Лиза услышала звук ключей — характерный металлический звон, который тетя Светлана всегда сопровождала театральными вздохами. Двадцатилетняя девушка сжала в руках учебник по маркетингу и приготовилась к буре.
— Алёнушка! — голос тети прорезал тишину квартиры, как сирена. — Я вернулась!
Мама выскочила из кухни, вытирая руки о полотенце. Папа выглянул из своего кабинета с выражением человека, который только что понял, что отпуск закончился.
— Светочка! Как дела? Как прошло в Сочи?
— Ужасно, — тетя Светлана стащила с плеч огромную сумку и швырнула её на диван. — Просто ужасно. Арендодатель оказался мошенником, соседи — алкоголики, а управляющая компания... не буду при ребенке говорить.
Лиза закатила глаза. "Ребенок" — это она, двадцатилетняя студентка четвертого курса.
— Но ничего, я пережила, — тетя уже таскала из коридора чемоданы. — Алёна, можно я пока поживу у вас? Совсем недолго, пока не найду нормальную съемную квартиру.
Лиза знала, что "совсем недолго" в переводе с тетиного языка означает "до следующего чуда". А чудеса в жизни тети Светланы случались редко и обычно заканчивались плохо.
— Конечно, конечно, — мама заторопилась. — Мы же семья.
За следующие три дня квартира превратилась в склад. Тетины вещи заполонили гардеробную, кухонные полки, балкон и даже часть папиного кабинета. Сама Светлана расположилась на раскладном диване в гостиной и с первого же утра принялась наводить порядки.
— Лиза, а почему ты до сих пор дома? — спросила она за завтраком, намазывая на хлеб толстый слой масла. — Тебе уже двадцать. В твоем возрасте я уже была замужем.
— Я учусь, — коротко ответила Лиза.
— Учишься, учишься... А личная жизнь? Молодые люди есть?
— Светлана, не лезь, — вмешался папа, но тетя его не услышала.
— Алёна, посмотри на свою дочку. Сидит дома как сыч, книжки читает. Надо срочно что-то делать с её внешностью. И вообще — пора бы уже съехать, самостоятельность развивать.
Мама неловко замялась.
— Лиза еще не готова...
— Не готова? — тетя всплеснула руками. — В двадцать лет? Да когда же она будет готова? В тридцать?
Лиза почувствовала, как внутри что-то сжимается. Она отодвинула тарелку и встала.
— Мне пора в универ.
— Сиди, — папа мягко положил руку ей на плечо. — Доедай.
Но Лиза уже уходила, хлопнув дверью чуть сильнее, чем обычно.
Следующие дни тетя Светлана развернулась по полной. Она критиковала Лизину прическу («кому нужны такие длинные волосы в наше время»), одежду («серый цвет делает тебя блеклой»), привычки («постоянно в наушниках — как найдешь мужа?») и даже выбор специальности («маркетинг — это не профессия, это баловство»).
Хуже всего было то, что мама не заступалась. Более того — иногда она кивала.
— Света права, — говорила она вечером, когда тетя уходила по своим делам. — Может, действительно пора подумать о переезде? Станешь самостоятельнее.
— Мам, мне комфортно дома. Я помогаю, плачу за учебу, не создаю проблем...
— Но ты же не можешь вечно с нами жить.
— А почему нет? Если всех устраивает?
— Меня устраивает, — внезапно сказал папа, заходя на кухню. — Лиза — хорошая дочка. И вообще, кто сказал, что в двадцать лет обязательно нужно съезжать? Раньше семьи жили поколениями в одном доме.
Мама вздохнула, но промолчала.
Кульминация наступила в субботу. Тетя Светлана вернулась домой с горящими глазами.
— Алёна! Лиза! У меня для вас новость!
Лиза сидела в гостиной с ноутбуком, готовилась к семинару. Тетя плюхнулась рядом, пахнув дешевыми духами.
— Я встретила на рынке Тамару Викторовну, помнишь, мою бывшую соседку? Так вот, у неё сын! Инженер, работает на заводе, квартира однокомнатная, но своя. И — самое главное — холостяк!
— И что? — Лиза не отрывалась от экрана.
— Как что? Я договорилась, что он сегодня вечером зайдет познакомиться!
Лиза резко подняла голову.
— Ты что наделала?
— Помогла тебе! Тамара говорит, он очень хороший мальчик. Зарплата стабильная, не пьет, не курит...
— Тетя Света, отмени это. Немедленно.
— Почему? — тетя изобразила искреннее недоумение. — Лиза, ты должна быть благодарна. Я стараюсь для тебя, а ты...
— Я ничего не должна! — голос Лизы зазвенел. — И ты не имеешь права устраивать мою личную жизнь!
— Лиза, не груби тете, — мама вошла в комнату с пылесосом. — Светлана хочет как лучше.
— Да? А кто спросил, нужно ли мне это "лучше"?
