– Возьми их, умоляю, это вопрос жизни и смерти! Мне нужно бежать, счет идет на минуты! – Лариса буквально впихнула в прихожую двух мальчишек, которые тут же начали стягивать ботинки, не развязывая шнурков.
Наталья, еще в халате и с чашкой недопитого кофе в руке, растерянно моргнула. Субботнее утро планировалось совсем иначе: тишина, любимый сериал, медленный завтрак и, возможно, прогулка в парке с мужем. Но ураган по имени «золовка» внес свои коррективы без предупреждения.
– Лара, подожди, какой вопрос жизни и смерти? – Наталья попыталась перекричать шум, который создавали племянники, уже делящие игрушечный меч в коридоре. – У нас планы, мы собирались...
– Наташенька, милая, ну какие планы, когда у человека судьба рушится? – Лариса закатила глаза так театрально, что ей позавидовала бы любая актриса драмтеатра. – Мне срочно нужно к юристу, потом в опеку, там какие-то справки, бывший опять воду мутит, хочет детей отобрать, алименты урезать. Я ничего не успеваю! Это буквально на пару часов, до вечера максимум. Я прилечу, заберу их и в ноги тебе поклонюсь. Все, целую, люблю, ты – святая женщина!
Дверь захлопнулась раньше, чем Наталья успела возразить. Она осталась стоять в коридоре, глядя на закрытый замок и чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. Снова. Это происходило не в первый раз, но масштаб бедствия обычно ограничивался парой часов чаепития, а не полноценным «сбросом» детей на выходной.
– Кто там был? – из спальни вышел Андрей, муж Натальи, почесывая затылок. Он увидел племянников, шестилетнего Пашу и четырехлетнего Диму, которые уже успели перевернуть корзину с тапочками и теперь строили из них баррикаду. – О, нет. Только не говори, что Ларка их нам оставила.
– Сказала, вопрос жизни и смерти. Юристы, опека, бывший муж, – Наталья вздохнула и пошла на кухню, понимая, что кофе придется пить уже холодным. – Обещала вечером забрать.
– Вечером? – Андрей посмотрел на часы. – Сейчас десять утра. Весь день коту под хвост. Ну ладно, дети есть дети. Пацаны, а ну марш мыть руки, сейчас тетя Наташа вам завтрак сделает.
День прошел в режиме пожарной тревоги. Паша и Дима были детьми, которых называют «гиперактивными», хотя Наталья подозревала, что дело тут не в диагнозах, а в полном отсутствии воспитания. Лариса придерживалась модной теории «свободного развития личности», что на практике означало вседозволенность.
К обеду была разбита сахарница – не дорогая, но любимая, с росписью. К полднику Дима разрисовал фломастерами светлые обои в коридоре, пока Наталья на минуту отвлеклась, чтобы помешать суп.
– Дима! Ну как же так? – Наталья чуть не плакала, пытаясь оттереть художества влажной салфеткой. Синий маркер въелся в винил намертво.
– Я хотел море нарисовать! – ревел Дима, размазывая сопли по щекам. – Ты злая! Мама разрешает рисовать на стенах!
Андрей, обычно спокойный, начал закипать. Он попытался провести с племянниками воспитательную беседу, но те смотрели на него пустыми глазами, не привыкшие к слову «нельзя».
Когда стрелки часов перевалили за восемь вечера, Наталья начала поглядывать на телефон. Тишина. Лариса не звонила.
– Набери ей, – сказал Андрей, убирая с пола остатки конструктора, на который он только что больно наступил босой ногой. – Пусть забирает. Я устал, у меня завтра отчет, я хотел выспаться.
Наталья набрала номер золовки. Гудки шли длинные, тягучие, но трубку никто не брал. Потом механический голос сообщил: «Абонент временно недоступен».
– Может, в метро едет? – предположила Наталья, чувствуя нехороший холодок в животе.
– Или телефон сел, – буркнул Андрей. – Ладно, подождем час.
Час прошел. Потом второй. Дети, набегавшись, начали капризничать. Они хотели спать, но у них не было с собой ни пижам, ни сменного белья, ни зубных щеток. Лариса, в своей манере «бегущая по волнам», не оставила даже пакета с вещами.
– Придется укладывать их так, – Наталья достала свои старые футболки. – Андрюш, они в футболках потонут, но хоть что-то чистое. Постели им на раскладном диване в гостиной.
Укладывание затянулось до полуночи. Паша требовал планшет, Дима хотел «маму и какао», причем именно такое, как делает мама – с зефирками, которых в доме Натальи отродясь не водилось. Когда в квартире наконец воцарилась тишина, супруги упали на свою кровать без сил.
