Утром в субботу я проснулась от запаха свежезаваренного кофе. Андрей уже встал и возился на кухне, напевая что-то себе под нос. Я потянулась, улыбнулась и пошла к нему. Три года мы вместе, и каждое утро он старался делать мне приятное – то кофе принесёт в постель, то завтрак приготовит. Обычный мужчина, работящий, заботливый. Я его любила всем сердцем.
– Доброе утро, красавица моя, – Андрей обнял меня за талию и поцеловал в макушку. – Сегодня к маме поедем? Она вчера звонила, просила заехать.
Я невольно поморщилась. Валентина Петровна, моя свекровь, с самого начала нашего знакомства смотрела на меня как на врага. Что я ни делала – всё не так. Пирог испеку – пересушенный. Уберу в доме – пыль где-то оставила. Костюм мужу куплю – не того цвета. И это при том, что я всегда старалась быть вежливой, помогала ей, не спорила. Но ничто не помогало растопить лёд в её глазах.
– Хорошо, поедем, – согласилась я, хотя душа не лежала.
Андрей этого не замечал. Для него мать всегда была идеалом, образцом женщины. Он вырос без отца, Валентина Петровна одна его воспитывала, и сын боготворил её. Я понимала это и потому терпела. Не хотела портить отношения между ними.
После завтракa мы собрались и поехали. Свекровь жила в двухкомнатной квартире на окраине города. Встретила она нас как всегда – сына расцеловала, мне кивнула сухо.
– Проходите, проходите. Я борщ сварила. Андрюша, ты небось голодный?
– Мам, мы же только позавтракали, – засмеялся муж.
– Ну и что? Небось она тебя опять какой-нибудь ерундой накормила, – Валентина Петровна покосилась на меня. – Садитесь за стол.
Мы сели. Свекровь начала накладывать сыну полную тарелку, приговаривая, что он похудел, что выглядит уставшим. Мне положила еле-еле.
– Вам много не нужно, вы и так не худышка, – бросила она.
Я промолчала. Андрей тоже ничего не сказал, уже привык к маминым замечаниям в мой адрес. Мы поели в напряжённой тишине. Потом свекровь отправила сына в магазин – список у неё был приготовлен заранее, длинный.
– Андрюша, сходи, пожалуйста. А то мне тяжело сумки таскать, – попросила она жалобным голосом.
– Конечно, мам. Марин, ты тут побудешь?
Я кивнула. Осталась наедине со свекровью – худшего и представить было нельзя. Но делать нечего. Андрей ушёл, а Валентина Петровна принялась мыть посуду, игнорируя мои предложения помочь.
– Я сама. Вы только всё разобьёте или не так сложите.
Села я в комнате, взяла журнал со столика. Читать не получалось, мысли были совсем не о глянцевых страницах. Почему она так меня невзлюбила? Что я сделала не так? В какой-то момент зазвонил телефон свекрови. Она ответила и ушла в спальню, прикрыв дверь. Но не до конца.
– Алла, ну что мне делать с этой невесткой? – голос Валентины Петровны был полон возмущения. – Нет, ты не понимаешь! Она совсем не подходит моему мальчику!
Я замерла. Журнал выскользнул из рук. Встала тихонько и подошла к двери. Подслушивать нехорошо, знала. Но не могла удержаться.
– Да нет у неё ничего! Ни красоты особой, ни образования приличного. Работает в какой-то конторе простым бухгалтером. Да Андрей на кого угодно другого мог бы жениться! На умницах, на красавицах! А выбрал вот эту... посредственность.
Сердце ухнуло вниз. Слёзы подступили к глазам. Я же старалась, всегда была приветливой, готовила для них, убиралась...
– Она тебя приворожила! Нормальный мужик на такую не посмотрит! – продолжала свекровь, и в голосе её звучала такая убеждённость, что стало совсем тошно. – Я серьёзно, Алла. Он на неё смотрит как зомбированный какой-то. Вот раньше, до встречи с ней, сколько у него девушек было красивых! А эту встретил и сразу жениться вздумал. Ненормально это всё!
Я отшатнулась от двери. Руки тряслись. Приворожила? Господи, до чего же дошло! Хотелось разрыдаться, убежать, но ноги словно приросли к полу.
– Нет, я пыталась с ним разговаривать. Он слушать не хочет. Говорит, что любит. Любит! Что он в ней нашёл, ума не приложу. Может, правда к ворожее какой водила? Или сама что-то подсыпала? Я же вижу – он не в себе рядом с ней!
Больше слушать не было сил. Вернулась в комнату, села на диван. Руки дрожали так сильно, что пришлось сжать их в замок. Неужели она действительно так думает? Что я Андрея приворожила? Абсурд какой-то! Мы познакомились на работе, в соседних отделах трудились. Он сам ко мне подходил, сам приглашал на свидания. Влюбился, как говорил, с первого взгляда. А я в него тоже влюбилась – не сразу, постепенно. Хороший он был, искренний, весёлый. Разве это приворот?
Валентина Петровна вышла из спальни, посмотрела на меня оценивающе.
– Что сидите? Могли бы и помочь чем-то по хозяйству.