— Не распускайся, — мама начала сердиться. — Тетя живет в нашем доме, и ты будешь относиться к ней с уважением.
— А где уважение ко мне? — Лиза захлопнула ноутбук. — Почему тетя может говорить, что угодно про мою внешность, мою жизнь, мой характер, а я должна молчать?
— Потому что я старше и опытнее, — вмешалась тетя Светлана. — И я вижу твои ошибки.
— Ошибки? — Лиза встала. — Хорошо, давайте поговорим об ошибках. Тетя Света, ты в сорок три года меняешь съемные квартиры, потому, что не можешь найти общий язык ни с одним арендодателем. Ты меняешь работу каждые полгода. У тебя нет ни мужа, ни детей, ни стабильности. И ты учишь меня жизни?
Воцарилась тишина. Тетя Светлана побледнела.
— Как ты смеешь...
— Как я смею? А как ты смеешь? — Лиза почувствовала, что дрожит, но не могла остановиться. — Почему тебе можно критиковать меня за то, что я живу с родителями, а мне нельзя сказать, что ты в свои годы живешь у родственников? Почему ты можешь устраивать мою личную жизнь, а я не могу спросить, где твоя? Объясни мне эту логику!
— Лиза! — мама была в шоке. — Прекрати немедленно!
— Нет, мама, не прекращу. Я устала. Я устала от двойных стандартов, от того, что в этом доме тетя Света может говорить, что угодно, а я должна благодарно кивать.
Тетя Светлана встала, вся дрожа от возмущения.
— Алёна, ты слышишь, как твоя дочь со мной разговаривает? После всего, что я для неё делаю?
— А что именно ты для меня делаешь? — не унималась Лиза. — Критикуешь? Устраиваешь свидания, о которых я не просила? Занимаешь всю квартиру своими вещами?
В дверях появился папа. Он молча слушал уже минуту.
— Девочки, что происходит?
— Твоя дочь хамит, — тетя Светлана всхлипнула. — Я пыталась ей помочь, а она...
— Света, — папа осторожно перебил её. — А может, правда стоит подумать о том, чтобы не вмешиваться в Лизины дела? Она взрослая.
— Взрослая? — тетя фыркнула. — Взрослая не живет с родителями!
— А ты где живешь? — тихо спросил папа.
Тетя Светлана открыла рот, закрыла, открыла снова.
— Это совсем другое дело. Я в сложной ситуации, временно...
— Ты в сложной ситуации уже третий год, — сказал папа без злости, но твердо. — И это нормально, жизнь бывает сложной. Но почему ты считаешь, что имеешь право решать за Лизу, как ей жить?
— Потому что я её тетя! Потому что я её люблю!
— Любовь не дает права управлять чужой жизнью, — папа подошел к Лизе и положил руку на плечо. — И наш дом — не гостиница, где можно диктовать правила хозяевам.
Тетя Светлана побледнела еще больше.
— Я вижу, что я здесь лишняя. Раз так, то я уйду. Найду другое место, где меня хотя бы уважают.
— Света, не драматизируй, — устало сказала мама. — Никто тебя не выгоняет.
— Нет, Алёна. Я поняла. Ваша дочь может говорить мне гадости, а я должна терпеть. Ну спасибо, хорошо воспитали.
Тетя Светлана развернулась и пошла к дивану, где лежали её вещи.
— Света, подожди... — мама попыталась её удержать.
— Не надо, мам, — сказала Лиза. — Пусть идет, если хочет. Я больше не буду терпеть хамство в собственном доме.
— Это не твой дом! — взорвалась тетя. — Это дом твоих родителей!
— Наш семейный дом, — поправил папа. — И Лиза права — здесь никому не позволено хамить.
Полчаса тетя Светлана собирала вещи, причитая и всхлипывая. Мама металась между ней и остальными членами семьи, пытаясь всех примирить. Но когда тетя наконец ушла, хлопнув дверью и пообещав "больше никогда сюда не возвращаться", в квартире стало тихо.
Мама села на диван и заплакала.
— Я не знаю, как мне быть. Она моя сестра. Она одна, ей некуда идти...
— Мам, — Лиза села рядом. — Я не против того, чтобы тетя Света у нас жила. Я против того, чтобы меня унижали и учили жить.
— Но ведь она хотела, как лучше...
— Знаешь что, мам? Все, кто причиняет боль, говорят, что хотели, как лучше. Это не оправдание.
Папа сел с другой стороны от мамы.
— Алён, нам правда нужно поговорить. О том, кому мы позволяем жить в нашем доме и на каких условиях. Света может остаться, но только если будет уважать всех членов семьи. Включая Лизу.
— Но она обидится...
— Мам, — Лиза взяла маму за руку. — А почему её обида важнее моей? Почему, когда она говорит гадости про меня, это нормально, а когда я отвечаю — я плохая?
Мама долго молчала, вытирая глаза.
— Я не знаю. Наверное, потому что привыкла... Света всегда была такой. Резкой. А ты — спокойная.
