Валентина Петровна попросила меня разобрать старый комод, который стоял у неё в спальне. Собиралась делать ремонт, наконец-то решилась после стольких лет. Я приехала в субботу утром, прихватив с собой большие пакеты для мусора и коробки для вещей, которые стоит сохранить.
– Лен, там столько всего накопилось, – вздохнула мама, наливая мне чай. – Даже страшно открывать. Годами складывала, складывала, а теперь вот разгребать надо.
– Ничего, мам, вместе быстро управимся, – успокоила я её. – Ты присаживайся, отдыхай, а я посмотрю, что там.
Комод был старый, ещё советских времён, тяжёлый, с тугими ящиками. В верхнем лежали платки, шарфы, перчатки. Во втором – какие-то старые квитанции, чеки, инструкции от давно сломанной техники. Мама не любила выбрасывать документы, всё копила, на всякий случай. Я методично перебирала бумаги, откладывая совсем древние в пакет для выброса.
В третьем ящике обнаружились фотоальбомы, открытки, письма. Мама подошла, стала рассматривать фотографии, вспоминать.
– Вот это мы с твоим отцом на море ездили. Тебе годика три было, – она улыбнулась, показывая выцветший снимок.
Я кивнула, продолжая разбирать бумаги. И тут наткнулась на папку с документами. Аккуратно перевязанную ленточкой. Развязала, открыла. Внутри были какие-то справки, выписки, и среди них – моё свидетельство о рождении.
Взяла в руки зелёную книжечку, улыбнулась. Давно не видела. Мельком глянула на записи. Мать – Орлова Валентина Петровна. Дочь – Орлова Елена Викторовна. Отец – Кузнецов Андрей Сергеевич.
Я замерла. Перечитала ещё раз. Кузнецов Андрей Сергеевич. Но моего отца звали Виктор Иванович. Орлов Виктор Иванович. Я ведь Орлова по отцу, и отчество у меня Викторовна.
Сердце забилось быстрее. Руки чуть подрагивали, держа свидетельство. Может, я неправильно прочитала? Снова посмотрела. Нет, так и написано – Кузнецов Андрей Сергеевич.
– Мам, – позвала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – А это что?
Протянула ей свидетельство. Мама взяла, взглянула, и лицо её мгновенно побледнело. Она опустилась на край кровати, всё ещё держа в руках документ.
– Лена, я… – начала она и замолчала.
– Мам, почему в моём свидетельстве записан какой-то Кузнецов? Кто это?
Валентина Петровна молчала, разглядывая свои руки. Я села рядом с ней, ждала. Минуты тянулись мучительно долго. В комнате было тихо, только часы на стене отсчитывали секунды.
– Это твой настоящий отец, – наконец произнесла мама тихо, почти шёпотом.
– Как это настоящий? А папа? Витя? Он же…
– Витя удочерил тебя, когда тебе было полтора года. Мы расписались, он дал тебе своё отчество, фамилию. Но биологически… твой отец – Андрей.
Я сидела, не в силах пошевелиться. В голове крутились мысли, наезжали друг на друга, путались. Папа, которого я знала всю жизнь, с которым играла в детстве, который учил меня кататься на велосипеде, провожал в школу, гулял со мной по парку – оказывается, не родной отец?
– Почему ты мне не сказала? – выдавила я.
– Не знала, как. Сначала ты была маленькая, потом… Потом прошло столько времени, что стало ещё труднее. Витя был для тебя отцом, настоящим отцом. Зачем было тебя расстраивать, травмировать?
– А где этот Андрей? Почему его не было?
Мама встала, подошла к окну, постояла, глядя на улицу. Потом повернулась ко мне.
– Мы познакомились с ним на работе. Я тогда в проектном институте работала, инженером. Он пришёл новеньким, после распределения. Красивый такой, весёлый. Мы сдружились, потом начали встречаться. Я влюбилась по уши, казалось, что это навсегда.
Она вернулась, снова села на кровать.
– Через полгода я узнала, что беременна. Обрадовалась, думала, Андрей тоже обрадуется. А он… испугался. Сказал, что не готов к семье, к ребёнку. Что у него карьера впереди, планы. Предложил мне избавиться от беременности.
– И ты?
– А я не смогла. Не захотела. Сказала, что рожу и сама справлюсь. Мы расстались. Он через месяц уволился, уехал куда-то. Я даже не знала, куда. Связь оборвалась полностью.
Мама замолчала, глаза её увлажнились. Я протянула руку, взяла её ладонь в свою. Она сжала мои пальцы.
– Родители меня поддержали, помогали. Я родила тебя, оформила свидетельство. Записала Андрея отцом, потому что… ну, так положено было. Хотя он даже не знал, что ты родилась. Или знал, но не интересовался.
– А потом появился Витя?
– Да. Познакомились мы на детской площадке. Я гуляла с тобой, ты в песочнице играла. Он сидел на лавочке, газету читал. Разговорились. Оказалось, живёт в соседнем доме. Стали встречаться, болтать. Он тебя сразу полюбил, играл с тобой, катал на качелях. А потом сделал мне предложение. Сказал, что хочет быть твоим отцом, настоящим отцом.
