В конце XIX века мода внезапно начала напоминать шпионский роман. Чтобы сделать дамскую шляпку достаточно эффектной, нужны были страусиные перья, а лучшие из них превращались в артефакт. Из-за чего состоятельные люди ставили на карту огромные деньги, репутацию и иногда собственную безопасность. И всё ради роскошного пучка перьев, который едва помещался на тулье модной шляпы.
Перо на вес золота
У страусиного пера большая история. Средневековые рыцари прикрепляли его к шлемам, и по количеству легко считывался статус: одно перо носил шевалье, а целый веер был у герцога. Позже перья перекочевали с рыцарских шлемов на шляпки светских дам и в веера, но смысл остался прежним, это был удобный способ показать, кто здесь может себе позволить лишнее.
Индустрия быстро поняла, что перед ней золотая жила. Появились страусиные фермы, где птиц разводили уже не ради экзотики, а как полноценный инвестиционный актив. Хороший страус мог стоить как небольшое состояние, а коллекции племенных птиц оценивались на уровне золота и бриллиантов. По сути, это был биржевой товар, только с длинной шеей и очень выразительным взглядом.
Берберский призрак в песках Сахары
На этом фоне особенно ценились перья берберского страуса. Они считались эталоном: плотные, сияющие и идеально подходящие для тех самых гигантских шляп, которые поднимались над толпой в партере. Проблема была в одном: никто толком не понимал, где именно живут эти птицы.
Перья приходили в Европу через цепочку караванов. Товар переходил из рук в руки, менялись торговцы, маршруты, названия точек на карте. В результате склады заполнялись драгоценным товаром, а реальные места обитания берберских страусов оставались чем-то вроде городской легенды.
Миссия Торнтона и неизвестный город
Южная Африка, считавшаяся центром по производству страусиных перьев, в какой-то момент решила сыграть по крупному. Логика была простая: если удастся привезти берберских страусов и начать разводить их на своих фермах, можно навсегда закрепиться в верхнем ценовом сегменте. За дело взялся Рассел Торнтон. Это был человек с очень характерной биографией. Его брат уехал в Америку и долго считался там чуть ли не предателем, который увез с собой важные сведения о редкой породе.
Информацию собирали буквально по крупицам. В какой-то момент в центре пазла появляется посредник по имени Хассин, к которому нужно добраться в нигерийском Форкадосе у Бенинского залива. Дальше всё выглядело как сцены из приключенческого или шпионского фильма: сначала поездка по реке, затем пересадка на сушу, работа новой железной дороги, потом снова пеший путь. В экспедиции участвовали более ста носильщиков, и это уже был не просто бизнес-проект, а серьезная операция с большим бюджетом и легендой.
150 птиц, лук на ужин и запоздавшая мода
Город Кано стал последней цивилизованной точкой их маршрута. Дальше начиналась территория французской колонии и политических рисков. Правительство официально выделило деньги на покупку страусов, но аккуратно дистанцировалось от возможных последствий. С формулировкой все выглядело просто: «если вас поймают, вы сами захотели сюда приехать».
Первая попытка переговоров с местными провалилась. Отказали во всем, даже в яйцах. Пришлось вернуться, передохнуть и несколько месяцев выстраивать новую тактику. К весне 1912 года в загонах в Кано уже стояли сто пятьдесят берберских страусов. Дальше начался самый нервный этап: нужно было провести живой, громкий и совсем не компактный груз через границы так, чтобы не заинтересовать иностранных военных и чиновников.
Логистика напоминала анекдот. По суше птиц гнали в импровизированных загонах из пальмовых веток, по воде перевозили в специальных контейнерах. На волнах ящики переворачивались, и матросам приходилось буквально дежурить у груза. Обычный корм закончился, и в ход шёл обычный лук. Его резали килограммами, а страусы ели, не задавая лишних вопросов. Слезы лились у всех, но охотники за перьями упорно двигались домой.
Вернувшихся встречали как героев, на фермы были возложены все надежды. Но мода в очередной раз доказала, что живет по своим срокам. Уже через пару лет огромные шляпы с перьями перестали быть обязательным атрибутом, автомобили и война сделали их неудобными и неуместными. Охота за перьями ударила по популяциям, берберский страус исчез, а североафриканские подвиды резко сократили ареал. В итоге страус, который когда-то был почти валютой, остался в основном в зоопарках и в старых фотографиях модниц, для которых однажды все это и затевалось.
Больше о моде вы можете узнать из следующих книг:
- «Мода в кино. От Givenchy для "Завтрак у Тиффани" до Prada в "Отель „Гранд Будапешт“"» Кристофер Лаверти
Похожие материалы: