– А колбаса у вас что, по талонам? – громкий, раскатистый голос тети Вали перекрыл шум работающего телевизора и звон посуды. – Или в Москве теперь мода такая – гостям просвечивающие кусочки резать, чтобы через них газету читать можно было?
Ольга замерла с салатницей в руках. Она только что закончила нарезать свежие овощи, заправила их хорошим оливковым маслом и собиралась поставить на стол. В гостиной, которая служила одновременно и столовой, за раскладным столом-книжкой уже восседали родственники мужа: сама тетя Валя – женщина необъятных размеров с пышной химической завивкой, ее муж, дядя Толя, с красным лицом и вечной ухмылкой, и их дочь, троюродная сестра мужа, Лариса, которая с момента приезда не выпускала из рук телефон, лишь изредка бросая оценивающие взгляды на обстановку квартиры.
– Колбаса нормальная, тетя Валя, – сдержанно ответила Ольга, ставя салат на свободное место. – Это сыровяленая, она так и режется – тонко. Это же деликатес, ее не ломтями едят, как докторскую.
– Деликатес... – передразнила тетка, подцепляя вилкой микроскопический, по ее мнению, ломтик. – Тьфу, одна соль да специи. Мяса не чувствуется. Вот у нас в деревне, когда кабана колем, так там колбаса! Отрежешь – так отрежешь, в руке маешь вещь. А это баловство одно. Вадимка! – гаркнула она, обращаясь к племяннику, мужу Ольги. – Ты чего худой такой? Жена не кормит совсем? Экономите, что ли, на еде, чтобы ипотеку свою кабальную платить?
Вадим, сидевший на краю дивана, виновато улыбнулся и поправил очки. Ему было неловко. Родственники из деревни под Воронежем свалились как снег на голову. Позвонили вчера вечером, когда поезд уже отходил от перрона, и поставили перед фактом: «Едем столицу посмотреть, ну и вас проведать, сто лет не виделись». Ольга тогда чуть не расплакалась от усталости – конец квартала, отчеты, на работе завал, а тут гости, которых нужно встречать, кормить и развлекать.
Но Вадим, добрая душа, не смог отказать родной тетке. «Оля, ну они же родня, они мне в детстве парное молоко давали, когда я на лето приезжал», – уговаривал он жену. И Ольга, скрепя сердце, согласилась. Она отпросилась с работы на полдня, помчалась в магазин, купила продукты, убрала квартиру. Она приготовила запеченную курицу с картофелем, сделала два салата, купила нарезку – сыр, колбасу, красную рыбу. По ее меркам, стол был отличный. Но, как оказалось, мерки у всех разные.
– Да нормально мы питаемся, теть Валь, – пробормотал Вадим. – Просто мы вечером стараемся не переедать. Оля за фигурой следит, да и мне врач советовал холестерин контролировать.
– Холестерин! – хохотнул дядя Толя, наливая себе в рюмку принесенную с собой мутную жидкость из пластиковой бутылки. – Придумают же буржуи болезни. Работать надо физически, тогда никакой холестерин не страшен. А вы тут в офисах штаны протираете, вот и болеете. Ну, будем здоровы! Олька, а ты чего пустая сидишь? Давай, за встречу!
– Я не пью, дядя Толя, мне завтра на работу, – вежливо отказалась Ольга.
– Ой, какие мы нежные, – фыркнула Лариса, впервые оторвавшись от экрана. – На работу ей. Все работают. Можно подумать, ты там вагоны разгружаешь. Бумажки перекладываешь небось.
Ольга медленно выдохнула, считая про себя до десяти. Скандалить в первый же вечер не хотелось. Она положила себе немного салата и попыталась перевести тему.
– Как доехали? Поезд удобный был?