В горле встал комок. Я вспомнила папу, его добрые глаза, крепкие объятия. Он никогда не давал мне почувствовать, что я не его родная дочь. Никогда.
– Мы расписались, и Витя удочерил тебя. Дал тебе свою фамилию, отчество. С тех пор он и был твоим отцом. Я спрятала свидетельство о рождении, думала, что оно больше не понадобится. А все остальные документы уже оформляли заново, после удочерения.
– То есть у меня где-то есть другие документы? С фамилией Орлова?
– Да. Они в нотариальной конторе хранятся, в деле об удочерении. Но паспорт, все справки – всё уже с фамилией Орлова и отчеством Викторовна.
Я медленно встала, прошлась по комнате. В голове было пусто и одновременно переполнено мыслями. С одной стороны, ничего не изменилось. Папа остался папой, моим любимым отцом. С другой – я узнала, что есть ещё какой-то человек, мой биологический отец, о котором я ничего не знаю.
– А он… Андрей… ты знаешь, где он сейчас?
Мама покачала головой.
– Нет. После нашего расставания я больше его не видела. Слышала только, что он в Москву уехал, там работает. Но это было давно, лет двадцать назад.
– Он хоть знает о моём существовании?
– Знает, что я была беременна. Но родилась ты или нет, как живёшь – не знаю. Он не интересовался.
Странное чувство охватило меня. Обида на человека, которого я никогда не видела. Злость за то, что он бросил маму, отказался от меня. И одновременно благодарность папе, Виктору Ивановичу, который принял меня как родную.
Мы долго сидели в тишине. Мама плакала тихо, утирая слёзы платком. Я обняла её, прижала к себе.
– Прости меня, Леночка. Я не хотела тебя обманывать. Просто боялась, что ты обидишься, что будешь иначе относиться к Вите…
– Мам, не надо. Папа – он и есть папа. Ничего не изменилось. Я его люблю, как любила. Он вырастил меня, заботился. А этот Андрей… он просто посторонний человек.
Но внутри всё равно крутилась мысль: а какой он? На кого я похожа – на него или на маму? Есть ли у меня какие-то черты от него?
Вечером, когда я вернулась домой, муж сразу заметил моё состояние.
– Что случилось? Ты бледная какая-то.
Я рассказала ему всё. Игорь слушал внимательно, потом обнял меня.
– Понимаю, это шок. Но подумай сам – разве это меняет что-то? Твой папа любил тебя, воспитывал. Это и есть настоящий отец, а не тот, кто просто дал биологический материал.
– Я понимаю. Но мне интересно… кто он? Как выглядит? Чем занимается? Может, у меня есть братья, сёстры?
– Хочешь его найти?
Я задумалась. Хотела ли? С одной стороны, любопытство разъедало. С другой – зачем? Он отказался от меня ещё до рождения. Не искал, не интересовался. Нужен ли мне такой отец?
Прошла неделя. Я пыталась жить обычной жизнью, но мысли постоянно возвращались к тому свидетельству о рождении. Андрей Сергеевич Кузнецов. Я даже в интернете пыталась поискать, но фамилия слишком распространённая, а имени и отчества мало.
Однажды вечером позвонила мама.
– Лена, я тут подумала… Может, тебе стоит с ним встретиться? Я нашла его координаты.
– Как нашла?
– Позвонила старой знакомой, она в том институте до сих пор работает. Та сказала, что Андрей иногда приезжает по делам, у них какое-то сотрудничество. Дала его рабочий телефон.
Сердце ёкнуло.
– И что мне с этим делать?
– Решай сама, доченька. Я просто подумала, что, может, тебе нужно закрыть этот вопрос. Увидеть его, поговорить. А дальше – как решишь.
Я взяла листок с телефоном, положила на стол. Несколько дней он так и лежал, я обходила его стороной. Потом всё-таки набрала номер.
– Алло, – ответил мужской голос.
– Здравствуйте. Вы Андрей Сергеевич Кузнецов?
– Да, слушаю.
– Меня зовут Елена. Я дочь Валентины Орловой.
Повисла тишина. Такая долгая, что я подумала, он положил трубку.
– Валентины? – наконец произнёс он. – Так ты… значит, родилась?
– Родилась. Мне тридцать три года.
Снова пауза.
– Можем встретиться? Поговорить? – предложила я, сама не понимая, зачем.
– Я через неделю буду в вашем городе по работе. Можем встретиться в кафе, если хочешь.
Мы договорились о встрече. Я записала адрес и время, положила трубку. Руки дрожали.
Неделя тянулась мучительно долго. Я то решала, что не пойду, то снова склонялась к встрече. Игорь поддерживал, говорил, что решение за мной, но он будет рядом, что бы я ни выбрала.
В назначенный день я пришла в кафе за десять минут до встречи. Села за столик у окна, заказала чай. Смотрела на дверь, вздрагивая от каждого входящего.
И вот вошёл мужчина лет пятидесяти пяти. Высокий, седоватый, в строгом костюме. Огляделся, наши взгляды встретились. Он подошёл к моему столику.
– Елена?
