– А почему у вас ворота на замке? Мы тут битый час трезвоним, у меня уже ноги отекли стоять на этой жаре! Открывайте давайте, чего застыли?
Марина моргнула, стряхивая с себя оцепенение. Перед ней, за кованой решеткой калитки, стояла Галина Ивановна, мать мужа. Рядом с ней, обмахиваясь какой-то рекламной газетой, пыхтела золовка Света, а чуть поодаль, прислонившись к новенькой иномарке, курил муж Светы, Анатолий. Вокруг них громоздились чемоданы, сумки и разномастные пакеты, словно они приехали не на юбилей сына и брата, а переезжали сюда на постоянное место жительства.
– Галина Ивановна? – Марина наконец нажала кнопку домофона, и замок щелкнул. – Мы же вас ждали к пяти вечера. Сейчас только час дня. Сергей еще на работе, он отпросился пораньше, но будет только часа через три. А я еще даже салаты не начинала резать, у меня уборка в самом разгаре.
– Вот еще, к пяти! – фыркнула свекровь, по-хозяйски вваливаясь во двор и едва не сбив Марину с ног объемной сумкой. – Мы решили пораньше выехать, чтобы пробки не собирать. Да и помочь тебе надо, ты же, небось, как всегда, ничего не успеваешь.
Марина лишь глубоко вздохнула. Помощь Галины Ивановны обычно заключалась в том, чтобы сидеть на стуле посреди кухни и давать ценные указания, попутно критикуя каждое движение невестки.
– Проходите, раз приехали, – Марина посторонилась, пропуская процессию.
Толик, муж золовки, молча подхватил чемоданы и, не поздоровавшись, потащил их к крыльцу. Света, таща за руку упирающегося пятилетнего сына, окинула двор оценивающим взглядом.
– Плитку так и не поменяли? – спросила она вместо приветствия. – Я же еще в прошлом году говорила Сереже, что этот цвет уже не в моде. Выглядит как в санатории советском.
– Нам нравится, – сухо ответила Марина, закрывая калитку. – И это не советский санаторий, а натуральный камень.
В прихожей сразу стало тесно и шумно. Гости скидывали обувь, громко переговаривались, ребенок сразу же побежал в гостиную и включил телевизор на полную громкость. Марина смотрела на гору вещей и чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. Юбилей мужа – сорок пять лет – они планировали отметить в узком семейном кругу. Сергей очень просил, чтобы все было душевно, по-домашнему. Он любил, когда собиралась родня, и всегда закрывал глаза на их странности. Но Марина знала, что за этим «семейным уютом» обычно скрывается титанический труд хозяйки и испорченные нервы.
– А подарки где? – не удержалась Марина, заметив, что гости уже начали расходиться по комнатам. Обычно люди, заходя в дом именинника, держат в руках хоть что-то: коробку, конверт, цветы. Но руки родственников были заняты исключительно собственными вещами.
Галина Ивановна остановилась на полпути к лестнице и обернулась. Лицо ее приняло выражение оскорбленной добродетели.
– Мариночка, ну что за меркантильность с порога? – она всплеснула руками. – Мы проделали такой путь! Триста километров по жаре! Потратили уйму денег на бензин. Наш приезд – это уже подарок. Семья должна быть вместе в такие дни, это важнее любых безделушек. И вообще, мы сейчас с дороги, нам надо освежиться, перекусить, а потом уже будем о торжественном говорить.
– Перекусить? – переспросила Марина. – У меня обед не готов, я же говорила. Я рассчитывала время к банкету.
– Ну, найди что-нибудь, – махнула рукой Света, заглядывая в холодильник, словно была у себя дома. – Колбаски порежь, сыра. Дети с дороги голодные. Кстати, Марина, сразу предупреждаю: Артемка не ест ничего красного, у него аллергия, так что проследи, чтобы в салатах не было помидоров и перца. А Толику нельзя жареное, у него изжога, ему нужно будет отдельно что-то на пару приготовить. Куриную грудку, например.