– Да какой там удобный! – махнула рукой тетя Валя, отправляя в рот кусок курицы. – Духота, кондиционер этот дует, я вся простудилась. Соседи шумные. И цены в вагоне-ресторане – обдираловка! Мы думали, приедем, хоть у вас по-человечески поедим. А тут... курица. Обычная курица. Оль, а ты чего, рыбки нормальной не взяла? Ну, там, осетрины или хоть форели запеченной? Мы ждали, что в Москве рыбой угостят. У нас-то в деревне с этим туго.
– На столе лежит семга, – Ольга кивнула на тарелку с нарезкой.
– Это? – тетя Валя скорчила гримасу. – Это закуска. А я про горячее говорю. Стейки там, или целиком запеченная. Мы, когда к Петровым ездили в прошлом году, они в Питере живут, так там стол ломился! И икра красная ложками, и буженина домашняя, и заливное. А они, между прочим, тоже ипотечники. Значит, уважают родню. А вы... Эх, Вадимка, испортила тебя Москва. Скурвился ты.
Ольга почувствовала, как краска приливает к лицу. Она потратила на этот стол пять тысяч рублей. Для их семейного бюджета, расписанного до копейки, это была ощутимая сумма.
– Тетя Валя, – твердо сказала Ольга. – Мы рады вас видеть, но давайте не будем сравнивать нас с Петровыми. У нас свои возможности. Я приготовила то, что смогла.
– Да уж видим, что «смогла», – буркнул дядя Толя, ковыряясь в курице. – Суховата. Майонезиком бы ее помазать перед духовкой, пожирнее. А то как подошва.
Ужин прошел в напряженной обстановке. Гости съели всё подчистую, попутно критикуя каждое блюдо. Хлеб был не тот («ватный какой-то»), сыр («пластмасса»), чай («жидкий, заварки жалеете»). При этом они активно налегали на «невкусную» еду, и через час на столе остались только пустые тарелки.
– Ну, чаю попили, теперь бы и отдохнуть, – заявила тетя Валя, отодвигая чашку. – Оль, ты нам где постелила? Надеюсь, не на полу? У Толи радикулит, ему мягкое надо.
– Мы уступили вам нашу спальню, – сказала Ольга. – Там большая кровать, матрас ортопедический. А мы с Вадимом на диване в гостиной ляжем. Ларисе раскладушку поставили здесь же, она удобная, с ламелями.
– Раскладушку? – скривилась Лариса. – Я думала, у вас трешка. Вадим же говорил, что вы расширяться планировали.
– Планировали, но пока живем в двушке, – ответил Вадим. – Вторая комната – это детская, но мы ее пока под кабинет используем, там дивана нет, только рабочий стол и кресло. Так что вариантов немного.
Гости, ворча и охая, разбрелись укладываться. Ольга мыла посуду, чувствуя, как от обиды щиплет в глазах. Вадим крутился рядом, вытирая тарелки полотенцем.
– Оль, ты прости их, – шептал он. – Они люди простые, что думают, то и говорят. Не со зла они.
– Простота хуже воровства, Вадим, – резко ответила она. – Приехать без приглашения, съесть недельный запас продуктов и еще обхамить хозяйку – это не простота. Это наглость.
– Ну потерпи пару дней. Они в субботу уедут. Завтра погуляют по городу, я им карту нарисовал, вечером придут, поужинают и спать. А в субботу утром на вокзал.
Но план Вадима треснул по швам на следующее утро.
Ольга ушла на работу рано, оставив на плите кастрюлю овсяной каши и нарезав бутерброды. Вечером, возвращаясь домой, она зашла в магазин, купила пельмени (хорошие, дорогие) и сметану, решив, что на сегодня кулинарных подвигов с нее хватит.
Открыв дверь квартиры, она чуть не задохнулась от запаха перегара и жареного лука. В прихожей стояли чужие сапоги, разбросанные как попало.
На кухне царил хаос. Тетя Валя в Ольгином фартуке (который теперь был в жирных пятнах) что-то жарила на сковороде.
