– А вот Леночка всегда резала картошку соломкой, а не кубиками. Она говорила, что так вкус раскрывается полнее, и в супе эстетика появляется, – пожилая женщина с идеальной укладкой брезгливо пошевелила ложкой в тарелке с рассольником, вылавливая оттуда несчастный кусочек картофеля. – И огурцы она терла на терке, а не резала. Тогда бульон получался густым, насыщенным. А у тебя, Катенька, водичка какая-то. Вкусно, конечно, для непритязательного вкуса, но до Леночкиного рассольника далеко.
Екатерина сжала под столом салфетку так, что побелели костяшки пальцев. Она глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Этот спектакль повторялся каждые выходные, когда Анна Сергеевна, мать ее мужа Димы, приезжала к ним на «семейный обед». За три года брака Катя выучила наизусть житие святой Леночки – первой жены Димы.
Леночка, судя по рассказам свекрови, была существом мифическим, сотканным из света и совершенства. Она готовила как шеф-повар французского ресторана, убирала квартиру так, что санитарная инспекция плакала бы от умиления, гладила рубашки с закрытыми глазами, вышивала крестиком и, кажется, умела ходить по воде. Единственное, о чем Анна Сергеевна умалчивала – это почему же такая идеальная женщина вдруг исчезла из жизни ее любимого сына пять лет назад. На этот вопрос Дима всегда отвечал уклончиво: «Не сошлись характерами», а свекровь горестно вздыхала: «Упустили счастье, не уберегли ангела».
– Анна Сергеевна, может быть, вам сметаны добавить? – вежливо предложила Катя, игнорируя выпад про нарезку овощей. – Домашняя, с рынка, как вы любите.
– Ну положи, – милостиво кивнула свекровь. – Хотя Леночка сама сметану делала. Покупала сливки и заквашивала. У нее талант был ко всему молочному. А это... ну, рынок есть рынок. Кто знает, какими руками там все это разливали.
Дима, сидевший напротив, уткнулся в тарелку и делал вид, что его очень интересует узор на скатерти. Он ненавидел эти моменты, но никогда не вступался за жену. Маму он боялся панически, с детства привыкнув, что ее слово – закон, а ее мнение – единственно верное в последней инстанции.
После обеда начался второй акт марлезонского балета – инспекция чистоты. Анна Сергеевна прошлась по квартире, проводя пальцем по полкам.
– Пыль, – констатировала она, глядя на палец. – Катя, ты что, не протирала сегодня?
– Протирала, Анна Сергеевна. Утром. Но мы живем возле дороги, окна открыты, лето же.
– У Леночки окна тоже были открыты, но пыли не было никогда. Она влажную уборку делала дважды в день. Утром перед работой и вечером. Вот это я понимаю – хозяйка. А ты работаешь-то всего до пяти, могла бы и постараться ради уюта мужа. Дима у нас аллергик, ему дышать тяжело.
Катя посмотрела на мужа. Тот сидел на диване здоровый, румяный, и никакой аллергии у него отродясь не было. Но спорить было бесполезно.
Вечером, когда за свекровью закрылась дверь, Катя без сил рухнула в кресло.
– Дим, я больше не могу, – тихо сказала она. – Я живой человек. Я не могу соревноваться с призраком. Если Лена была такая идеальная, зачем вы развелись?
Дмитрий подошел, неловко обнял жену за плечи.
– Кать, ну не обращай внимания. Мама стареет, ей нужно поворчать. Лена ей просто нравилась, они общий язык находили. А мы развелись... ну, я же говорил, разные мы были. Слишком разные.
– Чем разные? Она была слишком идеальной для тебя?
– Да нет там ничего идеального, – махнул рукой муж. – Просто у мамы избирательная память. Она помнит только хорошее. Забей. Ты у меня самая лучшая. И рассольник вкусный. Я вообще тертые огурцы терпеть не могу, они в кашу превращаются.
Слова мужа немного успокоили, но осадок остался. И этот осадок копился неделями, месяцами, превращаясь в тяжелый ком обиды. Катя старалась изо всех сил. Она записалась на кулинарные курсы, чтобы научиться печь те самые «воздушные пироги, как у Леночки». Она купила дорогой парогенератор, чтобы шторы висели идеально ровно. Она даже сменила парфюм на тот, который однажды похвалила Анна Сергеевна, вспоминая бывшую невестку.
