Перевод У. Востриковой
Глава 4 (начало)
Каждый вечер четверга в семье Гарретов свято соблюдался давно заведенный порядок, почти что ритуал: первым купался старший. Поэтому, пока Сидни Гаррет погружал свое почерневшее от угольной пыли тело в успокаивающую горячую воду, двое его сыновей, десятилетний Джон и девятилетний Роберт, такие же чумазые, стояли, ожидая своей очереди. К счастью, мальчики были еще маленькими и могли мыться вместе, но через несколько лет Роберту придется ждать, пока Джон вымоется, после чего они с братом поволокут корыто, полное грязной серо-голубой воды, к двери и рывком выплеснут ее на тропинку, чтобы вода стекала вниз в канал за земляным валом и оттуда в ручей, который вяло полз вдоль тропы.
Однако сейчас мальчикам, хотя они и работали в шахте весь день, еще была позволена детская роскошь – воду после мытья родители выносили сами. К тому времени, как Сид вымылся, вытерся и оделся, мальчики уже снова стали белыми, и они с Мартой, его женой, выплеснули грязную воду из корыта на тропку, поспешно вытираясь.
Сид был приземистым мужчиной с толстыми пальцами, румяным лицом фермера и шикарной рыжей бородой, которая соответствовала копне волос на его голове. Он был гордым человеком, но не в том смысле, что он был независим, нет, просто он гордился подрастающими сыновьями, двумя младшими дочерьми и своим немногочисленным имуществом. У него была жена, которая принимала свое положение с молчаливой покорностью, ухаживала за Сидом, любила его и произвела на свет его детей с предсказуемой последовательностью. Она содержала дом в чистоте и порядке, готовила вкусные пироги и хлеб, и Сид ни на секунду не пожалел о том, что они поженились.
Однако одиннадцать лет совместной жизни как-то незаметно превратились в скучную рутину, и любая искра новизны или волнения в их отношениях исчезла. Радость от времени, проведенного вместе, сначала притупилась, а затем и вовсе пропала. Их совместное проживание было полноценным, и каждый уважал другого таким, какой он есть. Жизнь Марты заключалась в воспитании детей, уходе за домом и мужем, удовлетворении его желаний. Она была довольна, зная, что добилась успеха в этом деле. Дети росли сильными и здоровыми, муж с ней никогда не спорил, поэтому она вроде бы и скромно, но не без некоторого самодовольства, постоянно хвасталась перед соседями своими достижениями. В то же время Сид был не совсем доволен. Когда их отношения стали слишком предсказуемыми, он ощутил, что в его жизни чего-то не хватает; неопределенность, та, что придает красок жизни, отсутствовала, и это мучило его, как больной зуб. Да, жена выполняла все его желания, но этого ему уже было недостаточно.
После купания настроение у Сидни было прекрасным. Чистая рубашка приятно касалась кожи, и это прикосновение, и свежий мыльный аромат, окружавший его после застоявшегося пота, бодрили и радовали. Он стоял, тщательно расчесывая бороду, волосы и молча любуясь своим отражением в зеркале, пока его жена ругала мальчиков за то, что они боролись перед камином, а дочери убирали посуду со стола.
- Отлично, - подумал он, краем глаза поймав неуловимую угольную пыль. - Наконец-то снова четверг; слава Богу, снова наступил лучший вечер недели. Легкая дрожь возбуждения пробежала у него по коленям, и он улыбнулся самому себе в зеркало. Затем аккуратно застегнул воротничок на рубашке и завязал темно-бордовый галстук. Он отступил назад, вздернул подбородок и пригладил бороду. Да, отлично. Он хорошо выглядел. Сид снял со спинки стула свой пиджак, и жена поспешила к нему через комнату. Она взяла пиджак у него с довольной улыбкой на лице. Он повернулся к ней спиной и протянул руки, чтобы жена помогла ему попасть в рукава.
- Ну вот, Сид, ты выглядишь просто шикарно, - прошептала она, поглаживая его плечи.
Он повернулся и улыбнулся ей.
- Ты правда так думаешь, Марта?
- Конечно, я так думаю. Ты прекрасный мужчина, Сидни Гаррет, я всегда тебе это говорила.
Сид внутренне содрогнулся: каждую неделю одно и то же, одни и те же вопросы, одни и те же ответы. Сейчас она спросит: «Какая репетиция у тебя сегодня?»
- Какая репетиция у тебя сегодня? - спросила Марта.
- Не знаю, наверное, будем повторять всю пьесу, - ответил он, наклоняясь и роясь под кроватью.
Наконец он вытащил из под кровати коробку странной формы и открыл ее.
Дети собрались вокруг и уставились на сверкающую трубу.
- А можно подуть, папа?, - спросил Роберт.
Сид улыбнулся и взъерошил мальчику волосы.
- Конечно, сынок, только когда ты станешь постарше и сможешь набрать побольше воздуха.
Он проверил мундштук и быстро протер трубу, после чего, обернув коробку куском мягкой ткани, закрыл ее. Потом повернулся и поцеловал по очереди двух девочек, а затем ожидающую своей очереди жену.
- Не ждите меня скоро, милая, это может быть долгая репетиция, учитывая предстоящий конкурс и все такое, - беззаботно сказал он, направляясь к двери. Марта кивнула.
Внезапно на дороге послышался стук копыт, медленное цоканье идущей лошади, тихое фырканье, когда ее остановили, затем тяжелый стук в дверь. Марта нахмурилась, когда Сид открыл дверь и всматривался в темную фигуру, стоявшую у порога.
Четверо взволнованных детей столпились у ног своего отца.
- Дэниел Симпсон? - спросил мужской голос.
