашкодивший кот, который уверен, что его всё равно покормят сметаной, потому что «ну куда она денется». Он судорожно дернул плечом, словно стряхивая невидимую блоху.
В субботу мы поехали на дачу к Тамаре Ивановне. «Семейный совет», как выразилась свекровь. Вместе с ней была золовка, Света — женщина тридцати пяти лет, чьим главным достижением в жизни было умение профессионально страдать от отсутствия денег, не работая ни дня.
Тамара Ивановна встретила нас в позе помещицы, обходящей владения.
— Леночка, деточка! — пропела она, целуя воздух в десяти сантиметрах от моей щеки. — Как хорошо, что ты приехала. Я тут подумала: сруб — это банально. Давай закажем оцилиндрованное бревно и финскую печь. Я в журнале видела, это сейчас тренд.
— Тамара Ивановна, — я улыбнулась той улыбкой, которой обычно пугают коллекторов. — Финская печь стоит как крыло от самолета. А у нас бюджет — три копейки и энтузиазм Олега.
— Ой, не прибедняйся! — отмахнулась свекровь, поправляя панамку. — Я же знаю, ты начальник отдела. Для любимой свекрови можно и постараться. Деньги — это энергия, их нельзя зажимать, иначе Вселенная обидится.
— Вселенная, Тамара Ивановна, обычно обижается, когда пенсию тратят на лотерейные билеты, а ремонт требуют с невестки, — ледяным тоном заметила я.
Свекровь поперхнулась воздухом, закашлялась и схватилась за сердце, но увидев, что я не бегу за корвалолом, тут же выпрямилась.
Её лицо перекосило так, будто она раскусила лимон, думая, что это зефир.
— Мама, не волнуйся! — вклинилась Света, жуя яблоко из моего пакета. — Ленка просто цену набивает. Кстати, Лен, раз уж вы бригаду нанимаете, пусть они мне в квартире балкон утеплят? Ну, заодно, по-родственному. Материал останется же.
— Конечно, Света, — кивнула я. — Из опилок и старого рубероида тебе отличный шалаш на балконе скрутим.
Света подавилась яблоком, покраснела и злобно зыркнула на брата.
Она напоминала раздувшуюся жабу, которой вместо мухи подсунули пластмассовую пуговицу.
Вечером начался настоящий спектакль. Накрыли стол на веранде. Олег разливал наливку, Тамара Ивановна, приняв пару рюмок, решила перейти в наступление.
— Вот смотрю я на тебя, Лена, — начала она нежнейшим голоском, — и думаю: повезло тебе с моим сынулей. Другой бы пил, бил, а этот — хозяйственный, о матери заботится. А ты всё жмёшься. Слышала я, ты машину хотела менять? Зачем тебе? Женщине за рулём вообще опасно. Лучше в недвижимость вкладывать. В родовое гнездо!
— В ваше гнездо, Тамара Ивановна, кукушки яйца подбрасывают, а кормить их почему-то должна я, — я спокойно отрезала кусок шашлыка. — И кстати, Олег обещал, что ремонт будет за его счет.
— У мужа и жены всё общее! — взвизгнула Света. — Ты чего такая меркантильная? Мы же семья!
— Семья — это когда поддерживают, а не доят, — ответила я. — Олег, ты сказал маме, что я согласна оплатить сто пятьдесят тысяч за печку?
Олег вжал голову в плечи:
— Ну… я думал, мы договоримся…
— Я уже заказала! — торжествующе объявила свекровь. — Завтра привезут. Оплата при получении. Леночка, карточку приготовь.
Это был перебор. Они не спрашивали, они ставили перед фактом. Мои деньги уже мысленно поделили, распилили и потратили. Я смотрела на эти довольные, лоснящиеся от жирного мяса лица и чувствовала, как внутри что-то щелкнуло. Жалость к себе исчезла. Остался холодный расчет.
— Значит, завтра привезут? — переспросила я.
— К десяти утра, — важно кивнула Тамара Ивановна. — И не опаздывай с переводом, там водитель нервный.
— Хорошо, — я встала из-за стола. — Приятного аппетита. Я спать.
Утром меня разбудил шум мотора. У ворот стоял грузовик. Грузчики уже выгружали кирпичи и какие-то дорогие блоки. Тамара Ивановна бегала вокруг них командиром полка в халате с цветами.
— Аккуратнее! Это итальянская керамика! — кричала она. — Олег, иди принимай! Лена, где телефон? Переводи деньги!
Олег, заспанный и помятый, подбежал ко мне:
— Лен, давай быстрее, там сто восемьдесят тысяч с доставкой.
— Сто восемьдесят? — я притворно удивилась. — Ты же говорил про сто пятьдесят.
