Анна открыла глаза и в тот же миг осознала — это не её комната.
Слишком плотные занавески, другой запах наволочки, незнакомый угол падения рассветного света. Хуже всего — не тот мужчина, лежащий рядом, уткнувшийся носом в её плечо и дышащий ровно, властно, как будто здесь его законное место.
Она не закричала. Не вскочила. Просто лежала, чувствуя, как лицо немеет, а затем кровь приливает обратно, жаром разливаясь по коже. Сердце колотилось так громко, что, казалось, от этого стука вот-вот проснётся Артём.
На прикроватной тумбочке лежал её телефон. Экран был тёмным. Анна потянулась, стараясь не шелохнуться, и нажала кнопку. 09:47. 23 пропущенных. 17 от супруга. Последний в 6:12:
«Где ты? Уже вызываю полицию».
Она зажмурилась и несколько секунд просто дышала через нос, как учили на антистрессовом курсе. Не помогало.
Артём пошевелился. Рука, лежавшая на её боку, сжалась немного сильнее — непроизвольно, во сне. Анна осторожно взяла его за запястье и переложила руку на матрас. Он что-то пробормотал, повернулся на другой бок. Дышать стало чуть свободнее.
Она села. В голове закружилось — вчера было слишком много шампанского, слишком много тостов, слишком много приглушённого смеха у курилки в коридоре.
Анна оглядела свою одежду. Всё на месте, кроме чулок. Они аккуратно лежали на стуле — будто кто-то специально позаботился, чтобы они не скомкались на полу. Эта маленькая деталь почему-то ранила больше всего остального.
Она встала. Пол был холодным под босыми ногами. В квартире Артёма стояла глубокая тишина — только гудел холодильник и где-то вдали, на улице, прогревал мотор грузовик.
Анна подошла к зеркалу в прихожей. Волосы всклокочены, тушь слегка размазалась под левым глазом, на шее — еле заметный след от поцелуя, который при дневном свете казался почти невинным. Почти.
Она достала из сумочки влажные салфетки и стала стирать остатки вчерашнего макияжа. Движения были отрепетированными, будто она приводила в порядок лицо незнакомки.
Когда она вернулась, Артём уже не спал. Он сидел, прислонившись к стене, и смотрел на неё спокойно, без улыбки.
— Доброе утро, — тихо произнёс он.
— Оно недоброе, — ответила Анна и сама удивилась, насколько ровным вышел голос.
Он кивнул, словно соглашаясь.
— Кофе?
— Нет. Мне нужно домой. Срочно.
— Я отвезу.
— Нет. Такси. И ты не выходишь из подъезда, пока я не уеду.
Артём помолчал. Затем коротко кивнул.
— Хорошо.
Анна стала одеваться. Каждая вещь надевалась с чувством, будто она облачается в доспехи. Блузка — пуговицы, юбка — молния, туфли — ремешки. Последним она надела обручальное кольцо, снятое, видимо, накануне. Металл был холодным.
— Я не помню… — начала она и запнулась.
— Что именно? — спросил Артём ровно.
— Как мы здесь оказались.
Он слегка приподнял бровь.
— Ты помнишь такси? Помнишь, как сказала: «Я не могу домой в таком виде»? Помнишь, как сидела у меня на кухне и плакала, что всё разрушила?
Анна застыла.
— Я плакала?
— Да. Сорок минут. Потом просто уснула за столом. Я перенёс тебя сюда. Вот и всё.
Она взглянула на него с недоверием.
— И… всё?
— И всё, — подтвердил Артём. — Хотя… — он сделал паузу, — ты несколько раз пыталась меня поцеловать. Я отказывался. Ты тогда обиделась и назвала трусом. А потом уснула.
Анна почувствовала, как горят уши.
— То есть… мы не…
— Нет.
Она выдохнула так резко, что чуть не задохнулась от облегчения. А следом нахлынул новый, ещё более гнетущий стыд — потому что облегчение было настолько огромным, что почти оскорбляло Артёма.
— Почему ты ничего не сделал? — тихо спросила она.