– Если она не приедет утром, я сам отвезу их к ней домой, – пообещал Андрей, глядя в потолок. – У нее же есть запасные ключи под ковриком?
– Есть. Но если ее нет дома, мы же не бросим детей под дверью?
– Найдем. Она не могла исчезнуть.
Утро воскресенья началось не с кофе, а с крика. Дима проснулся раньше всех и решил, что кот Натальи, вальяжный британец Барс, нуждается в стрижке. К счастью, ножницы он нашел только маникюрные, и кот успел ретироваться на шкаф, но царапина на руке племянника требовала зеленки и утешения.
Телефон Ларисы по-прежнему молчал.
– Это уже не смешно, – Наталья нервно мешала кашу, которая предательски пригорала. – Андрюш, а вдруг что-то случилось? Вдруг она в больнице? Или с этим юристом что-то...
Андрей хмуро жевал бутерброд.
– Я звонил матери. Она тоже не знает, где Лариса. Говорит, Ларка ей вчера сказала, что у нее «важная встреча» и она, возможно, задержится. Но про «сутки» речи не шло. Слушай, я сейчас позвоню ее подружке, этой, Ленке. Они обычно вместе тусуются.
Пока Андрей висел на телефоне, Наталья пыталась накормить детей. Мальчишки воротили носы от овсянки.
– Фу, сопли! – заявил Паша. – Хочу пиццу!
– Пиццы нет. Ешьте кашу или будете ходить голодными до обеда, – отрезала Наталья. Ее терпение, обычно безграничное, истончилось до толщины папиросной бумаги.
Андрей вернулся на кухню с лицом, на котором ходили желваки. Он положил телефон на стол экраном вниз, словно тот был раскаленным кирпичом.
– Ну что? – спросила Наталья. – Узнал что-нибудь?
– Узнал. Лена сначала мялась, потом раскололась. Никаких юристов. Никакой опеки. У Ларисы новый роман. С каким-то инструктором по йоге или фитнесу, черт их разберет. Они уехали на какую-то базу отдыха за город. «Перезагрузка чакр», понимаешь ли. На три дня.
Наталья медленно опустилась на стул. Ложка выпала из ее руки и со звоном ударилась о тарелку.
– Три дня? То есть она знала, что не приедет вчера?
– Знала. И специально соврала про «вопрос жизни и смерти», чтобы ты не отказала. Она планировала это. Знала, что мы никуда детей не денем.
– Но у нас работа завтра! – воскликнула Наталья. – Андрей, понедельник! У меня квартальный отчет, мне нужно быть в офисе в девять. У тебя совещание. Куда мы их денем? В садик мы их отвезти не можем, у нас нет ни пропусков, ни одежды, ничего!
– Я убью её, – тихо сказал Андрей. – Когда она вернется, я её просто придушу.
Воскресенье прошло в атмосфере военного положения. Андрей поехал в магазин покупать детям хоть какую-то одежду – трусы, носки, недорогие спортивные штаны, потому что в джинсах, в которых они приехали, спать и ходить два дня было невозможно. Наталья осталась «на вахте». Она чувствовала себя заложницей в собственном доме.
Раздражение росло с каждым часом. Дети, чувствуя напряжение взрослых, вели себя еще хуже. Они ныли, дрались, требовали внимания. Наталья пыталась занять их мультиками, рисованием, но их хватало на пятнадцать минут, а потом начинался новый виток хаоса.
К вечеру воскресенья Наталья позвонила свекрови, Тамаре Петровне.
– Тамара Петровна, вы знаете, где ваша дочь?
– Ой, Наташенька, ну что ты так переживаешь? – голос свекрови был елейным, но с нотками защиты. – Ну, дело молодое. Ну, загуляла девочка немного. Ей же тоже личную жизнь устраивать надо. Она же мать-одиночка, ей тяжело. А вы семья крепкая, дружная. Неужели вам трудно с родными племянниками посидеть? Они же кровь ваша.
– Тамара Петровна, – Наталья старалась говорить ровно, хотя голос срывался. – Она бросила детей без вещей, без предупреждения, соврала нам про беду. Мы завтра на работу идем. Кто с ними будет сидеть? Вы приедете?
– Ой, милая, ну как же я приеду? У меня давление скачет, да и ехать через весь город... – свекровь тут же включила режим «больной старушки». – Придумайте что-нибудь. Возьмите отгул. Один денек всего. Ларочка во вторник утром уже будет, наверное.