— Ну… там курс скакнул, и мама еще флюгер захотела кованый.
— Кованый флюгер? — переспросила я. — Очень нужно. Чтобы знать, откуда ветер дует в пустой голове.
Олег побагровел:
— Хватит язвить! Плати давай, люди ждут!
Тамара Ивановна уже махала нам рукой:
— Ну что вы там копаетесь? Оплата по номеру телефона прораба!
Я вышла на крыльцо, потянулась и громко, чтобы слышали и грузчики, и соседи, сказала:
— Олег, у меня нет денег.
Повисла тишина. Даже птицы перестали чирикать. Свекровь замерла с поднятой рукой.
— Как нет? — просипел муж. — Ты же показывала приложение… Там триста тысяч было!
— Было, — согласилась я. — Но я вспомнила, что у меня тоже было обещание.
— Какое еще обещание? — взвизгнула Света, вылезая из дома.
— Я пять лет назад обещала себе, что если накоплю круглую сумму, то исполню свою мечту. И вчера, пока вы делили шкуру неубитого медведя и мой банковский счет, я перевела все деньги.
— Куда?! — хором выдохнули родственники.
— В стоматологическую клинику, — я улыбнулась во все свои пока еще несовершенные зубы. — Полная предоплата за имплантацию, виниры и лечение. И еще путевку купила. В санаторий. На море. На две недели. Вылет сегодня вечером. Такси уже едет.
Тамара Ивановна схватилась за забор, чтобы не упасть.
— Ты… ты потратила мамину баню на зубы?! — заорал Олег. — Ты эгоистка!
— А ты — альфонс, который хотел прославиться за чужой счет, — спокойно ответила я. — Я предупреждала: мои деньги — это мои деньги.
— А как же печка?! — заголосила свекровь, видя, что грузчики начинают нервно переглядываться. — Они же не уедут!
— Это ваши проблемы, — я взяла свой чемодан, который собрала еще ночью. — Олег же «руководитель». Пусть решает.
Тут вперед вышел коренастый водитель:
— Хозяева, платить будем? Или мы сейчас всё обратно грузим, но за холостой прогон и погрузку-разгрузку вы нам тридцатку должны.
— Олег! — взвизгнула Тамара Ивановна. — Сделай что-нибудь!
Олег метнулся ко мне, хватая за руку:
— Ленка, не дури! Отмени транзакцию! Верни деньги!
— Нельзя, — я легко стряхнула его руку. — Это медицинские услуги по договору. И билет невозвратный.
— Ну займи! Возьми кредит! — истерил муж.
— Кредит? Ты же у нас мужчина, глава семьи. Вот и бери. На себя.
— У меня кредитная история плохая! — выпалил он и осекся.
— Ах, вот как? — я рассмеялась. — Значит, ты хотел взять кредит на мое имя?
— Ты обязана помогать семье! — влезла Света. — У мамы стресс!
— Света, стресс — это когда ты в тридцать пять лет живешь на пенсию матери, а требуешь балкон с подогревом, — парировала я. — Иди работай, может, на кирпич заработаешь.
Света открыла рот, но не нашла слов, и лишь издала странный звук, похожий на сдувающийся шарик.
Она стояла, выпучив глаза, словно рыба, которую выкинули на берег прямо в пустыне Сахара.
К дому подъехало желтое такси. Я покатила чемодан к калитке. За спиной разворачивалась драма шекспировского масштаба.
— Грузим обратно! — орал водитель. — Гони тридцать штук за вызов!
— У меня нет! — пищал Олег.
— Мама, дай с «похоронных»! — требовала Света.
— Не дам! — визжала Тамара Ивановна. — Это святое! Пусть Олег почку продаст!
Я села в такси и опустила стекло.
— Олег, ключи от квартиры я оставила на тумбочке. Пока меня не будет, собери свои вещи. Я подаю на развод и раздел имущества. Но делить нам особо нечего — квартира добрачная, машина моя. А кредит за задаток на сруб — твой личный. Удачи!
Таксист тронулся. Я смотрела в зеркало заднего вида. Олег бегал кругами между орущей матерью, рыдающей сестрой и угрюмыми грузчиками, которые уже начали скидывать «итальянскую керамику» прямо в грязь у дороги, потому что платить за аккуратную погрузку никто не собирался.
Тамара Ивановна вцепилась в забор и, кажется, проклинала тот день, когда я появилась в их жизни. Или тот день, когда решила, что я — безотказная дурочка.
Я откинулась на сиденье. Впереди было море, новые зубы и, самое главное, новая жизнь без паразитов. Телефон звякнул: пришло сообщение от банка «Оплата прошла успешно».
Никогда еще расставание с деньгами не приносило такого сладкого, пьянящего чувства свободы.