Но все было тщетно.
– Пироги суховаты, – морщилась свекровь. – У Леночки тесто дышало, а у тебя как подошва.
– Шторы висят криво, карниз надо было выше вешать. Леночка сама с дрелью управлялась, если Дима был занят, у нее глаз – алмаз.
– Духи резкие. Леночка пользовалась чем-то тонким, едва уловимым, как утренняя роса.
Последней каплей стал юбилей Анны Сергеевны. Катя готовилась к нему две недели. Она заказала ресторан, согласовала меню, нашла ведущего, купила роскошный букет и дорогой подарок – путевку в санаторий, о котором свекровь давно мечтала.
Праздник шел прекрасно, пока не начались тосты. Анна Сергеевна, раскрасневшаяся от шампанского и внимания, встала, чтобы поблагодарить гостей.
– Спасибо вам всем, мои дорогие, – говорила она, промокая платочком глаза. – Я так счастлива видеть вас здесь. Жаль только, что не все смогли прийти. Знаете, я сегодня вспоминала свой юбилей пять лет назад. Ах, какой праздник устроила мне тогда Леночка! Она сама испекла трехъярусный торт, сама украсила зал живыми бабочками... Это было волшебство. Катя, конечно, тоже молодец, организовала ресторан, потратилась... Но в Леночкином празднике была душа. Душа, понимаете? Этого не купишь за деньги.
В зале повисла неловкая тишина. Гости переглядывались, кто-то сочувственно посмотрел на Катю. Дима покраснел и уткнулся в бокал. А Катя почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. Предохранитель перегорел.
«Душа, значит?» – подумала она, глядя на сияющую свекровь. – «Живые бабочки? Хорошо. Будет вам душа».
На следующий день, когда Дима был на работе, Катя села за ноутбук. Найти Елену оказалось несложно – город у них был миллионник, но мир тесен. Социальные сети выдали профиль: «Елена Прекрасная. Коуч личностного роста, бизнес-леди, наставник миллионеров». На фото красовалась эффектная блондинка в брендовой одежде, на фоне дорогих курортов и машин.
Катя написала ей сообщение. Она не знала, ответит ли «звезда», но попытка не пытка.
«Здравствуйте, Елена. Я Екатерина, нынешняя жена Дмитрия. Не пугайтесь, я не с претензиями. Дело в том, что Анна Сергеевна, мама Димы, очень часто вас вспоминает. У нее скоро именины, и она была бы просто счастлива увидеть вас. Это был бы лучший подарок для нее. Мы устраиваем небольшой домашний ужин. Я понимаю, что это может звучать странно, но, если у вас найдется пара часов, мы будем очень рады».
Ответ пришел через час.
«Привет, Катя! Ого, какая неожиданность. Старушка Анна еще жива и бодра? Забавно. Знаешь, а почему бы и нет? У меня как раз окно в графике в пятницу вечером. Даже интересно посмотреть, как там Димон поживает в своем болоте. Я приеду. Диктуй адрес».
Катя улыбнулась. Стиль общения «идеальной Леночки» уже немного не вязался с образом кроткого ангела, который рисовала свекровь. Но это было даже на руку.
В пятницу Катя готовила ужин. Она не стала изгаляться с кулинарными шедеврами, приготовила обычное запеченное мясо, пару салатов и купила торт в магазине. Дима ходил кругами, нервничал.
– Кать, ты уверена, что это хорошая идея? – спрашивал он в десятый раз. – Мама, конечно, обрадуется, но... Лена – человек специфический.
– Ты же сам говорил, что они ладили. Мама ее боготворит. Пусть порадуется старушка. Я хочу сделать ей приятное.
– Ну, смотри. Я тебя предупреждал.
Анна Сергеевна приехала ровно в шесть. Она, как обычно, с порога начала ревизию.
– Тапочки неровно стоят. В прихожей зеркало в разводах. Катя, ты чем его мыла? Газетой надо, как Леночка делала, тогда блестеть будет.
– Анна Сергеевна, проходите, у нас сегодня сюрприз, – загадочно улыбнулась Катя.
– Какой еще сюрприз? Опять мультиварку купили? Я же говорила, мне не нужна эта техника, она убивает вкус продуктов.
В этот момент в дверь позвонили. Катя пошла открывать.
