Кухонные часы монотонно отстукивали секунды, которые казались Анне ударами молота по наковальне. В воздухе еще висел запах подгоревшего ужина и тяжелый, липкий аромат дешевого коньяка. Максим стоял в дверях, его лицо было искажено гримасой, которую он сам, вероятно, считал праведным гневом, но для Анны это была лишь маска человека, потерявшего опору.
— Ты серьезно? Опять эти копейки? — он швырнул на стол квитанцию за квартиру. — Я мужчина, я должен чувствовать, что за моей спиной тыл, а не долговая яма!
Анна молчала. Она смотрела на свои руки — покрасневшие от бесконечной стирки и работы в цветочном магазине, где она проводила по десять часов на ногах. Она помнила Максима другим: амбициозным студентом с горящими глазами, который обещал ей весь мир. Но пять лет брака и череда его «непризнанных гениальных стартапов» превратили его в озлобленного неудачника, винившего в своих бедах всех, кроме зеркала. Чаще всего виноватой оказывалась она.
— Максим, я работаю на двух работах, чтобы мы