– Наверное? – переспросил Андрей, который слышал разговор по громкой связи. – Мама, ты серьезно? Мы должны рисковать работой, потому что Ларисе приспичило чакры чистить?
– Сынок, не кричи на мать. Помочь сестре – святое дело.
Андрей сбросил вызов.
– Святое дело... Значит так. Завтра я беру отгул. У меня есть один в запасе. Но во вторник, если эта... «кукушка» не появится, я везу детей в отдел по делам несовершеннолетних. И пусть пишут протокол.
– Ты не сделаешь этого, – тихо сказала Наталья. – Это же твои племянники. Их в приют заберут.
– Я ее припугну. Но так продолжаться не может. Она села нам на шею и ноги свесила.
Понедельник стал самым длинным днем в жизни Андрея. Наталья ушла на работу, чувствуя вину, но не имея выбора. Андрей остался с двумя мальчишками, которые к третьему дню без матери совсем пошли вразнос. Они скучали, капризничали и спрашивали, когда придет мама.
– Мама скоро приедет, – врал Андрей, сжимая кулаки. – Она работает.
К обеду Паша умудрился засунуть пластилин в замочную скважину двери в ванную. Пришлось вызывать мастера и платить за вскрытие, потому что Дима в этот момент сидел внутри и ревел от страха. Потом у Димы поднялась температура – то ли от нервов, то ли от переедания сладкого, которое Андрей давал им, лишь бы они помолчали хоть пять минут.
Наталья вернулась вечером, выжатая как лимон. Дома пахло валерьянкой и пригоревшим молоком. Андрей сидел на кухне, глядя в одну точку. Дети, к счастью, спали.
– Она звонила? – спросила Наталья, опускаясь на стул напротив мужа.
– Объявилась. Прислала сообщение в мессенджер: «Скоро буду, телефон садился, связи в лесу не было». Даже не извинилась. Пишет, что завтра к обеду заберет.
– К обеду? – Наталья закрыла лицо руками. – Значит, завтра моя очередь брать отгул. Меня уволят, Андрей. Меня точно уволят.
Вторник. Полдень. Звонок в дверь.
На пороге стояла Лариса. Румяная, отдохнувшая, пахнущая свежестью и хвоей. В руках она держала какой-то крафтовый пакет.
– Приве-е-ет! – пропела она, пытаясь обнять Наталью, которая открыла дверь. – Ой, как я соскучилась! Ну как тут мои бандиты? Не сильно вас замучили?
Наталья отступила на шаг, не давая себя обнять. Ее лицо было каменным.
– Заходи, Лариса. Дети одеты и ждут в коридоре.
Лариса, почувствовав холодный прием, немного сбавила обороты, но улыбку не стерла.
– Наташ, ну ты чего такая кислая? Я же гостинцы привезла! Мед натуральный, чай травяной... Там такая природа, девочки, просто сказка! Связи ноль, полный детокс. Я так наполнилась энергией!
В прихожую вышел Андрей. Вид у него был такой, что Лариса осеклась на полуслове.
– Детокс, говоришь? – тихо спросил он. – Связи не было?
– Ну да, Андрюш, там глушь...
– База отдыха «Лесная сказка» находится в зоне уверенного покрытия всех операторов. Я проверил. И на сайте у них написано: «Высокоскоростной Wi-Fi на всей территории».
Лариса забегала глазами.
– Ну... у меня зарядка сломалась. И вообще, я хотела отдохнуть от всего! Имею я право на личную жизнь или нет?! Я мать-одиночка, я тяну их одна! Вы хоть представляете, как мне тяжело? А вы, родной брат и сноха, раз в год помогли и уже счет выставляете?
– Раз в год? – Наталья не выдержала. – Лариса, ты привезла их в субботу утром на «пару часов». Прошло трое суток! У нас нет ни их вещей, ни сменки. Мы потратили деньги на одежду, на еду. Мы брали отгулы на работе, рискуя премиями. Ты соврала про юриста и опеку. Ты просто использовала нас.
– Ой, ну какие деньги? – фыркнула Лариса. – За тарелку супа? За пару трусов с рынка? Не позорьтесь! Родственники называются. Я думала, вы семью цените.
Андрей молча ушел в комнату и вернулся с листком бумаги.
– Вот, – он протянул листок сестре. – Это не за суп. Хотя и за него тоже.
Лариса взяла листок, пробежала глазами и рассмеялась, но смех вышел нервным.
– Что это? Счет? Вы с ума сошли?
– Здесь стоимость одежды, которую мы купили, потому что ты привезла детей голыми. Стоимость вскрытия замка, который испортил Паша. Стоимость лекарств для Димы. И наши два рабочих дня по ставке оклада. Итого пятнадцать тысяч рублей.
