Речь идет о подписании 29 июня 1945 года договора между СССР и Чехословакией о передаче Украине (тогда Украинской ССР) Подкарпатской Руси, которую также называли Закарпатской или Карпатской Украиной. Хотя населяли ее не украинцы, а русины, самобытный восточнославянский народ со своими традициями и культурой.
В состав Чехословацкой республики этот край был включен после Первой мировой войны. В 1939-м, когда Гитлер ликвидировал Чехословакию, Закарпатье перешло Венгрии, как союзнику нацистской Германии, а в 1945-м его вернули Праге – победа Красной армии позволила восстановить чехословацкое государство в прежних границах, но, как выяснилось, ненадолго.
Сталина меньше всего заботили национальные притязания украинцев, равно как и стремление русинов к автономии. Он воссоздавал Российскую империю, на западе, на востоке и на юге, полагая, что расширение ее пределов ‒ залог безопасности и величия державы. Словом, присоединение Подкарпатской Руси было частью единой стратегии, а присоединить ее можно было только к Украине, впрочем, советского вождя это не смущало. Он и подумать не мог, что УССР в будущем отделится от Союза.
На подписании договора присутствовал мой дед, Петр Васильевич Рудницкий, в то время ‒ постоянный представитель УССР при правительстве СССР. Родился он в Луганске, считал себя русским, украинский язык толком не освоил, но к Украине относился с уважением и любовью - хотя не представлял ее вне Советского Союза. На своей должности занимался прежде всего восстановлением экономики республики.
То, что произошло в тот день, стало для него полной неожиданностью. К 14 часам его срочно вызвали в Кремль, к В.М. Молотову, Народному комиссару иностранных дел и тот поручил ему принять участие в церемонии, которая должна была состояться через 2 часа.
Как вспоминал дед, Вячеслав Михайлович поинтересовался его мнением о том, что «теперь все украинцы будут в одной семьи» и был обескуражен полученным ответом. Петр Васильевич сказал, что не все, потому что бывшую Холмскую губернию оставили полякам. Если уж на то пошло, добавил он, то лучше было бы украинцам передать именно Холмщину, где есть украинское население, а не Подкарпатье, этнически не столь уж близкое украинцам. Молотов помрачнел, но промолчал и осаживать деда не стал.
Из воспоминаний П.В. Рудницкого:
«Ровно в 16 часов прибыла чехословацкая делегация в составе председателя правительства Зденека Фирлингера, министра национальной обороны генерала Людвика Свободы, министра просвещения Зденека Неедлы, министра внешней торговли Губерта Рипки, статс-секретаря МИДа Владимира Клементиса и заместителя министра иностранных дел Зденека Немечека. С советской стороны были А.Я. Вышинский, В.А. Зорин, Н.Г. Пальгунов, Н.А. Абрамов, Б.Ф. Подцероб и др. Через некоторое время в кабинет Молотова вошел И.В. Сталин – в маршальском мундире, но не в сапогах, а в мягких туфлях. Всех обошел, поздоровался за руку.
На церемонии подписании выступили Фирлингер и Молотов. Первым свою подпись под договором и прилагавшимся к нему протоколом с новой картой Украины поставил Молотов, вторым Фирлингер. Когда Фирлингер подписывался на карте, то “залез” на венгерскую территорию. Сталин, который стоял позади всех и наблюдал за церемонией, не преминул бросить с усмешкой: “Можно, можно и кусок Венгрии отхватить”. Все заулыбались.
Затем стол заседаний быстро накрыли белой скатертью и принесли напитки и угощения. Рядом со Сталины сели Молотов и Фирлингер, а с другой стороны – я, Свобода, Неедлы, Подцероб, Клементис и Немечек. Фирлингер предложил выпить по рюмке водки. Сталин ответил: “Ну, что ж, можно и водки”. Это была единственная рюмка, которую он выпил. Затем поставил возле себя бутылку сухого грузинского вина и изредка отпивал из бокала. Тут же лежала коробка папирос “Герцеговина флор”.
Фирлингер рассказывал о зверствах гитлеровцев в Чехословакии, а также упомянул о том, что Гитлер и Геббельс покончили с собой. Сталин тогда заметил: “Я не верю этому, не такой Гитлер человек”.
Затем Фирлингер заявил, что не раз советовал своему заместителю Немечеку сменить фамилию, что Сталин тоже прокомментировал, сказав: “У русских есть хорошая поговорка – хоть горшком назови, только в печку не ставь”.
“Немечек, − обратился к заместителю министра Фирлингер, − расскажи, как тебя французы и англичане в тюрьму упекли”. “Дело было так, − начал Немечек, − я скрывался долгое время в Вене, а когда возникла опасность моего ареста гитлеровцами, мне удалось бежать во Францию. И только я появился в Париже, как меня арестовала французская полиция. Но помогло чехословацкое правительство в изгнании (лондонское) и меня отправили в Лондон. Однако на второй день после прибытия меня арестовала уже британская полиция”.
Выслушав, Сталин повернулся к Молотову и произнес: “Слушай, Молотов, может, нам его тоже арестовать?”.
В конце приема Сталин со всеми попрощался и каждому дал по апельсину со словами: “Деткам”».
Вот что написал дед о Сталине в своих воспоминаниях:
«Какое впечатление я вынес от встречи со Сталиным? В первые минуты я почувствовал полную подавленность. Затем стал внимательно присматриваться к его поведению. Внешне Сталин держался в свойственной ему манере: размеренная, четкая речь, легкий юмор, но пытливый, острый взгляд. Вместе с тем чувствовались у него усталость и вялость. Беседуя с членами делегации, был весьма сдержан».
Ну, а Немечек избежал ареста. В 1948 году, когда в Чехословакии в результате бескровного переворота к власти пришли коммунисты, он был послом в Дании, подал в отставку и на родину не вернулся. Покинул Чехословакию в знак протеста и Губерт Рипка. А реальные аресты начались в 1949-м, в ходе массовых репрессий – как и в других странах «народной демократии», подчинявшихся Москве. Тогда уничтожили множество людей, включая правоверных коммунистов.
В договоре 1945 года было cказано, что Подкарпатская Русь вручалась Украине «в согласии с желанием, проявленным населением... и на основании дружественного соглашения обеих Высоких Договаривающихся Сторон, со своей издавней родиной — Украиной». Насколько мне известно, «издавней родиной» для русинов Украина не была, ну, а «согласие» организовали без проблем, используя ресурсы советской военной администрации. Премьер-министр Чехословакии Эдуард Бенеш протестовал, но недолго, сила солому ломит.