Марина застыла с полотенцем в руках.
– Света, меню утверждено неделю назад. Там будет запеченная буженина, салаты, жульен. Я не могу сейчас все бросить и готовить диетический стол. Почему вы не сказали об этом раньше?
– Ой, да ладно тебе прибедняться, – отмахнулась золовка, доставая из холодильника банку с дорогими оливками, купленными специально для украшения стола, и открывая ее. – У тебя кухня, как аэродром, плита на четыре конфорки. Неужели трудно для родного племянника и зятя расстараться? Сережа бы никогда не отказал.
Это был их коронный аргумент. «Сережа бы не отказал». Муж Марины действительно был человеком мягким, безотказным и очень любил свою родню, предпочитая не замечать их потребительского отношения.
– Хорошо, – Марина стиснула зубы. – Я сварю гречку и курицу. Но больше никаких спецзаказов.
Она вернулась к плите, чувствуя, как праздничное настроение улетучивается, сменяясь тяжелой усталостью. Гости тем временем осваивались. Галина Ивановна заняла гостевую спальню на первом этаже, хотя прекрасно знала, что там Марина собиралась устроить гардеробную для верхней одежды приглашенных друзей. Света с семьей оккупировали второй этаж.
Через час приехал Сергей. Увидев машину родственников у ворот, он радостно улыбнулся, предвкушая веселье. Марина встретила его в прихожей, вытирая руки о передник.
– Сереж, они уже здесь, – шепнула она. – И, кажется, надолго. Чемоданов столько, будто на месяц приехали.
– Ну и отлично! – Сергей поцеловал жену в щеку. – Марусь, не ворчи. Мама давно не была, соскучилась. Пусть погостят пару дней, место же позволяет.
– Они приехали без подарка, Сереж. Вообще. Сказали, что бензин дорогой. Зато Света уже съела половину оливок и потребовала индивидуальное меню для Толика.
Сергей на секунду нахмурился, но тут же расправил плечи.
– Да бог с ними, с подарками. У людей может денег нет сейчас. Толик, кажется, работу менял. Главное – внимание. Пойду поздороваюсь.
Праздничный вечер начался сумбурно. Пока Марина металась между кухней и гостиной, подавая горячее, гости уже вовсю орудовали вилками. Толик, которому якобы нельзя было жареное, с аппетитом накладывал себе свинину по-французски, обильно политую майонезом.
– А что, икорочки не будет? – громко спросил он, жуя. – Юбилей все-таки, сорок пять – баба ягодка опять, как говорится. Могли бы и красной икры поставить. Серега, ты ж вроде начальником отдела стал, неужто зажал для родни?
Сергей, сидевший во главе стола, неловко улыбнулся.
– Толя, у нас отличный стол. Марина два дня готовила. Ешь буженину, она домашняя.
– Суховата буженина, – прокомментировала Галина Ивановна, ковыряясь вилкой в тарелке. – Мариночка, я же тебе давала свой рецепт. Нужно было в рукаве запекать, а ты, видимо, просто на противень кинула. Ну ничего, с голоду не умрем.
Марина, только что севшая за стол, почувствовала, как кусок не лезет в горло. Она посмотрела на мужа, ожидая, что он заступится за нее и ее труд. Но Сергей был занят тем, что подливал вино сестре.
– Давайте выпьем! – громко провозгласила Света, поднимая бокал. – За моего любимого братика! Сережка, ты у нас самый лучший, самый успешный! Мы так тобой гордимся!
Все чокнулись. Света выпила до дна и, не давая никому вставить слово, продолжила:
– Знаешь, брат, мы к тебе не просто так приехали. То есть, конечно, поздравить – это святое. Но у нас к тебе дело есть. Серьезное.
За столом повисла тишина. Только слышно было, как Артемка в углу громко стучит игрушечной машинкой по паркету.
– Какое дело? – Сергей напрягся.