Я встала молча, пошла на кухню. Начала протирать стол, хотя он был чистым. Свекровь устроилась рядом, начала перебирать крупу в банке.
– Вот Андрей какой хороший вырос. Я одна его воспитывала, без мужика. Столько сил вложила, здоровья своего не жалела. А теперь вижу, как он от меня отдаляется. Вы его настраиваете против матери.
– Нет, Валентина Петровна, я никогда...
– Не надо! – резко оборвала она. – Я всё вижу. Раньше он каждый день звонил, приезжал часто. А теперь? Раз в неделю, и то если попрошу. Это всё ваше влияние.
Хотелось крикнуть, что неправда это. Что Андрей сам решает, когда к матери ехать. Что я даже настаиваю иногда, чтобы чаще навещал. Но промолчала. Знала – бесполезно спорить.
Андрей вернулся с полными сумками. Разложили продукты, попили чаю. Свекровь всё это время была мила с сыном и холодна со мной. Наконец мы собрались уезжать.
– Андрюша, приезжай почаще. Я скучаю, – Валентина Петровна обняла сына.
– Обязательно, мам.
В машине я молчала. Андрей спросил несколько раз, что случилось, но я отмахивалась – устала, мол, голова болит. Рассказать о подслушанном разговоре? Нет, это вызовет только ссору. Он маму защищать начнёт, скажет, что я неправильно поняла или придумала. Лучше промолчать.
Дома легла на диван, уткнулась в подушку. Слова свекрови прокручивались в голове как заезженная пластинка. Приворожила... нормальный мужик на такую не посмотрит... Так больно было, что хотелось выть. Неужели я правда настолько плоха? Может, она права, и Андрей заслуживает кого-то лучше?
Муж сел рядом, положил руку на плечо.
– Марин, ну скажи, что случилось? Вижу же, что ты расстроена.
– Всё нормально. Правда.
– Мама опять что-то сказала?
Я вздрогнула. Значит, он всё-таки замечал?
– Нет-нет, просто устала я.
Андрей вздохнул, но настаивать не стал. Ушёл на кухню готовить ужин. А я лежала и думала. Что делать? Смириться и терпеть дальше эти уколы? Но сколько можно? Или поговорить с мужем откровенно? Страшно было. Вдруг он действительно встанет на сторону матери?
Неделя прошла как в тумане. Я старалась вести себя как обычно, но настроение было на нуле. Андрей забеспокоился не на шутку.
– Марина, может, к врачу тебе сходить? Ты какая-то бледная, не ешь почти.
– Всё хорошо, Андрюш. Просто на работе много дел.
Но он не поверил. В пятницу пришёл домой с букетом цветов и билетами в театр.
– Вот, отдохнём с тобой. Давно не были нигде вместе.
Я улыбнулась благодарно. Действительно, надо взять себя в руки. Нельзя позволять чужим словам разрушать мою жизнь. Даже если эти слова от свекрови.
Спектакль был хорошим, романтичным. Андрей держал меня за руку, шептал комплименты. На обратном пути зашли в кафе. Сидели, разговаривали обо всём и ни о чём. Он был таким внимательным, заботливым. И тут я поняла – нет никакого приворота. Есть просто любовь. Настоящая, взаимная.
– Андрей, можно тебя о чём-то спросить?
– Конечно, солнышко.
– Ты правда меня любишь? Не жалеешь, что женился на мне?
Он удивлённо посмотрел на меня.
– С чего вдруг такие мысли? Марин, ты самая лучшая! Я каждый день благодарю судьбу, что ты у меня есть.
– Просто... я не красавица. И работа у меня обычная. Может, ты мог бы найти кого-то лучше?
Андрей нахмурился.
– Кто тебе такое в голову вбил? Мама?
Я замялась. Он взял меня за руку.
– Марина, я знаю, что мама бывает... резкой. Она очень ко мне привязана, тяжело ей принять, что я уже взрослый, что у меня своя семья. Но это её проблемы, не твои. Я люблю тебя именно такой, какая ты есть. Ты умная, добрая, красивая. И мне никто другой не нужен.
Слёзы покатились по щекам. Он обнял меня.
– Прости её, пожалуйста. Она привыкнет со временем. Просто дай ей время.
Я кивнула, уткнувшись ему в плечо. Но внутри сомнения грызли. Пройдёт ли это? Или всю жизнь придётся терпеть колкости и обвинения?
Прошло ещё две недели. Валентина Петровна звонила почти каждый день, приглашала в гости. Андрей ездил один несколько раз, я отказывалась под разными предлогами. Боялась снова услышать что-то обидное.
Но в одну субботу он настоял, чтобы я поехала с ним.
– Мама обижается, что ты не приезжаешь. Говорит, что избегаешь её.
– Но я...
– Пожалуйста, Марин. Ради меня.
Я согласилась. Приехали. Свекровь встретила нас более приветливо, чем обычно. Даже улыбнулась мне.
– Заходите, заходите. Я пирог испекла.
За столом разговор как-то сразу не заладился. Валентина Петровна всё время расспрашивала сына о работе, делах. Меня словно не замечала. Потом вдруг посмотрела на меня внимательно.
