В детстве любые сильные переживания — страх, стыд, боль, растерянность — проживаются впервые. Внутренней опоры ещё нет, и ум делает то, что умеет: пытается объяснить и защитить. Появляются первые комментарии — «это опасно», «со мной что-то не так», «так нельзя». В тот момент они действительно помогают выжить. Но позже именно они и становятся источником внутренних зажимов.
Сами чувства по своей природе коротки. Они приходят и уходят, как волна. Но комментарии к ним могут закрепиться надолго. Так формируются психологические "загоны", не из эмоций, а из выводов, сделанных когда-то в детстве, в моменты сильного напряжения.
Например, ребёнок испугался — тело сжалось, дыхание сбилось. Вместо того чтобы просто прожить этот страх, внутри закрепляется мысль: «мир небезопасен». Ситуация давно прошла, а вывод остался. И во взрослом возрасте он включается автоматически, даже когда реальной угрозы нет.
Ум постоянно рассказывает истории. Он объясняет, оценивает, сравнивает, ищет причины. Но именно эти истории удерживают состояние. Это похоже на то, как если бы после дождя мы снова и снова прокручивали в голове сам факт дождя, вместо того чтобы просто заметить, что он уже закончился.
Когда возникает страх или любое яркое переживание, внимание обычно сразу уходит в комментарии. Если в этот момент не вмешиваться и остаться с ощущениями — с напряжением в теле, дыханием, внутренним движением — становится ясно, что состояние не фиксировано. Оно меняется само по себе.
Мысли здесь работают как дрова для костра. Чем больше комментариев, тем сильнее разгорается огонь. Если не подбрасывать — он постепенно гаснет. Не потому, что его подавили, а потому что ему больше нечем питаться.
Быть в моменте — это не про терпение и не про борьбу. Это про простое присутствие без попытки что-то исправить. Без анализа, без ярлыков, без попытки стать другим.
Со временем такое внимание мягко распутывает старые узлы. Детские выводы теряют силу, потому что больше не подкрепляются опытом. Остаётся простое понимание: любое состояние — временно. А то, что его замечает, всегда здесь.
В этом и появляется внутренняя опора — не надуманная, а живая и спокойная.