— Потому что ты была не в себе. А я не подлец.
Она опустила глаза.
— Спасибо.
— Не за что.
Молчание повисло тяжёлым, как мокрый плащ.
— Я всё равно виновата, — сказала Анна. — Даже если ничего не было… я здесь. Я не дома. Я не отвечала. Я… — голос дрогнул, — я допустила, чтобы это случилось.
Артём встал, подошёл к окну, раздвинул шторы. Январское утро било в глаза холодным, резким светом.
— Знаешь, — произнёс он, не оборачиваясь, — я полгода уговаривал себя, что ничего не будет. Что мне будет достаточно просто видеть, как ты смеёшься на совещаниях, как поправляешь волосы, когда волнуешься на презентации. Но этого оказалось мало.
Анна молчала.
— Но я не стану разрушать твою семью, — продолжил он. — И не стану тем, кто заставит тебя выбирать. Если ты решишь уйти — это будет только твоё решение. Без давления. Без ультиматумов. Без красивых фраз вроде «когда-нибудь ты поймёшь».
Она подошла ближе, встала рядом, тоже глядя в окно. Внизу проехала машина скорой помощи — без сирены, не спеша.
— А если я не уйду? — прошептала она.
Артём повернул голову, посмотрел на неё.
— Тогда я останусь просто коллегой, который иногда засматривается на тебя чуть дольше, чем следует. И буду ждать, пока ты сама не решишь, что со мной делать.
— Это больно.
— Знаю.
Они стояли молча. Потом Анна сказала:
— Мне страшно.
— Мне тоже.
Она впервые с утра слабо улыбнулась.
— Хотя бы сделай вид, что тебе не страшно.
— Не умею, — ответил он. — Рядом с тобой всякая способность притворяться куда-то пропадает.
Анна опустила голову. Телефон в руке снова завибрировал. Она взглянула на экран. «Александр». Уже 24-й пропущенный.
— Я поеду, — сказала она.
— Да.
Она повернулась к выходу. У самой двери остановилась.
— Артём.
— А?
— Если я… когда-нибудь… решусь поговорить с мужем… ты будешь ждать?
Он долго молчал. Потом ответил тихо, но очень чётко:
— Я уже жду.
Анна кивнула. Открыла дверь.
На лестничной площадке было холодно. Она вызвала лифт, зашла внутрь, нажала первый этаж. Двери закрывались медленно, будто в старом кино.
В последний момент она успела увидеть, как Артём стоит в дверном проёме — в одной футболке, босиком, засунув руки в карманы джинсов. Он не махал. Не звал. Просто смотрел.
Лифт поехал вниз.
В такси Анна включила беззвучный режим и открыла мессенджер.
Александр писал коротко, жёстко, без эмодзи:
«Если жива — просто дай знать»
«Я не спал всю ночь»
«Если это то, о чём я думаю — просто скажи правду»
«Мне нужна правда, Анн»
Она долго смотрела на эти строки. Потом набрала:
«Я жива. Еду домой. Нам нужно серьёзно поговорить. Прости.»
Отправить.
Она откинулась на сиденье. За окном мелькали серые дома, мокрый асфальт, редкие прохожие в капюшонах. Всё было таким привычным. И таким чужим.
Анна закрыла глаза.
Она не знала, что будет через час. Не знала, останется ли она замужем. Не знала, хватит ли ей смелости уйти. Не знала, хватит ли ей смелости остаться.
Знала только одно: что-то необратимо переломилось этой ночью.
Даже если в постели ничего не случилось.
Даже если она вернётся и попытается всё склеить заново.
Даже если они с Александром ещё десять лет будут делать вид, что ничего не произошло.
Потому что правда уже существовала.
Она лежала в её груди, тяжёлая и раскалённая, как уголёк, который ещё не решил — вспыхнуть ему пожаром или медленно, незаметно превратиться в пепел.
Такси остановилось у подъезда.
Анна расплатилась, вышла.
Подняла голову. На шестом этаже горел свет на кухне. Александр не спал...
Поддержите канал. Подписка ничего не стоит, но многое значит 💓