Всё началось с мелочей — тех самых «шуток», от которых сначала неловко смеёшься, а потом ловишь себя на мысли: а это вообще смешно? Мы сидели в кафе с его друзьями. Я рассказывала, как наконец‑то решилась записаться на курсы фотографии — давно мечтала, копила деньги, боялась, что не справлюсь. Говорила с горящими глазами, перебивалась, подбирала слова… — Вот, смотрите, — перебил он, хлопнув ладонью по столу. — Это ещё цветочки. Она у меня вообще… как ребёнок. Вчера забыла, где ключи лежат. Я ей уже систему придумал: крючок у двери, красный маркер, чтобы видно было. Работает! За столом заржали. Кто‑то бросил: «Ну ты дрессировщик!» Он расплылся в улыбке. Я замолчала. Чашка кофе остывала. В горле стоял ком. Потом были другие эпизоды — будто штрихи к портрету, который я не хотела видеть. Каждый раз он ждал аплодисментов. Каждый раз друзья смеялись. А я чувствовала, как внутри что‑то трескается. Однажды я не выдержала: — Почему ты говоришь о мне так, будто я твой проект? Он удивился: — Да т
Я ушла от него, потому что он хвастался друзьям, как меня «воспитывает»
СегодняСегодня
8
3 мин