На пороге стояла Лена. Она выглядела сногсшибательно: ярко-красный костюм, туфли на шпильке, в руках – крошечная сумочка, в которую не влез бы даже телефон. Ни цветов, ни торта, ни подарка.
– Ну привет, семейство! – громко произнесла она, заходя в квартиру и не разуваясь.
Анна Сергеевна, сидевшая в гостиной, выронила очки. Она медленно поднялась, не веря своим глазам.
– Леночка? – прошептала она. – Деточка... Неужели это ты?
– Я, Анна Сергеевна, кто ж еще, – Лена прошла в комнату, цокая каблуками по ламинату. – Катька ваша написала, пригласила. Говорит, скучаете, жить без меня не можете. Ну, думаю, заеду, облагодетельствую.
Анна Сергеевна растерянно моргнула. Тон любимой невестки был каким-то... непривычным. Но радость пересилила сомнения.
– Ой, радость-то какая! Садись, садись, Леночка! Дима, ну что ты стоишь, как истукан? Ухаживай за гостьей! Катя, неси приборы! Леночка, как ты похорошела, как расцвела!
– Да уж стараюсь, – Лена плюхнулась на диван, закинув ногу на ногу. – У меня сейчас свой бизнес, курсы веду для женщин, как из куриц в лебедей превращаться. Деньги рекой, поклонники – олигархи. Это вам не борщи варить за три копейки.
Катя молча поставила перед гостьей тарелку. Лена брезгливо посмотрела на еду.
– Это что? Мясо под майонезом? Фу, какой моветон. Анна Сергеевна, вы же знаете, я на ПП. Я такое хрючево не ем уже лет пять. Водички мне принесите. С лимоном. И желательно не из-под крана.
У Анны Сергеевны вытянулось лицо.
– Леночка, но это же... по-домашнему. Ты же сама раньше любила котлетки...
– Раньше я была дурой молодой, которая пыталась угодить мужу-неудачнику и его мамочке, – хохотнула Лена. – Слава богу, поумнела. Кстати, Димон, ты все там же менеджером штаны протираешь? Зарплата хоть до полтинника доросла или так и стреляешь у мамы до получки?
Дима поперхнулся водой.
– Я начальник отдела, Лена. И у нас все хорошо.
– Ой, да ладно, "хорошо". Я вижу ваш ремонт. Обои из Леруа, мебель из опилок. Скукотища. Как вспомню, как мы жили в той однушке... бррр. Я когда от вас уходила, думала – взлечу от счастья.
Анна Сергеевна сидела ни жива ни мертва. Ее мир рушился на глазах.
– Леночка, зачем ты так? – дрожащим голосом спросила она. – Мы же жили дружно. Ты так ухаживала за домом, так готовила... Я всегда Кате тебя в пример ставлю.
Лена расхохоталась так громко, что зазвенела люстра.
– Готовила? Ухаживала? Анна Сергеевна, вы таблетки от памяти пить забываете? Я ненавидела эту кухню! Я готовила, потому что вы мне плешь проедали своими нотациями! "Леночка, Диме нужно горячее", "Леночка, пыль на шкафу". Я терпела, потому что воспитание не позволяло вас послать. А когда вы начали указывать мне, как трусы складывать, я поняла – всё, финита. Я, кстати, поэтому и развелась. Не из-за Димы, он-то просто амеба безвредная. А из-за вас, дорогая моя свекровушка. Вы же душная, как старая перина. С вами в одном пространстве находиться – это как медленно задыхаться.
В комнате повисла тишина, плотная, как вата. Катя стояла у двери, скрестив руки на груди, и наблюдала. Ей было даже немного жаль свекровь, но процесс исцеления требовал хирургического вмешательства.
– Ты... ты неблагодарная, – прошептала Анна Сергеевна, хватаясь за сердце. – Я к тебе как к дочери... Я подарки тебе дарила...
– Подарки? – фыркнула Лена. – Это те полотенца вафельные и крема "Балет"? Я их передаривала консьержке. Анна Сергеевна, очнитесь. Я терпела вас ради квартиры, думала, Дима заработает, расширимся. А когда поняла, что он маменькин сынок без амбиций, свалила. И счастлива. А Катька ваша, смотрю, терпеливая. Или просто деваться некуда? Слушай, Кать, приходи ко мне на курс "Как перестать быть жертвой". Я тебе скидку сделаю, по-родственному. Научу, как свекровь на место ставить и мужа пинать, чтобы деньги носил.
