Я была на работе, когда позвонила Марина Владимировна, воспитательница из детского сада, куда ходит мой пятилетний сын Тимофей. Обычно она звонила только по серьёзным поводам — если ребёнок заболел или что-то случилось. Поэтому я сразу насторожилась.
— Анна Сергеевна, добрый день. У вас есть минутка поговорить?
Голос был спокойный, но я услышала напряжение.
— Да, конечно. Что-то случилось с Тимошей?
— С ним всё хорошо физически. Но мне нужно с вами встретиться. Лично. Это важно.
Я ещё больше встревожилась. Воспитательница просила личной встречи, значит дело серьёзное.
— Марина Владимировна, вы меня пугаете. Скажите хотя бы, в чём проблема?
Она помолчала.
— По телефону не хочу говорить. Приедете сегодня забирать Тимофея пораньше? Поговорим.
Я договорилась с начальством уйти на час раньше. Приехала в садик в половине пятого. Тимоша играл с детьми на площадке. Увидел меня, обрадовался, побежал.
— Мама! Ты рано пришла!
Я обняла его, поцеловала.
— Да, солнышко. Пойдём, оденемся.
Марина Владимировна подошла, попросила зайти в группу. Тимошу отправила играть в игровую комнату. Мы остались вдвоём.
— Анна Сергеевна, воспитательница в детском саду позвонила и сказала, что мой сын рассказал лишнее. Вернее, это я вам сейчас скажу.
Я села на маленький стульчик. Сердце колотилось.
— Что он рассказал?
Марина Владимировна вздохнула.
— Сегодня утром у нас было занятие про семью. Дети рассказывали о своих родителях, о том, чем они занимаются. Тимоша рассказал, что папа работает на заводе, а мама в офисе. Потом добавил, что по вечерам папа выпивает водку и ругается на маму.
Я почувствовала, как краснею. Это была правда, но я не думала, что ребёнок настолько всё замечает.
— Он ещё сказал, что когда папа пьяный, он бьёт посуду и кричит. А мама потом плачет в ванной. Анна Сергеевна, я не хочу вмешиваться в вашу личную жизнь. Но по закону я обязана сообщать о возможных случаях домашнего насилия. Особенно если в семье есть ребёнок.
Я опустила голову. Стыд, злость, страх — всё смешалось.
— Марина Владимировна, да, у нас проблемы в семье. Муж выпивает. Иногда срывается. Но он не бьёт меня! Просто кричит, бросает посуду.
— А ребёнок это видит?
— Стараемся при нём не ругаться. Но видимо, он всё равно слышит.
Воспитательница посмотрела на меня с сочувствием.
— Анна Сергеевна, я понимаю, что это сложная ситуация. Но ребёнок страдает. Он боится. Видела бы вы, как он рассказывал. С такой тревогой в глазах. Это ненормально для пятилетнего мальчика.
Я закрыла лицо руками. Знала, что она права. Тимоша страдал из-за нашего конфликта с мужем. А я закрывала на это глаза, надеялась, что он маленький, не понимает.
— Что мне делать?
— Обратитесь за помощью. К психологу, в кризисный центр. Если муж пьёт и агрессивен, это опасно. Сегодня он бьёт посуду, завтра может ударить вас. А ребёнок всё это видит и травмируется.
Я кивнула. Понимала, что откладывать нельзя.
Мы забрали Тимошу, поехали домой. Всю дорогу он был тихим. Я спросила:
— Тимоша, как прошёл день в садике?
— Хорошо. Мама, а правда, что воспитательница позвонила тебе?
Я удивилась.
— Откуда ты знаешь?
— Марина Владимировна сказала, что поговорит с тобой. Потому что я рассказал про папу.
Он смотрел на меня виноватыми глазами. Я остановила машину, обняла его.
— Солнышко, ты ничего плохого не сделал. Правильно, что рассказал. Не надо скрывать, что тебя пугает.
— Но папа будет злиться, если узнает.
— Не будет. Я обещаю.
Дома я долго думала, как поступить. Муж Сергей вернулся с работы поздно. Я уложила Тимошу спать, дождалась мужа на кухне.
— Серёж, нам надо поговорить.
Он сел напротив, устало.
— О чём?
— О нас. О семье. О Тимоше.
Я рассказала про звонок воспитательницы, про то, что сын рассказал в садике. Сергей слушал молча. Потом встал, подошёл к окну.
— Значит, я теперь плохой отец?
— Не плохой. Но у тебя проблема с алкоголем. Ты это признаёшь?
Он молчал. Потом кивнул.