– Понимаешь, – начала Галина Ивановна, перехватив инициативу. – Жизнь сейчас тяжелая. Цены растут, коммуналка душит. А у Светы с Толиком ситуация вообще аховая. Они же кредит взяли полгода назад.
– На что? – спросил Сергей.
– На машину, – буркнул Толик, накладывая себе вторую порцию «суховатой» буженины. – «Тойоту» взяли. Старая-то совсем рассыпалась.
– Ну вот, – продолжила свекровь. – Машина хорошая, престижная. Им же надо соответствовать, ребенка в садик возить. А с выплатами они не рассчитали. Толика сократили, сейчас он временно таксует, но этого едва на еду хватает. Банк звонит, коллекторами угрожает. Нервы у всех на пределе.
– И? – голос Сергея стал жестче.
– Что «и»? – удивилась Света. – Сереж, ты же хорошо зарабатываешь. У вас дом полная чаша, две машины, Марина вон в шубе ходит. Мы подумали, что ты мог бы помочь сестре. По-родственному. Закрыть этот кредит. Там немного осталось, всего тысяч четыреста. Ну, может, пятьсот с процентами.
Марина чуть не поперхнулась водой. Пятьсот тысяч? Это «немного»?
– Подождите, – Марина поставила бокал на стол с громким стуком. – Вы хотите, чтобы Сергей заплатил полмиллиона за вашу машину? В качестве чего? Подарка себе на юбилей?
Галина Ивановна поджала губы и посмотрела на невестку уничтожающим взглядом.
– Зачем так грубо, Марина? Не себе на юбилей, а ради спасения семьи сестры. У Сергея юбилей, он мужчина состоявшийся, благородный. Сделать доброе дело в свой день рождения – это же так... духовно. Это как благотворительность, только для своих. Кровь – не водица.
– Это не благотворительность, это наглость, – четко произнесла Марина. – Вы приехали в наш дом, раскритиковали ремонт, еду, не привезли даже цветка, и теперь требуете полмиллиона?
– Мы не требуем, мы просим! – взвизгнула Света. – И вообще, почему ты вмешиваешься? Это разговор брата с сестрой. Деньги зарабатывает Сережа, ему и решать.
– Деньги зарабатываем мы вместе, – отрезала Марина. – У нас общий бюджет. И у нас, между прочим, тоже есть планы. Мы хотели баню достраивать в этом году.
– Баня! – фыркнула Галина Ивановна. – У них сестра в долговой яме, а они о бане думают! Эгоисты! Я тебя, Сережа, не таким воспитывала. Я учила тебя делиться и помогать слабым.
Сергей сидел красный, как рак. Он теребил салфетку и не смел поднять глаза. Марина знала этот его вид. Сейчас он начнет мямлить, искать компромиссы, предлагать «хотя бы часть»... Она поняла, что если промолчит сейчас, то они сядут на шею окончательно.
– Так, – Марина встала. – Разговор окончен. Денег не будет. Ни пятисот тысяч, ни пятидесяти. Толя здоровый мужик, руки-ноги на месте. Пусть ищет вторую работу, третью. Продавайте машину, покупайте попроще. Но решать свои проблемы за наш счет я не позволю.
– Ты слышишь, Сережа, как твоя жена с матерью разговаривает? – Галина Ивановна театрально схватилась за сердце. – Она нас выгоняет! Она нас куском хлеба попрекает!
– Я не попрекаю, – Марина говорила спокойно, хотя внутри все дрожало. – Я просто называю вещи своими именами. Вы приехали не поздравить Сергея. Вы приехали его «подоить». Список требований с порога: еда не та, комната не та, денег дайте. Это не любовь, Галина Ивановна. Это потребительство.
– Сережа! – взревел Толик, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки. – Ты мужик или тряпка? Заткни свою бабу! Мы к тебе приехали, а не к ней!
В комнате повисла звенящая тишина. Сергей медленно поднял голову. Взгляд его, обычно добрый и мягкий, стал тяжелым. Он посмотрел на Толика, на красное лицо сестры, на поджатые губы матери. Потом перевел взгляд на Марину, которая стояла прямая, как струна, готовая защищать их семью до последнего.