Лена встала, прошлась по комнате, взяла со стола яблоко, откусила и поморщилась.
– Кислое. Ну ладно, посидели, повспоминали, и хватит. Мне пора, меня мужчина ждет в ресторане, нормальную еду поем хоть. Анна Сергеевна, не кашляйте. Дима, пока. Кать, про курс подумай.
Она развернулась и вышла, оставив за собой шлейф тяжелых, дорогих духов. Хлопнула входная дверь.
За столом царило молчание. Дима сидел красный как рак. Катя спокойно начала убирать со стола нетронутую тарелку гостьи. Анна Сергеевна сидела неподвижно, глядя в одну точку. В ее глазах стояли слезы.
– Воды принеси, Катя, – хрипло попросила она.
Катя принесла стакан воды и накапала туда корвалол. Свекровь выпила залпом. Руки у нее дрожали.
– Она... она чудовище, – прошептала Анна Сергеевна. – Хамка. Вульгарная, наглая... Как она могла? Про полотенца... Про "душную перину"...
– Мама, – тихо сказал Дима. – Она всегда такой была. Просто при тебе притворялась, ей выгодно было. А когда мы одни оставались, она мне такие скандалы закатывала... И про тебя гадости говорила. Я просто не хотел тебя расстраивать, молчал.
– Почему ты молчал? – свекровь повернулась к сыну, и в ее взгляде была такая боль и растерянность. – Я же думала... я же всем рассказывала, какой она ангел. Я Катю изводила...
Анна Сергеевна замолчала, посмотрела на Катю, которая протирала стол тряпкой. Обычной тряпкой, не "волшебной", как в легендах. Но Катя была здесь. Она накрыла стол. Она пригласила эту хамку, чтобы порадовать свекровь. Она терпела три года бесконечные придирки и сравнения с этим... "ангелом".
– Катя, – голос свекрови дрогнул.
– Да, Анна Сергеевна?
– Мясо очень вкусное. Мягкое. И салаты... свежие.
Катя остановилась, посмотрела на свекровь и мягко улыбнулась.
– Спасибо. Я старалась. Вам чаю налить? С мятой, как вы любите?
– Налей. Пожалуйста. И торт давай разрежем. Магазинный, говоришь? Ничего. Главное, чтобы люди за столом хорошие были.
Они пили чай. Дима, осмелев, наложил себе огромный кусок торта. Анна Сергеевна ела маленькими ложечками, задумчиво глядя на невестку. С того вечера что-то изменилось. Не сразу, не в один миг. Но "Леночка" исчезла из разговоров навсегда. Ее имя стало табу.
Более того, в следующие выходные, когда Анна Сергеевна пришла в гости, она принесла с собой баночку с чем-то густым и ароматным.
– Вот, Катя, попробуй. Это аджика. Я по новому рецепту сделала. Тебе должно понравиться, ты любишь остренькое.
– Спасибо, Анна Сергеевна.
– И еще... – свекровь помялась, стоя в прихожей. – Я тут подумала. Ты шторы хотела поменять в спальне. Я видела в магазине ткань, красивую, персиковую. Если хочешь, поедем вместе выберем. У тебя вкус хороший, современный. А я, может, и правда... устарела со своими взглядами.
– С удовольствием поедем, – искренне ответила Катя.
Конечно, Анна Сергеевна не перестала быть сложным человеком. Она все еще замечала пыль и ворчала на погоду. Но теперь, когда Катя подавала суп, свекровь говорила: "Хороший суп. Наваристый". И ни слова о том, как резать картошку. Потому что поняла: лучше искренняя забота и нарезанная кубиками картошка, чем идеальная соломка, приправленная ненавистью и лицемерием.
А Лена... Лена так и осталась яркой картинкой в соцсетях. Катя иногда заходила на ее страницу, смотрела на фото красивой жизни и мысленно благодарила ее. Ведь именно благодаря своему визиту и своему хамству Лена сделала то, чего Катя не могла добиться три года – разрушила собственный пьедестал и вернула мир в их семью.
Если вам понравилась эта история, поддержите лайком и подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы. А как вы считаете, правильно ли поступила героиня, устроив такую встречу? Пишите в комментариях.