– Я не буду это платить! – взвизгнула Лариса, комкая бумажку. – Вы меркантильные... чудовища! Я матери расскажу!
– Рассказывай, – спокойно ответил Андрей. – А еще расскажи ей, как ты бросила детей. И если ты сейчас не переведешь деньги, я отправлю этот счет твоему бывшему мужу. Думаю, ему будет очень интересно узнать, что пока он платит алименты, его дети живут у родственников, пока мама «наполняется энергией» с инструктором по йоге. И, возможно, он решит, что в суде этот факт будет весомым аргументом для пересмотра места жительства детей.
Лариса побледнела. Упоминание бывшего мужа было ударом ниже пояса, но действенным. Он давно грозился забрать сыновей, и такое доказательство ее безответственности стало бы подарком для его адвоката.
– Ты... ты не сделаешь этого. Ты же мой брат.
– Именно поэтому я даю тебе шанс решить все тихо. Переводишь деньги, забираешь детей и больше – слышишь, Лариса? – больше никогда не просишь нас посидеть с ними без предупреждения за неделю и без четкого времени возврата. И любой форс-мажор теперь только через подтверждение. Справка от врача, повестка в суд. Никаких «вопросов жизни и смерти» на словах.
В коридоре воцарилась тишина. Было слышно, как тикают настенные часы и как сопят в две дырки одетые в новые куртки Паша и Дима, сидящие на пуфике.
Лариса дрожащими руками достала телефон. Ее лицо пошло красными пятнами.
– Номер карты тот же? – буркнула она.
– Тот же.
Телефон Натальи пиликнул уведомлением банка.
– Пришли, – сказала она.
Лариса схватила детей за руки, даже не дав им попрощаться с дядей и тетей.
– Пошли! – рявкнула она на сыновей. – Ноги нашей здесь больше не будет! Видите, какие у вас родственники? За копейку удавятся!
Она вытолкала детей на лестничную площадку. Паша обернулся и махнул рукой:
– Пока, тетя Наташа! Спасибо за мультики!
Дверь захлопнулась.
Наталья прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз, сев на корточки прямо на пол в прихожей.
– Господи, какая тишина... – прошептала она.
Андрей сел рядом, обнял ее за плечи.
– Прости меня. Я должен был сразу ее раскусить.
– Ты не виноват. Мы просто нормальные люди, которые верят родным. Трудно поверить, что кто-то может так нагло врать, глядя в глаза.
– Знаешь, – Андрей задумчиво посмотрел на дверь. – Я думаю, она нескоро появится. Обиделась смертельно.
– И слава богу, – выдохнула Наталья. – Пусть обижается. Зато у нас теперь есть официальное право не открывать дверь, если она придет без звонка.
Они сидели на полу, уставшие, но свободные. Квартира требовала генеральной уборки. Обои в коридоре нужно было менять или заклеивать. Ковер в гостиной был залит соком. Но это были мелочи. Главное, что кошмар закончился.
Вечером позвонила свекровь. Андрей, увидев имя на экране, просто отключил звук и перевернул телефон.
– Потом, – сказал он. – Сегодня мы отдыхаем.
Наталья встала, пошла на кухню и выбросила в мусорное ведро остатки пригоревшей каши, засохший пластилин и обломки игрушечного меча. Потом она достала из шкафа бутылку хорошего вина, которую берегла для особого случая, и два бокала.
– За границы, – сказала она, чокаясь с мужем. – И за то, чтобы уметь говорить «нет».
Лариса действительно не появлялась полгода. Она демонстративно не поздравляла брата с днем рождения, писала жалобные посты в соцсетях о предательстве близких, но Наталью и Андрея это уже не трогало. Они знали правду. И знали цену этой правде – пятнадцать тысяч рублей и три дня нервотрепки. Не так уж дорого за спокойную жизнь.
Когда через шесть месяцев Лариса позвонила снова, голос ее был сладким, как патока:
– Андрюш, привет! Слушай, тут такое дело, мне в парикмахерскую надо, буквально на часик...
– Привет, Лара, – перебил ее Андрей. – Мы заняты. И на следующей неделе тоже. И через месяц. Найми няню.
И положил трубку.
Наталья, услышав этот короткий разговор, улыбнулась и продолжила читать книгу. Жизнь наконец-то вошла в свою колею, и сворачивать с нее ради чужих прихотей они больше не собирались.
Спасибо, что уделили время этой истории. Будем рады, если вы подпишетесь на канал и оставите свой лайк.