– О, явилась не запылилась! – приветствовала она хозяйку. – А мы тут проголодались. Каша твоя – гадость, мы ее голубям в окно выкинули. Кто ж гостей геркулесом кормит? Это для язвенников. Я вот картошечки пожарила на сале, мы с собой привезли. Садитесь, пока горячее.
Ольга посмотрела на плиту. Вся стеклокерамическая поверхность была забрызгана жиром. Раковина полна грязной посуды.
– Тетя Валя, вы зачем плиту испачкали? И почему овсянку выбросили?
– Да что ты заладила – испачкала, выбросила! – возмутилась тетка. – Мы тебе, можно сказать, ужин приготовили, а ты нос воротишь. Кстати, Оль, у нас к тебе разговор серьезный.
В кухню подтянулись дядя Толя и Лариса. Вид у них был заговорщический.
– Мы тут сегодня по центру погуляли, – начала тетя Валя, садясь на табурет. – Красота, конечно. Цены, правда, бешеные. Зашли в кафе, кофе попили – тысячу отдали! Грабеж! Так вот, мы решили: чего нам по улицам ноги бить? Завтра последний день перед отъездом. Надо бы отметить по-человечески. Мы хотим в ресторан сходить. В хороший. Чтобы с музыкой, с красивой подачей. Вадим сказал, тут недалеко есть такой, «Золотой Осетр» называется.
Ольга вопросительно посмотрела на мужа, который стоял в дверях, опустив глаза.
– И? – спросила она.
– Ну вот, – продолжила тетя Валя. – Мы посмотрели меню в интернете, дороговато, конечно, но раз уж мы в Москве... В общем, Оля, заказывай столик на завтрашний вечер. На пятерых. И давай, чтобы стол был накрыт как полагается. Не курица твоя сухая, а икорка, шашлычки, винцо хорошее. Мы же гости. Ты должна нас уважить.
Ольга почувствовала, как внутри все холодеет.
– Я правильно понимаю, вы хотите, чтобы мы с Вадимом сводили вас в дорогой ресторан и оплатили банкет?
– Ну а как же! – удивилась Лариса. – Вы же хозяева. Принимающая сторона. У нас в деревне так принято: гость – это святое. Его кормят, поят, развлекают. Мы же к вам приехали, деньги на билеты потратили. Неужели вы с нас копейки трясти будете?
– Постойте, – Ольга подняла руку, останавливая поток возмущения. – Билеты – это ваше решение. Поездка – ваша инициатива. Мы вас не приглашали, вы сами поставили нас перед фактом. У нас с Вадимом бюджет расписан. Ресторан на пятерых с алкоголем и деликатесами – это минимум тридцать тысяч. У нас нет таких свободных денег.
– Как это нет? – выпучила глаза тетя Валя. – Вы в Москве живете! Тут зарплаты миллионные! Вон, Вадимка говорил, что премию получил в прошлом месяце.
– Вадим? – Ольга резко повернулась к мужу.
Тот покраснел до корней волос.
– Ну, я сказал, что небольшую... на машину откладываем...
– Вот! – торжествующе подняла палец тетя Валя. – Есть деньги! На машину они копят. Машина подождет, а родня – нет. Мы, может, раз в жизни выбрались. Неужели тебе, Ольга, для родственников мужа жалко бумажек? Ты что, такая жадная? Я всегда говорила, что городские – куркули. Только о себе думают. Мы вам картошки мешок привезли, огурцов соленых банку, сала шмат! А вы нам ресторан зажали?
Ольга посмотрела на мешок картошки, который сиротливо стоял в углу коридора, загораживая проход. Картошка в магазине стоила тридцать рублей за килограмм. Сало она не ела. Огурцы у них свои были.
