В продолжение темы о пореформенном Ростове-на-Дону.
В последнее время Ростов-на-Дону с некоторой завистью смотрит на обгоняющую его соседнюю Кубань и ее центр Краснодар. Звучат сожаления, что области и городу как-то не везет, как начальник, то не совсем тот, что хотелось бы. Это не всегда справедливо, но невольно думается, глядя на статистику, нет ли тут сглаза и порчи.
14 сентября 2013 г. на ул. Большой Садовой у здания Городской думы открыт памятник Андрею Байкову. Он занимал пост городского главы в две каденции – в 1862-1869 и 1884-1889 гг. Ему ставят в заслугу развитие городского коммунального хозяйства, судоходства по реке Дон, содействие открытию банков и бирж, культурных учреждений. И резюмируется – при нем город превратился в жемчужину Юга России. Справедливости ради надо отметить, что аналогичные мероприятия по благоустройству осуществлялись по всей стране в рамках глобального процесса индустриализации и модернизации. Вложение денег в проекты делали иностранные и отечественные коммерсанты. В задачу управы входило заключение договоров, не нарушающих права города. Сам он, как глава города, заказал себе, как подрядчику, прокладку водопровода. О конфликте интересов, да еще в нашей глуши никто не слышал. При Байкове к устройству телефонной сети в Ростове было привлечено общество Г.К. Зигеля. В дальнейшем городское самоуправление, уже после ухода Байкова и его команды, расценивало условия соглашения как кабальные.
Вслед за официальной оценкой следуют и многочисленные публикации, связанные с его именем и периодом его хозяйственной и общественной активности. Правда, в ряде публикаций в СМИ, посвященных Байкову, упоминается, что, как всякая мощная историческая фигура, он вызывает противоречивые отзывы. Современники, причастные к деловой и общественной деятельности, непременно подчеркивали способность Байкова делать деньги из всего, вплоть до воздуха. Но это был типаж капиталиста-хищника, выгораживающего для себя пространство охоты и эксплуатирующего его монопольно. Для этого его и влекло на выборные должности, открывающие доступ к распоряжению общественной собственностью. Из Байкова, выпускника Харьковского училища правоведения, получился ловкий и грамотный коммерсант, который проводил сделки юридически безупречно, но с прибылью исключительно в своих интересах.
В своих мемуарах «Воспоминания: От крепостного права до большевиков» оставил немало зарисовок, связанных с Байковым, барон Николай Егорович Врангель, отец будущего вождя Белого движения. Он был назначен в 1878 г. в Ростов-на-Дону представителям Русского общества пароходства и торговли (РОПиТ). Сам Врангель-младший в те времена учился в гимназии. Семья занимала дом на Казанском (ныне - Газетном) переулке.
Н.Е. Врангель назвал ростовского главу замечательно умным человеком, но дельцом в худшем значении этого слова. Уже в 1860-е гг. он сумел сделать для города много хорошего, хотя он свое официальное положение использовал довольно щедро для собственной выгоды. Это подтверждается целым рядом свидетельств современников. К.Л. Скальковский в 1891 г. писал, что в Ростове Байков начал с «организации на Азовском море Общества обработки животных продуктов для вывоза за границу. Общество, как известно, "обработало" только своих акционеров». После личного коммерческого успеха, заручившись поддержкой влиятельных лиц, Андрей Матвеевич был избран на пост главы города в 1862 г. В первый раз.
Нарушения, допущенные Байковым, перечислены в анонимном письме на имя Наказного атамана, автором которого, по мнению войсковых чиновников, был гласный думы Ткачев, говорилось, что «все его [Байкова] действия направлены к осуществлению личных интересов», что своей «ловкостью и вкрадчивостью Байков умел очаровать начальственных лиц», «самовольно обращался с суммами Сиротского суда, использовав их для оплаты собственных долгов по векселям», казенные суммы (сбор за бланки паспортов) тратил на городские нужды, а городские имущества сдавал в аренду или передавал в собственность без торгов и согласия городского общества; установил произвольный сбор с приезжавших на базар. Но письмо это было написано в 1895 г. уже после смерти Байкова.
А при жизни голоса возмущения раздавались вяло. Байков умело нейтрализовал несогласных, нанося удар по их уязвимым местам. Он обеспечил себе поддержку других воротил. По словам Врангеля, они были высижены одной наседкой, и все были похожи на нее во всех отношениях. Члены Городской думы были стадом овец, выбираемых по приказу отцов города и выполнявших все их желания.
Но все же число жалоб в столицу достигло ненормальных размеров, и министр внутренних дел А.Е. Тимашев прислал двух инспекторов - действительного статского советского Кладницкого и статского советского Грузинского. Они собрали сведения на основе бухгалтерских книг и показаний служащих. Особая комиссия в составе чиновников Министерства внутренних дел и государственного контролера под председательством действительного тайного советского Анисимова нашла 36 пунктов нарушений, в т. ч. подлоги. По представлению министерства в 1869 г. Александр II отстранил Байкова от должности. Дело было отправлено в Одесскую судебную палату, но прокурор Иван Платонович Закревский – товарищ Байкова по юридическому училищу, в течение 10 лет препятствовал его прохождению. До решения о наказании так и не дошло, потому что со сменой монарха прегрешения Байкова в столице как бы забылись. В начале 1880-х было уже не до нечистого на руку главы. Тут царя взрывают, в столице свободно действуют нигилисты... Не до жуликов и проходимцев.
