История началась в один из тех хмурых ноябрьских вечеров, когда темнеет рано, и от промозглого ветра хочется спрятаться поглубже в теплой квартире. Я как раз возвращался из магазина с небольшим пакетом, в котором лежала палка вареной колбасы «Докторской» – классический выбор для быстрого ужина.
Возле нашего подъезда, под покосившимся кустом сирени, уже давно сложилась небольшая кошачья коммуна. Местные жители знали их всех «в лицо»: рыжий наглец с ободранным ухом, пугливая трехцветная кошка с умными зелеными глазами и два вечно сопящих друг на друга серых подростка-котенка. Они жались друг к другу, пытаясь согреться.
Я уже прошел мимо, но что-то заставило меня остановиться. Может быть, взгляд той трехцветной – не умоляющий, а просто усталый и безразличный. А может, мысль о том, что ужин у меня точно будет, а у них – не факт. Рука сама полезла в пакет.
Достал колбасу, отломил кусок. Обертка шуршала громко, и на этот звук тут же насторожились четыре пары глаз. Рыжий, недолго думая, вышел первый, но держал дистанцию в метр.
— На, пушистый, — пробормотал я, бросив кусочек ему под лапы.
Он схватил добычу и отбежал в сторону, жадно заглотив ее, даже почти не прожевав. Остальные замерли в нерешительности. Пришлось отломить еще и разбросать несколько кусочков поодаль, создав безопасную дистанцию для всех. Трехцветная осторожно подобралась к ближайшему куску, ела быстро и оглядываясь. Котята, шипя друг на друга, разобрали свои порции.
И тут началось самое интересное. Откуда-то из-за угла гаражей примчался еще один, тощий, как велосипед, черный кот с белой манишкой. Видимо, он учуял запах. В его глазах был такой явный, почти отчаянный вопрос, что я не смог ему отказать. Колбаса таяла на глазах.
Я присел на корточки, чтобы кидать точнее. В тишине вечера было слышно только чавканье, мурлыкающее урчание рыжего и далекий гул машин. В этот момент в окне второго этажа распахнулась форточка, и выглянула бабушка Зинаида Петровна, главная новостная газета нашего подъезда.
— Молодой человек! — прокричала она. — Вы их балуете! Они потом вообще с места не сойдут, плодиться начнут!
— Зинаида Петровна, один раз живем! — крикнул я в ответ, отламывая последний большой кусок для черного с манишкой.
— А чтобы плодились меньше, вы бы лучше на работу в приют деньги отдали! — парировала она, но уже без прежней строгости, и захлопнула форточку.
Колбаса в моих руках закончилась. Кошки, насытившись, не разбежались сразу. Рыжий даже сел в метре от меня и начал тщательно умывать лапой морду, сделав вид, что просто зашел сюда по своим делам, а не ел тут только что. Трехцветная смотрела на меня несколько секунд своими изумрудными глазами, а потом мягко, почти неслышно, муркнула. Это было «спасибо». Я в этом не сомневался.
Вечерний холод уже пробирал до костей, но внутри было странно тепло. Я поднялся, отряхнул руки от крошек.
—Ладно, команда, — сказал я им. — На сегодня все. Завтра, может, сыр принесу.
Рыжий, закончив умываться, зевнул, демонстративно повернулся и пошел по своим кошачьим делам. Остальные растворились в сумерках.
Давайте делать добро каждый день 🎉
Заходя в подъезд, я поймал себя на мысли, что ужин из омлета без колбасы будет даже полезнее. А в кармане куртки нашел забытую конфету. «Завтра, — подумал я, разворачивая фантик. — Завтра точно куплю чего-нибудь специально для них». И почему-то было совершенно неважно, что скажет по этому поводу Зинаида Петровна. Главное — чтобы в глазах трехцветной кошки было меньше безразличия, а в холодном ноябрьском воздухе — немного больше простого, колбасного тепла.