— Но это не значит, что я должна все терпеть.
— Не должна, — согласился папа. — И мы больше не позволим никому тебя унижать. Даже родственникам.
Вечером, когда они втроем сидели на кухне и пили чай, мама вдруг сказала:
— Лиз, а ты правда хочешь остаться дома? Не из-за страха, а потому что тебе так комфортно?
Лиза кивнула.
— Мне хорошо с вами. Я не засиживаюсь — я живу. И когда пойму, что готова к самостоятельности, я сама приму это решение. Не потому что меня кто-то выгнал или пристыдил.
— Хорошо, — мама улыбнулась впервые за весь день. —И если тетя Света захочет вернуться, мы сразу объясним правила.
— Какие правила?
— Уважение к каждому члену семьи. Никакой критики без просьбы. И никого не учить жить, — твердо сказал папа.
Лиза обняла родителей. Впервые за долгое время она чувствовала себя дома не гостьей, а полноправной хозяйкой собственной жизни.
На следующий день тетя Светлана позвонила маме. Лиза слышала только одну сторону разговора, но этого хватило, чтобы понять: тетя согласилась на новые правила. Правда, не без драмы про то, как её "не понимают" и "обижают". Но согласилась.
— Знаешь что, — сказала Лиза маме, когда та положила трубку. — Кажется, я наконец поняла, что такое взрослость. Это не съезжать от родителей. Это уметь защищать свои границы. Даже с родными.
— Да, — мама кивнула. — Наверное, я тоже должна этому научиться.
И когда вечером Лиза сидела в своей комнате с учебником маркетинга, она впервые за долгое время чувствовала себя спокойно. Не потому что тетя Светлана ушла — а потому что наконец-то высказала то, что думала. И родители её услышали.
Тетя вернулась через неделю. Появилась в дверях с виноватым видом, неся пакет с пирожками.
— Можно войти? — спросила она непривычно тихо.
— Конечно, — сказала мама. — Но сначала давайте поговорим.
Они сели в гостиной все вместе. Тетя Светлана нервно теребила ручки пакета.
— Я подумала, — начала она. — Может, я действительно иногда... перехожу границы.
Лиза чуть не фыркнула, но сдержалась.
— Света, мы рады, что ты вернулась, — сказал папа. — Но нам нужно сразу договориться. Никто в этом доме не имеет права унижать других. Включая тебя. И включая нас.
— Я понимаю, — тетя кивнула. — Я не буду вмешиваться в Лизину личную жизнь.
— И не будешь критиковать её внешность, учебу и жизненные выборы, — добавила мама.
— И я не буду критиковать твои, — неожиданно сказала Лиза. — Извини за то, что наговорила в тот день. Это было грубо.
Тетя Светлана удивленно посмотрела на неё.
— А знаешь что? Может, и не зря ты это сказала. Я правда должна разобраться со своей жизнью, а не лезть в чужую.
Следующие месяцы в доме установился новый порядок. Тетя Светлана действительно нашла работу — в цветочном магазине — и перестала устраивать Лизе свидания. Более того, когда у девушки появился молодой человек — Данила, с которым она познакомилась сама, — тетя вела себя почти тактично.
— А он симпатичный, — только и сказала она, когда Лиза впервые привела парня домой.
Лиза научилась говорить "нет" не только тете, но и подругам, которые просили списать контрольные, и однокурсникам, которые пытались переложить на неё групповые проекты. Оказалось, что границы нужны не только дома.
Мама тоже изменилась. Когда её подруга начала жаловаться, что дочка "села на шею" и в двадцать два года не съезжает от родителей, мама неожиданно для себя ответила:
— А что в этом плохого? Если всем комфортно — пусть живет.
— Но ведь нужно же детей воспитывать в самостоятельности!
— Самостоятельность — это не обязательно отдельная квартира, — сказала мама. — Это умение принимать решения и отвечать за них.
Вечером она рассказала об этом разговоре семье.
— Мам, ты молодец, — сказала Лиза. — Раньше ты бы согласилась с подругой.
— Раньше я многое делала не так, — мама вздохнула. — Думала, что быть хорошей — значит не расстраивать родственников. А оказалось —нужно защищать свои интересы.
— Даже перед родственниками, — добавил папа.
— Особенно перед родственниками, — поправила Лиза. — Потому что чужие люди не смогут причинить столько боли, сколько родные.
Тетя Светлана, которая слушала их разговор, вдруг сказала:
— Знаете что? Я, кажется, начинаю понимать, почему у меня не складывались отношения ни с кем. Я думала, что близость дает право говорить все, что угодно.
— Близость дает право на честность, — сказал папа. — Но честность и хамство — разные вещи.
— Да, — тетя кивнула. — Мне сорок три года, а я только учусь это различать.
Лиза улыбнулась. Впервые за долгое время тетя Светлана показалась ей не врагом, а просто человеком, который тоже совершает ошибки и учится их исправлять.
Конец