И дело представили к прекращению, хотя для этого необходимо было высочайшее повеление, но в Одессе это проигнорировали и решили сами.
Пока тянулось дело, Байков в 1881-1884 г. арендовал Кавказские минеральные воды. В фельетоне пера В. Михневича он назван неограниченным сатрапом, «водяным генералом», прославившимся способностью превращать «"целебные источники" в неиссякаемые источники алчной наживы для себя и всякого рода лишений, огорчений и притеснений для пациентов». Он «неуязвим и бессмертен», несмотря на критику в прессе. Кроме дороговизны услуг (задолго до Остапа он установил таксу на все объекты туриндустрии!) был уличен в разливе по бутылкам речной воды вместо нарзана.
Тем временем городским головой с 1874 по 1878 гг. был избран Аполлон Константинович Кривошеин (1833-1902). По отзывам Н.Е. Врангеля, он был птица той же породы, только не столь блестящего ума, как Байков. Но в Ростове Кривошеина не помнят и не чтят, хотя тот сделал отличную столичную карьеру, заняв пост министра путей сообщения в 1892-1894 г. при Александре III. Рекомендовал его С.Ю. Витте. Но даже этого прагматика коробила система поборов с купцов, установленная его протеже. Через два года разразился скандал, когда выяснилось, что Кривошеин поставлял лес для железнодорожного строительства из своих собственных имений и по завышенным ценам. Врангель называл и Байкова, и Кривошеина «ростовскими фокусниками».
Байков стал вновь городским головой в 1884 г. Во вторую каденцию он занимал должности не только главы города, но еще и председателя съезда мировых судей, председателя Коммерческого съезда и директора Кредитного общества. Процитируем Н.Е. Врангеля, который в этого время наблюдал Андрея Матвеевича вблизи: «Отношения с законом у отцов города были разработаны до мельчайших тонкостей. Когда Байков опять занял должность городского головы, он пожелал стать во главе Комитета донских гирл. Комитет должен был разработать меры по углублению устья Дона. Бюджет его исчислялся сотнями тысяч, поступавшими в казну города из денег, которые ежегодно платили проходящие через Ростов торговые суда. Деньги расходовались комитетом почти бесконтрольно, и должность привлекала не одного Байкова. Судьба попыталась было сыграть с вновь избранным городским головой Байковым злую шутку. Дело заключалось в следующем. Судовладельцы председателем Гирлового комитета сроком на три года выбрали некоего Ван дер Юхта, честного и независимого человека, который не пожелал, несмотря на оказываемое на него давление, уйти с должности председателя добровольно. Ничем не смущающийся Байков решил устроить новые выборы». В первый день Байкову не удалось провести нужное решение. А на следующий день он представил Врангелю подписанный протокол, в котором противники переизбрания значились как отсутствовавшие. Большинство членов комитета было вечером им обработано и не хотело портить отношения с Байковым. Доказать факт мошенничества оказалось невозможным.
И опять Байков запускал руку в кассы учреждений, которые возглавлял, в данном случае, Гирлового комитета. Он «взял» из «полукопеечного сбора» (разновидность портового сбора) 10 000 руб. Временно исполняющий обязанности Екатеринославского губернатора флигель-адъютант барон В.П. Рокасовский, получив доклад о недостаче, распорядился начать следствие. Но приятель Байкова прокурор Закревский доложил начальству, что это всего лишь «бухгалтерский прием».
Байков гордился результатами своих трудов. Когда он добивался в правительстве, чтобы Ростовский порт оставался главным центром хлебоэкспорта (в то время государство развивало порт в Новороссийске), то в петиции, подписанной им, было сказано, что Ростов – город, назначенный самой его природой к коммерческому процветанию, благодаря «трудолюбию и энергии своих обывателей».
В 1887 г. Ростов-на-Дону с уездом, как и Таганрог, сменил административно-территориальную принадлежность, будучи переданным из состава Екатеринославской губернии в подчинение Донского войска. Теперь начальство было не в 400 верстах, а всего в 25, в Новочеркасске. Байкову не пришлось привыкать к новым обстоятельствам. Он уже тяжело болел. Его деньги позволили ему только умереть в красивом месте – в горах итальянского Тироля.
По утверждению Врангеля, после ухода Байкова решение городских вопросов стало более открытым. Зазвучала критика, некоторые члены думы публично признавали свои ошибки. Но этого было недостаточно. Дух Байкова продолжал витать в коридорах городской управы, ведь сменил его давний соратник во всех коммерческих начинаниях Иван Степанович Леванидов (1843-1906). В целях налаживания добрых отношений с наказным атаманом князем Н.И. Святополк-Мирским Леванидов организовал сбор средств для преподношения ему столового серебряного набора по случаю серебряной годовщины его свадьбы. Врангель опасался, что выйдет скандал. Но беспокоился зря. Атаман принял, правда, через княгиню, оставшуюся довольной подарком. А в войсковом правлении решили, что Ростов это хорошее приобретение.
В 1895 г. почитатели наследия Байкова решили отметить его память установкой портрета в зале городской думы. Недоброжелатели надеялись, что Петербург, зная репутацию покойного главы, прошение отклонит, но разрешение было получено. Однако магическим образом портрет дважды срывался с гвоздя на стене. Горожане решили, что это неспроста.
Устроим квест.
Похож ли памятник Байкову на Байкова?
Довлеет ли над городом наследие городского головы?