– Значит так, – голос Ольги стал тихим, но в нем зазвенела сталь. – Картошку вашу вы можете забрать обратно. Или я ее завтра в благотворительную столовую отнесу. Сало тоже. Мне ваши подарки, которые вы используете как валюту для шантажа, не нужны. В ресторан я вас не поведу. Если хотите – идите за свой счет. Я приготовлю дома ужин. Пельмени. Хорошие, мясные. Не хотите пельмени – магазин в соседнем доме, кухня в вашем распоряжении, только убирайте за собой.
В кухне повисла звенящая тишина. Дядя Толя даже жевать перестал.
– Ты... ты меня выгоняешь? – прошептала тетя Валя, хватаясь за сердце. – Вадим! Ты слышишь, что твоя жена говорит?! Она нас куском хлеба попрекает! Она твою родную тетку, которая тебя на горшок сажала, унижает!
Вадим дернулся, подошел к жене и попытался взять ее за руку.
– Оля, ну зачем ты так резко? Ну может, займем у кого? Или с кредитки снимем? Ну неудобно же... Люди обидятся.
Ольга отдернула руку, как от огня. Она посмотрела на мужа, потом на его родственников. В их глазах не было ни капли понимания, только потребительский интерес и уверенность в том, что им все должны.
– Нет, Вадим. Никаких кредиток. Я не буду влезать в долги, чтобы пустить пыль в глаза людям, которые даже спасибо сказать не умеют. Если ты хочешь быть хорошим племянником – пожалуйста. Бери подработку, продавай свой спиннинг, сдавай кровь – и веди их хоть в «Метрополь». Но из семейного бюджета я не дам ни копейки. И я не буду стоять у плиты завтра. У меня выходной, и я хочу отдохнуть.
– Ах так! – взвизгнула тетя Валя, вскакивая со стула так резво, что табурет чуть не перевернулся. – Значит, вот как вы гостей встречаете! Пошли, Толя! Пошли, Лариса! Собирайте вещи! Ноги моей в этом доме больше не будет! Мы сейчас же уедем! На вокзал! Переночуем там на лавках, раз родня нас выгнала! Пусть вам стыдно будет! Пусть вас Бог накажет за жадность вашу!
– Мам, да куда мы на ночь глядя? – заныла Лариса. – Поезд только завтра.
– Ничего! – бушевала тетя Валя, уже несясь в спальню и начиная швырять вещи в сумки. – Лучше на вокзале с бомжами, чем с такой змеей под одной крышей! Вадим, ты не мужик! Ты тряпка! Жена тобой вертит как хочет, а ты молчишь! Тьфу на вас!
Вадим бегал за ними, уговаривал остаться, извинялся, чуть ли не на колени падал. Ольга стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди, и молча наблюдала за этим спектаклем. Она знала этот тип людей. Они не уйдут. Это манипуляция. Сейчас они пошумят, попугают, а потом останутся, чтобы «великодушно простить» нерадивых хозяев, если те прогнутся.
Но Ольга не прогнулась.
– Если вы решили уехать – это ваше право, – спокойно сказала она. – Такси вызвать? Или на метро поедете?
Тетя Валя замерла с рейтузами в руках. Она не ожидала, что ее блеф раскусят. Она рассчитывала, что Ольга испугается скандала, заплачет, побежит за деньгами.
– Такси? – прошипела тетка. – Еще чего! Сами доберемся. Не нужны нам ваши подачки. Но знайте: я всей деревне расскажу, как вы нас приняли. Вся родня узнает! Мать твоя, Вадим, в гробу перевернется!
– Моя мама была мудрой женщиной и никогда не требовала от людей невозможного, – тихо сказал Вадим, вдруг выпрямляясь. В его голосе прорезались новые нотки. Видимо, слова о матери задели его за живое. – Оля права, тетя Валь. Мы вас встретили, накормили, спать уложили. А вы требуете ресторанов и банкетов, зная, что мы ипотеку платим. Это не по-родственному. Это потребительство.
Тетя Валя открыла рот, закрыла, потом снова открыла. Предательство племянника стало для нее ударом.