– Да. Присаживайтесь.
Мы сидели друг напротив друга, разглядывая. Я искала в его лице знакомые черты, что-то своё. Вроде бы нос похож. И глаза такого же серо-зелёного цвета.
– Как твоя мать? – спросил он.
– Хорошо. Живёт, работает.
– Извини, я не знал… Вернее, знал, что она беременна, но не думал, что родит. Потом уехал, было не до того. Карьера, проекты. Потом женился, дети пошли…
– У вас есть дети? – перебила я.
– Да, двое. Сын и дочь. Им уже за двадцать обоим.
Значит, у меня есть брат и сестра. Сводные, но всё же.
– Они знают обо мне?
– Нет. Жена не знает. Я никому не рассказывал.
Мы помолчали. Официантка принесла кофе, который он заказал.
– Зачем ты хотела встретиться? – спросил Андрей.
– Сама не знаю, – призналась я. – Узнала о вашем существовании недавно. Захотелось увидеть, поговорить. Понять… не знаю что.
– Если ты хочешь денег или чего-то ещё, то лучше сразу скажи.
Его слова резанули. Я встала.
– Мне от вас ничего не нужно. У меня был отец, замечательный человек. Он меня любил и воспитывал. А вы… вы просто человек, который когда-то бросил мою мать. Всего доброго.
Я развернулась и вышла из кафе. Слёзы душили, но я сдерживалась. Села в машину, крепко сжала руль. Так вот он какой, мой биологический отец. Даже не извинился. Не спросил, как я жила, чем занимаюсь. Только заподозрил, что я хочу с него что-то получить.
Приехала домой, рассказала Игорю.
– Ну вот и встретилась, – сказал он. – Теперь-то точно знаешь, что ничего не потеряла.
– Да. Я поняла одно – отец не тот, кто родил, а тот, кто вырастил и воспитал. Папа Витя был моим настоящим отцом. И я счастлива, что именно он был рядом всю мою жизнь.
На следующий день я поехала к маме. Мы сидели на кухне, пили чай с пирогом, который она испекла.
– Я встретилась с Андреем, – сказала я.
Мама замерла с чашкой в руках.
– И как?
– Ничего особенного. Обычный человек. Чужой. Я поняла, что мне он не нужен. У меня был папа, лучший на свете. И то, что он не биологический отец, ничего не меняет. Он любил меня, заботился. Это главное.
Мама заплакала. Я обняла её.
– Спасибо тебе, мама. За то, что родила меня, вырастила. За то, что нашла такого замечательного человека, как папа Витя. Я вас обоих люблю.
– Он тебя тоже очень любил, – всхлипнула мама. – До последнего дня гордился тобой.
Мы долго сидели, обнявшись. А потом я вспомнила про свидетельство о рождении.
– Мам, а где сейчас это свидетельство?
– В папке осталось, там, в комоде.
– Давай оставим его там. Пусть лежит. Это часть истории, моей истории. Но жить я буду с тем, что у меня был самый лучший отец – Виктор Иванович Орлов.
Мама кивнула, улыбаясь сквозь слёзы.
Вечером я позвонила Игорю, рассказала о разговоре с мамой.
– Молодец, – сказал он. – Правильно всё поняла.
– Знаешь, я теперь по-другому смотрю на многие вещи. Родители – это не обязательно те, кто тебя родил. Родители – те, кто любит, заботится, растит. Папа Витя выбрал меня, принял как родную. Это дорогого стоит.
– Обязательно расскажем нашим детям эту историю, когда они подрастут, – предложил Игорь.
– Обязательно. Чтобы они знали, что такое настоящая любовь и преданность.
Я посмотрела на фотографию на стене – мы с папой, мне лет десять, он держит меня за руку, оба улыбаемся. Счастливые. Семья.
И я поняла, что никакие документы, никакие свидетельства о рождении не важны. Важно то, что в сердце. А в моём сердце папа Витя навсегда останется самым настоящим, самым любимым отцом. Тем, кто был рядом, когда было нужно. Тем, кто учил меня жизни, поддерживал, верил в меня.
Андрей Кузнецов – просто запись в документе. А Виктор Иванович Орлов – мой отец. И это всё, что нужно знать.
Через месяц мы с Игорем и мамой поехали на кладбище, навестили папину могилу. Принесли цветы, убрали листву. Я долго стояла у памятника, мысленно разговаривая с ним.
Спасибо тебе, папа. За всё. За то, что принял меня. За то, что любил. За то, что был рядом. Ты – мой настоящий отец. Навсегда.
И в этот момент я почувствовала такое спокойствие, такую уверенность. Всё встало на свои места. История с тем свидетельством о рождении больше не тревожила меня. Она просто закрылась, как глава в книге. А впереди были новые страницы, которые я буду писать сама, вместе с теми, кого люблю, и кто любит меня.
Жизнь научила меня важной вещи: семья – это не только кровные узы. Семья – это люди, которые выбирают быть вместе, поддерживать друг друга, любить несмотря ни на что. И я безмерно благодарна судьбе за то, что в моей жизни был такой человек – Виктор Иванович Орлов, мой папа.