Едем мы как-то на Должанку — это такая коса под Ейском, где море чистое, песок мягкий, а цивилизация заканчивается сразу за поворотом.
В машине — я, моя подруга, Паша, Пунечка и Астон Мартин. Да-да, тот самый ризеншнауцер, которого все звали Астик, потому что он был не просто собакой, а личностью с характером, вкусом и просто классной собакой.
(Тут про то, как я ошейник чинила для него)
Пуня сидела рядом со мной — как всегда, с любопытством и жаждой жизни, она точно знала, что едет не на пляж, а на чудесное приключение.
Астон и Паша — сзади. И да, в багажнике была полторашка пива. Ну, вы же знаете, как это бывает: «Возьмём пару бутылок на закат». А потом — «ой, ещё одну, море же!».
И вот, где-то на середине пути, Паша, не отрываясь от дороги, говорит:
— Дай-ка гляну, что там у нас в багажнике…
Цмык — открывает.
— О, полторашка!
Цмык — закрывает.
— Астик, ты как?
Астон смотрит на него с выражением: «Я с тобой до конца. Даже если это конец света. Или полторашки».
Что было дальше — история умалчивает. Но доподлинно известно:
— первую бутылку они разделили по-братски,
— вторую — по-дружески,
— третью — по-философски (типа: «Море. Жизнь. Зачем всё это?»).
Когда мы доехали до лагеря, эти двое — Паша и Астон — выпали из машины как два мешка с картошкой, покачнулись, посмотрели на море… и пошли отмокать. Про установку палатки они, конечно, не помнили. Но кто-то (спасибо, Пуня) всё равно не дала нам спать под открытым небом.
На следующий день — всё как надо: купание, игры, солнце.
И тут — момент, который я запомнила навсегда.
Паша лёг вздремнуть на пляже. А Астон встал над ним, как стража. Не лёг рядом. Не ушёл гонять чаек. Нет. Он стоял. Следил. Ждал, когда его человек проснётся.
Потому что для него Паша был не другом. Он был крёстным папой).
Мы все знаем, что собакам пиво нельзя. Серьёзно, не надо. Это не совет, а факт.
Но если представить, что где-то в другом измерении есть собачий рай, где ризены играют в карты, а таксы судят их за нарушение этикета, то Астон и Пуня сейчас сидят там, потягивают собачий квас (безалкогольный, разумеется!) и смеются над тем, как их люди до сих пор не могут поставить палатку с первого раза.
Астона Мартина больше нет. Пунечки тоже нет.
Но их любовь — осталась.
Она — в каждом воспоминании, в каждом закате над Должанкой, в каждом взгляде, когда я вижу, как Боня ждёт, пока я проснусь.
И да — мы никогда их не забудем.
Потому что некоторые существа уходят, но остаются всегда.
P.S. Если вы — зоозащитник и сейчас хмуритесь… представьте, что это была одна-единственная глупость в жизни двух людей, которые любили своих собак больше себя. И что с тех пор они пьют только воду. Обещаю. 😇
В Telegram у меня нет идеальных закатов — зато есть настоящие моменты: как Вася лает на чаек, как Паша снова забыл выключить утюг, и как я всё ещё слышу шаги Пунечки по песку. Заходи, если тоже живёшь между памятью и бытом.