– Ну и оставайтесь! Живите со своими деньгами! Подавитесь ими! – она швырнула сумку к порогу. – Толя, бери картошку! Не оставим им ни крошки!
– Валь, да она тяжелая, тащить обратно... – заныл дядя Толя.
– Бери, я сказала! Принципиально! Свиньям скормлю, но этим жмотам не оставлю!
Сборы заняли десять минут. Родственники вымелись из квартиры, как ураган, оставив после себя запах пота, дешевых духов и гнетущую тишину. Дядя Толя, кряхтя, тащил мешок с картошкой. Лариса напоследок показала Ольге язык, как пятилетний ребенок.
Когда дверь за ними захлопнулась, Вадим осел на пуфик в прихожей и закрыл лицо руками.
– Какой позор... – простонал он. – Оля, они же теперь нас грязью польют. В деревню хоть не приезжай.
Ольга подошла к мужу, села рядом на пол и положила голову ему на плечо.
– Пусть поливают, Вадим. Собака лает – караван идет. Зато мы теперь знаем, кто есть кто. Ты молодец, что поддержал меня. Я думала, ты опять промолчишь.
– Я просто представил, как ты будешь завтра еще и в ресторане перед ними унижаться, когда они начнут меню критиковать и официантов гонять... И мне стало так стыдно. Ты ведь и так для них старалась. Курица была вкусная. И салаты. Просто им не угодишь, если цель – поесть на халяву.
– Есть хочешь? – спросила Ольга, улыбнувшись. – У нас пельмени. И тишина.
– Хочу, – Вадим наконец оторвал руки от лица и посмотрел на жену. – Очень хочу. Пельмени и тишину.
Они прошли на кухню. Ольга начала убирать со стола грязную посуду, которую оставили «дорогие гости». Вадим взялся за тряпку и начал оттирать плиту от жира.
– Слушай, – сказал он через минуту. – А давай в субботу сами в ресторан сходим? Вдвоем. Не в «Золотой Осетр», конечно, а в нашу любимую пиццерию. Отметим освобождение.
– Давай, – согласилась Ольга. – Только чур платим пополам, а то вдруг я и правда жадная?
Они рассмеялись. Впервые за три дня в квартире звучал легкий, искренний смех, а не претензии и ворчание.
Телефон Вадима звякнул. Пришло сообщение от двоюродного брата из той самой деревни: «Слышал, мать звонила с вокзала, орет как резаная. Говорит, вы их голодом морили и на улицу выгнали. Вадик, ты не переживай, мы тут все знаем мамин характер. Никто ее бредни всерьез не воспринимает. Жаль только картошку, батя говорит, Толька ее по дороге где-то выкинул, надоравлся тащить».
Вадим прочитал сообщение вслух.
– Ну вот видишь, – сказала Ольга, ставя воду для пельменей. – Мир не без умных людей. А картошку жалко, да. Могли бы и правда в благотворительность отдать. Но зато какой урок: жадность фраера сгубила. Хотели ресторан, а остались и без ужина, и без картошки, и без ночлега.
В этот вечер пельмени показались им самой вкусной едой на свете. Они сидели на своей маленькой кухне, смотрели на ночной город и наслаждались тем, что никто не обсуждает их зарплаты, не считает куски в их тарелках и не учит жизни.
На следующий день тетя Валя действительно уехала. Скандал в семейном чате бушевал еще неделю, но Ольга просто вышла из группы, а Вадим поставил уведомления на беззвучный режим. Спустя месяц страсти улеглись. Родня поняла, что в этой московской квартире «дойной коровы» нет, и поток желающих «проведать и посмотреть столицу» резко иссяк.
И Ольга была этому только рада. Гостеприимство – это прекрасно, но только когда гости уважают хозяев, а не путают их дом с бесплатным отелем «все включено».
Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Буду очень признательна, если вы подпишетесь на канал и поставите лайк – это вдохновляет писать новые жизненные рассказы.