До 1961 года этот человек работал в Кировской области. Дослужился до начальника отдела снабжения на железной дороге. И даже выхлопотал себе медаль «За победу над Германией». Но всё рухнуло весной того же года. Когда совершенно случайно на улице города Кирова его узнал выживший свидетель тех деяний, которые Гурвич Григорий Моисеевич творил во время Великой Отечественной войны...
Одной из самых страшных банд карателей, действовавших на советских оккупированных территориях, был батальон 667 «Шелонь». Всего на их счету жизни почти миллиона жителей Псковской и Новгородской (тогда Ленинградской) областей. Командовал им бывший командир Красной Армии немец по национальности Александр Рисс. Ещё до войны его уличили в шпионаже в пользу Германии, но доказать всё не сумели и отпустили. А летом 1941 года он уже был со «своими».На следующий год по заданию оккупантов начал формировать отряд карателей, которые бы занимались уничтожением партизан. Так появился «Шелонь». Командир батальона отличался самыми необузданными выходками в отношении мирного населения.
Под стать ему был его «правая рука» Григорий Моисеевич Гурвич, или, как он называл себя – Григорий Матвеевич Гуревич.
Он попал в плен летом 1941 года под Нарвой. С первых дней и даже часов в нём поселился животный страх того, что немцы могут его немедленно уничтожить. Согласно их расовой теории нацизма. Ведь он был чистокровным евреем, чью национальность можно было без проблем «прочитать» даже по лицу. А он хотел жить любой ценой!
Поэтому и стал одним из самых первых добровольцев в «Шелони». Он выдал себя за украинца и говорил только на украинском языке, поскольку отлично знал его, живя под Харьковом. Чтобы оккупанты даже мысли не допускали о его нелояльности, каратель старался действовать как можно жёстче. Внутренне он как бы «откупался» от своей смерти чужими жизнями, так ему тогда казалось. И потом – он упивался властью.
Даже сам Рисс однажды попенял Гурвичу. По законам войны – если при расстреле ружьё даёт осечку, приговорённого отпускают. Случилось так, что у предателя оружие трижды дало осечку! Но он всё равно расправился со стариком. Фантазии его в методах «физического воздействия» были практически безграничны. И в будущем даже судей поражал цинизм, с которым он рассказывал подробности. Так одна из свидетельниц рассказала, что в её присутствии он подвешивал мужчину за его «достоинство» на верёвку. В ответ Гурвич гневно возмутился, что это была совсем не верёвка, а ремешок! И таких «мелких неточностей», которые его возмутили, на процессе было много.
А пока Григорий во всю силу своих физических возможностей действовал карателем. Начал он действовать с ликвидации своего товарища. Тот записался в батальон в надежде сбежать. А когда готовилась карательная операция против жителей одной из деревень, устроил себе самострел, чтобы не участвовать в страшном деле. О его поступке немцев уведомил Гурвич. И он же первым вызвался, когда немцы искали того, кто бы ликвидировал «предателя».
Григория вообще не волновало – был ли перед ним раненый красноармеец, старик или ребёнок. Предатель дослужился до фельдфебеля и четыре раза был награждён оккупантами. Особенно ценил редкую для добровольных помощников немцев медаль «За зимнюю кампанию на Востоке 1941/42».
Активно участвовал «Гуревич» и в провокациях батальона против сельских жителей. Каратели одевались в гражданскую одежу, приходили в деревню под видом партизан и просили еды. Потом рассказывали, что идут взрывать железную дорогу, только вот им бы проводников из местных ребят. Молодёжь рвалась помочь партизанам. Их благодарили, а потом появлялся Гурвич и объявлял правду. И тут же со своими подручными расправлялся с молодыми ребятами.
В 1943 году «Шелонь» перебросили в Данию, в надежде защиты берегов от союзников СССР. Но каратели совсем не собирались воевать с регулярной армией и разбежались. Гурвич-Гуревич решил вернуться в Союз. Он оказался в фильтрационном лагере. И сумел быть убедительным доказывая, что страдал как еврей всю войну в плену. Даже те, кто служили в СМЕРШ и видели в войну самые разные случаи, с трудом могли бы поверить, что еврей, у которого оккупанты прикончили жену и трёх дочерей, пойдёт к ним же служить! Он два года отслужил переводчиком в военной комендатуре Лейпцига.
Когда закончились боевые действия, он поехал туда, где его вообще не знали – в Кировскую область. Устроился работать в управление железной дороги и постепенно рос в должностях. Получал грамоты и премии. А в 1957 году выхлопотал себе, как инвалиду (ранение было получено на самом деле в бою с партизанами) и фронтовику медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»
С наступлением мира в стране были образованы особые отделы по поиску карателей. Формировали штат из сотрудников СМЕРШ и фронтовиков. Всякий, кто помогал оккупантам расправляться со своими же соотечественниками, должен был быть найден и наказан по закону. И конечно поиски по батальону «Шелонь» были в числе приоритетных.
Возможно Гурвич и смог бы затаиться. Но во второй половине 50-х годов чекисты стали активно привлекать для поисков общественные группы поддержки. Особенно это касалось местностей, где творили свои преступления каратели. Разыскивали и Григория. Но он как сквозь землю провалился. Пока одна из его чудом выживших жертв не опознала его в случайном прохожем на улице в Кирове.
... Бывшего карателя арестовали. На следствии он всячески пытался скрыть, чем занимался с августа 1941 по июль 1942 года. Рассказывал, что до конца войны мыкался в лагерях военнопленных, даже попытался бежать. Только вот удивительно, что такого узника, да ещё с ярко выраженной семитской внешностью «добрые немцы» почему-то даже не думают наказывать!
Открытое судебное заседание началось 26 февраля 1962 года. Военный трибунал Ленинградского военного округа проводил его в Доме культуры в Новгороде. Его транслировали по громкой связи на улицу. Там, в холоде, стояло ещё множество людей, потрясённо слушая Гурвича. Вместе с ним судили ещё одного карателя батальона. Но тот не обладал столь внушительным и разнообразным списком преступлений. К тому же был серьёзно болен и поэтому не вызывал особого внимания.
Когда же заговорил Григорий Моисеевич, даже судей потрясло его поведение. Он говорил спокойным, тихим голосом. Одинаково ровно рассказывал о своём образовании и о том, что творил в местах своей «службы» в батальоне «Шелонь». На вопрос судьи, зачем он так поступал, Гурвич спокойно пояснил – как еврей, он может не прожил бы в плену и дня. Пусть он всё это совершил, но по большому счёту ни о чём не жалел. Двадцать лет, на которые он продлил себе жизнь по его мысли того стоили.
Данные о процессе публиковали в газетах. С разных концов страны пошли письма от представителей еврейской национальности. Они просили разрешить лично им привести в исполнение приговор двойному предателю – своей Родины и своего народа. Евреи были потрясены.
2 марта в 13.30 минут по местному времени после возвращения из совещательной комнаты суд огласил приговор – высшая мера наказания. Присутствующие в зале и на улице люди захлопали. Предатель внешне на приговор никак не прореагировал.
Ещё больше интересных историй в моём 📕Телеграм-канале. Обязательно загляните
Розыскное дело по всем карателям батальона «Шелонь» составило 12 увесистых томов, которые в наши дни хранятся в архиве Новгородского управления ФСБ. Дело Гуревича-Гурвича выделили отдельно. Оно составило пять домов и хранится тоже в управлении ФСБ, только по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Впервые оно было представлено для ознакомления историкам только в средине 2023 года.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.