Сидни тут же стало досадно. Ведь это был редкий случай, не каждому шахтеру в их поселке доводилось увидеть посетителя верхом на лошади, и он был рад этому, независимо от того, была ли причина такого визита хорошей или плохой.
Соседи, находившиеся в пределах слышимости приближения лошади, уже выстроились у своих дверей и, напрягая зрение, пытались разглядеть таинственного всадника. Альфи Меннем, живший четырьмя ярусами выше, стоял, прижав ладони к глазам, как шоры, а его маленькая толстая жена выглядывала из-за сгиба его руки. Альфи Меннем был прирожденный паникер, а еще он терпеть не мог, когда происходило что-то, о чем он не знал. Поэтому он знал все. Он всюду совал свой нос, к тому же ему умело помогала его жена, так что он был в курсе почти всех дел каждого жителя деревни. Это был худощавый сутулый человек с осунувшимся бледным лицом, и все, что осталось от его волос, - это подкова, которая тянулась от уха до уха, да еще два-три пучка, остатки прежней роскоши, упрямо росли на лысине. Он был несчастным человеком с неизменным кислым выражением лица. Вокруг него всегда витал дух несчастья, как будто он только и делал, что сожалел о том, что остался в живых. Он беспокоился обо всем на свете и чем больше он волновался, тем более несчастным выглядел. Он помнил, как в детстве беспокоился, если его отец опаздывал с работы. Когда он сам впервые пришел на шахту, он постоянно боялся, что обрушится крыша или оборвется веревка в клетке. Когда он был подростком, то услышал от знакомого по большому секрету безумное откровение о том, что от мастурбации можно ослепнуть. Он очень переживал по этому поводу, но, как ни странно, его страх исчезал сам собой куда-то каждый раз, когда он этим занимался. Теперь Альфи стоял, нервно скрипя беззубыми деснами, и ему не терпелось узнать причину появления всадника у дома Сидни Гаррета. Больше всего он волновался, конечно, не грозит ли это ему самому какими-нибудь неприятностями.
Наконец он больше не мог выносить неизвестности.
- Это не ко мне, Сид? – как можно более небрежно, чтобы не показывать своего сумасшедшего беспокойства, крикнул он.
- Нет, черт тебя возьми, не к тебе, - прорычал Сид, прежде чем сказать незнакомцу, что он не Дэниел Симпсон. Он увидел сложенный листок бумаги в руке мужчины и, пока его мозг напряженно размышлял, зачем всаднику понадобился Дэниел, внезапно все прояснилось.
- Дэниел живет примерно в десяти домах отсюда. Вы от Мартина Джадда?
- Да, верно.
Сид немного растерялся от неожиданности визита и не сразу находил нужные слова. Наконец он сообразил.
- Я его друг; если у тебя для него письмо, я передам.
- Как тебя зовут?
- Сидни Гаррет, я друг Дэна. Я был с ним, когда мы разговаривали с мистером Джаддом.
Посетитель кивнул:
- Да, ваше имя там тоже упоминается. Затем он протянул записку Сиду.
- Проследи, чтобы у него все получилось, приятель. Жребий брошен.
Он вставил ногу в стремя, вскочил на лошадь и развернул ее на дороге.
- Это насчет забастовки? - нетерпеливо спросил Сид. - Мы ждали почти месяц.
- Да, именно так, мистер, все инструкции здесь. Удачи вам всем.
Всадник вонзил каблуки в брюхо лошади, стук копыт слился с расстоянием и растворился в темноте.
Соседи перешептывались между собой, пока Сид с гордым видом закрывал дверь. Его охватило ликование от того, что ему удалось сохранить самообладание, пропустив мимо ушей последний отчаянный возглас Альфи: - Так что там, Сид? Что случилось?
Ему было приятно видеть, как жена и дети суетятся вокруг своего столь важного мужа и отца.
В подобных вещах Сид был просто мастер. Он рано осознал и принял свое низкое положение в жизни. И хотя он был похож на тысячи других шахтеров и рабочих, но часто мечтал о богатстве, высоком статусе и прекрасном доме. Он не умел ни читать, ни писать, у него, как правило, легко путалась голова, если он думал более чем об одной вещи одновременно, но у него были свои мечты и амбиции, и какими бы невероятными они ни были, они постоянно напоминали ему о том, что может предложить мир за пределами Ширхилла. Теперь профсоюз, благодаря Мартину Джадду, нуждался в его, Сида, помощи. Конечно, Дэниел был более прямолинейным, чем он, когда дело касалось профсоюзных вопросов; он был прирожденный лидер, но Сида вполне устраивала роль его помощника. Такова была истинная мера его простых устремлений.
- Это из-за забастовки, да? - прошептала Марта, прижимая руку к горлу.
Сид кивнул, глядя на все еще сложенную записку.
- Да, Марта. Это то, чего мы ждали. Нам будет нелегко, но оно того стоит. Мы довольно долго работали в поте лица, на этот раз мы добьемся справедливости.
- Когда вы начинаете?
Сид развернул бумагу и секунду смотрел на неразборчивый почерк. Он моргнул и криво улыбнулся жене.
- Я забыл спросить его... и я забыл сказать ему, что не умею читать... и Дэн тоже.
Марта похлопала его по руке. Она видела, как рушится представление ее мужа о славе. Его грудь, которая всего несколько секунд назад раздувалась от гордости, опала, а плечи поникли.
- Отнеси письмо этому бирюку Симпсону, и пусть он сам во всем разбирается, - ласково проговорила она.
Сид кивнул и подхватил свой футляр для трубы.
- Не жди меня рано, - пробормотал он, закрывая за собой дверь.