— Да. Признаю. Я пью много. Особенно после работы. Чтобы расслабиться.
— Но это влияет на семью. На сына. Он боится, когда ты пьяный. Видел бы ты его глаза, когда я забирала из садика. Он думает, что виноват в наших ссорах.
Сергей повернулся. На лице было раскаяние.
— Аня, я не хочу, чтобы сын меня боялся. Правда не хочу.
— Тогда давай что-то менять. Обратись к наркологу. Сходим вместе к психологу. Нужно работать над проблемой.
Он согласился. Мы записались к наркологу. Врач выслушал, назначил обследования. Оказалось, что у Сергея начальная стадия алкогольной зависимости. Не критично, но требует лечения. Врач предложил кодирование и работу с психологом.
Сергей прошёл процедуру кодирования. Первые недели были тяжёлыми. Он был раздражительным, срывался. Но постепенно адаптировался. Мы ходили к семейному психологу, разбирали наши конфликты, учились общаться без криков.
Я тоже работала над собой. Психолог объяснил, что я созависимая. То есть я терпела поведение мужа, не ставила границ, жалела его вместо того, чтобы настаивать на лечении. Это было открытием. Я думала, что помогаю семье, а на самом деле поддерживала дисфункциональные отношения.
Тимоша заметил изменения. Спросил однажды:
— Мама, почему папа больше не пьёт водку?
— Потому что решил быть здоровым. Чтобы мы все были счастливы.
— И он больше не будет кричать?
— Будем стараться не кричать. Иногда люди ссорятся, это нормально. Но мы учимся делать это правильно, без обид.
Ребёнок успокоился. Стал более весёлым, открытым. В садике воспитательница заметила перемены. Подошла как-то на утреннике:
— Анна Сергеевна, вижу, что Тимоша повеселел. Значит, дома лучше стало?
Я кивнула.
— Да. Мы работаем над отношениями. Муж проходит лечение. Спасибо вам, что не промолчали. Если бы не тот разговор, мы бы так и продолжали жить в дисфункции.
Марина Владимировна улыбнулась.
— Я рада. Знаете, многие родители обижаются, когда я указываю на проблемы. Но моя задача — защищать детей. Если ребёнок страдает дома, я не могу молчать.
Я была благодарна ей. Та ситуация стала толчком к изменениям. Если бы Тимоша не рассказал в садике про наши проблемы, мы бы продолжали так жить. Сергей пил бы дальше, я терпела бы, а ребёнок травмировался бы всё больше.
Прошёл год. Сергей не выпивал ни капли. Мы научились разговаривать о проблемах спокойно. Ходили в кино, гуляли всей семьей, играли с Тимошей. Отношения стали тёплыми, доверительными.
Тимоша пошёл в школу. На первом родительском собрании учительница спросила заполнить анкету про семью. Один из вопросов был: "Что вам нравится в вашей семье?" Тимоша написал: "Мне нравится, что папа больше не ругается, а мама не плачет. Мы счастливые."
Я прочитала и прослезилась. Вот оно, главное. Ребёнок чувствует себя в безопасности. Видит, что родители любят друг друга, работают над отношениями. Это лучший подарок, который мы могли ему дать.
Та история с воспитательницей научила меня многому. Во-первых, дети видят и чувствуют всё. Бесполезно скрывать от них проблемы. Они всё равно замечают и переживают. Во-вторых, не надо стыдиться просить помощи. Алкоголизм, домашнее насилие, созависимость — это болезни, которые лечатся. Главное — признать проблему и начать действовать. В-третьих, иногда посторонний взгляд помогает увидеть то, что сам не замечаешь. Марина Владимировна указала на проблему, которую я игнорировала годами.
Сейчас наша семья живёт спокойно. Сергей работает, не выпивает, занимается с сыном. Я тоже изменилась — стала увереннее, научилась ставить границы, не терпеть неприемлемое поведение. Тимоша растёт в здоровой атмосфере.
Недавно он спросил:
— Мама, а помнишь, когда я рассказал в садике про папу? Ты тогда расстроилась?
— Немного. Но ты сделал правильно. Благодаря тому разговору мы стали меняться.
— Значит, я помог нашей семье?
— Да, солнышко. Ты очень помог.
Он улыбнулся, обнял меня. И я поняла — всё было не зря. Тот неловкий разговор с воспитательницей запустил процесс исцеления всей семьи. И теперь мы действительно счастливы.
Подписывайтесь, чтобы видеть новые рассказы на канале, комментируйте и ставьте свои оценки.. Буду рада каждому мнению.