– Не смей, – тихо сказал Сергей.
– Что? – не понял Толик.
– Не смей называть мою жену «бабой» и затыкать ей рот в ее собственном доме, – голос Сергея окреп. – Марина права. Во всем права.
Галина Ивановна ахнула, Света открыла рот от изумления.
– Ты... ты предаешь родную мать ради этой... – начала было свекровь.
– Мама, хватит, – Сергей встал рядом с женой и взял ее за руку. – Я терпел долго. Я закрывал глаза на то, как вы приезжаете без предупреждения, как критикуете все, что делает Марина. Я думал, это у вас такая манера общения. Но сегодня вы перешли черту. Приехать на мой день рождения с пустыми руками и выставить счет на полмиллиона – это дно.
– Мы же родня... – пролепетала Света, растеряв весь свой боевой пыл.
– Родня радуется успехам, а не завидует им, – отрезал Сергей. – Толя, ты здоровый лось, а просишь меня оплачивать твои понты. Машина им нужна престижная... А работать кто будет? Я?
– Мы уезжаем! – заявила Галина Ивановна, поднимаясь. – Ноги нашей здесь больше не будет! Ты мне больше не сын!
– Как хотите, – равнодушно бросил Сергей. – Это ваш выбор.
Сборы были короткими и бурными. Родственники метались по дому, швыряли вещи в сумки, громко хлопали дверцами шкафов. Света плакала, жалуясь кому-то по телефону на «брата-подкаблучника». Толик матерился сквозь зубы, вынося чемоданы. Галина Ивановна перед уходом попыталась забрать со стола блюдо с бужениной и пакет с фруктами, но, встретившись взглядом с Мариной, оставила эту затею, лишь злобно сверкнув глазами.
Когда за воротами взревел мотор и машина скрылась за поворотом, в доме наступила блаженная тишина. Марина опустилась на стул, чувствуя, как силы покидают ее. Руки дрожали.
Сергей подошел к ней, обнял за плечи и поцеловал в макушку.
– Прости меня, – прошептал он. – Я должен был это сделать раньше. Гораздо раньше.
– Все нормально, – Марина прижалась щекой к его руке. – Главное, что ты это сделал сейчас. С днем рождения, любимый.
– Да уж, – усмехнулся он, оглядывая стол с недоеденными салатами и пустыми бокалами. – Веселый получился юбилей. Зато, кажется, это самый дешевый юбилей в моей жизни. Сэкономили полмиллиона.
Марина рассмеялась. Напряжение отпустило.
– Садись, именинник. Буженина, кстати, и правда получилась отличная, сочная. Сейчас я тебе положу самый вкусный кусочек.
Они сидели вдвоем за большим праздничным столом, ели вкусную еду, пили вино и впервые за много лет чувствовали себя по-настоящему свободно. Телефон Сергея несколько раз звонил – на экране высвечивалось то «Мама», то «Света», но он просто перевернул его экраном вниз и налил жене еще вина.
На следующий день Марина, наводя порядок в гостевой комнате, нашла под кроватью забытый пакет. В нем лежали дешевые китайские тапочки и магнит на холодильник с надписью «Анапа 2018». Видимо, это и были те самые подарки, которые родственники так и не решились вручить, решив сразу перейти к требованиям денег. Марина повертела магнитик в руках, усмехнулась и бросила его в мусорное ведро. Старая жизнь закончилась. Теперь в их доме будут действовать новые правила.
Вечером они с Сергеем сидели на веранде, пили чай с мятой и обсуждали проект новой бани. Той самой, которую они теперь точно построят, потому что никто больше не будет тянуть из них ресурсы, прикрываясь кровным родством. Солнце садилось, заливая сад мягким золотистым светом, и на душе было спокойно и легко.
Если вам понравился рассказ, ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории. Напишите в комментариях, приходилось ли вам сталкиваться с подобной наглостью родственников?