– А вы, Марина, когда детей рожать собираетесь? Три года уже замужем, пора бы.
Я поперхнулась чаем. Андрей нахмурился.
– Мам, это наше дело.
– Как это ваше? Я бабушкой хочу стать! Или она вообще рожать не планирует? Карьеру, небось, строит? – в голосе появились язвительные нотки.
– Валентина Петровна, мы с Андреем ещё обсуждаем...
– Обсуждаем, обсуждаем! Нечего обсуждать-то! Молодые, здоровые. Рожайте уже!
Андрей встал из-за стола.
– Мам, хватит. Мы сами решим, когда нам детей заводить. Это не твоё дело.
Валентина Петровна побледнела.
– Как это не моё? Я твоя мать!
– Именно. Мать, а не жена. И не указывай нам, что делать.
Свекровь встала, схватилась за сердце.
– Вот видишь! Она тебя против меня настроила! Родную мать не слушаешь!
– Никто меня не настраивал! – повысил голос Андрей. – Я сам вижу, как ты к Марине относишься! Думаешь, я слепой? Ты её с первого дня не приняла, цепляешься по любому поводу!
– Она не подходит тебе! – выкрикнула Валентина Петровна. – Обычная какая-то! На таких не женятся!
Я застыла. Вот оно. То, что она думала всё это время, наконец вылилось наружу.
Андрей посмотрел на мать с каким-то новым выражением лица. Разочарованием.
– Мам, я не могу поверить, что ты это говоришь. Марина – моя жена. Я её люблю. И если ты не можешь это принять, то это твоя проблема, не наша.
– Андрей...
– Нет, мам. Хватит. Я всю жизнь старался тебе угодить. Но моя семья – это Марина. И если придётся выбирать между вами, я выберу жену.
Валентина Петровна опустилась на стул. Лицо её стало серым.
– Ты не можешь так говорить. Я же всё для тебя...
– Знаю, мам. И я тебе благодарен. Но это не даёт тебе права унижать мою жену.
Мы уехали молча. В машине Андрей взял меня за руку.
– Прости. Надо было раньше это сделать.
– Ты не обязан был выбирать.
– Обязан. Потому что люблю тебя. И никакого приворота не было и нет. Просто любовь.
Я вздрогнула.
– Ты знал?
– Слышал краем уха, когда мама с подругой разговаривала по телефону в прошлый раз. Хотел сам поговорить с ней, но ты просила не вмешиваться. Вот и терпел. А сегодня не выдержал.
Мы приехали домой. Я обняла мужа.
– Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что выбрал меня.
– Я всегда буду выбирать тебя.
Несколько дней свекровь не звонила. Андрей переживал, но я видела, что он твёрд в своём решении. На четвёртый день раздался звонок. Валентина Петровна просила приехать. Одного Андрея.
Он вернулся через два часа. Сел рядом со мной, обнял.
– Мама извинилась. Сказала, что была неправа. Просила передать тебе, что хочет попробовать начать заново.
Я не знала, что ответить. Верить или нет? Но Андрей смотрел с такой надеждой, что не могла отказать.
– Хорошо. Попробуем.
Следующая встреча со свекровью была напряжённой. Валентина Петровна была скована, я тоже. Но она старалась. Спрашивала о моей работе, даже интересовалась, как я готовлю некоторые блюда. Андрей сидел довольный, что его любимые женщины хоть как-то пытаются найти общий язык.
Потом был ещё один визит. И ещё один. Отношения налаживались медленно, с трудом. Валентина Петровна всё ещё иногда позволяла себе колкости, но уже не так откровенно. Я научилась не принимать их близко к сердцу.
Однажды она призналась мне на кухне, пока Андрей смотрел телевизор:
– Знаешь, Марина, я правда боялась тебя. Боялась, что отберёшь у меня сына. Он же у меня один. Всю жизнь только для него и жила.
– Валентина Петровна, я не отбираю его. Просто теперь он принадлежит не только вам.
Она кивнула.
– Понимаю. Трудно принять, но понимаю. Прости меня за всё, что говорила. И за то, что думала. Про приворот и всё такое... Глупости это всё.
Я улыбнулась.
– Да, глупости.
– Ты хорошая девочка. Андрей не ошибся с выбором.
Эти слова дались ей нелегко, я видела. Но она сказала их. И это было важно.
Мы не стали лучшими подругами со свекровью. Но научились уважать друг друга. Она приняла, что сын вырос и у него своя семья. А я приняла, что Валентина Петровна всегда будет важной частью жизни Андрея. И это нормально.
Через год я забеременела. Валентина Петровна была счастлива. Помогала мне, давала советы – уже без колкостей и упрёков. Когда родилась дочка, свекровь прибежала в роддом первой. Плакала от счастья, держа внучку на руках.
– Вот она какая красавица! Вся в тебя, Мариночка, – сказала она мне.
Я была удивлена. Она впервые назвала меня ласково.
– Спасибо, Валентина Петровна.
– Может, будешь звать меня просто мамой? – робко спросила она.
Я кивнула, не сдержав слёз.
– Хорошо... мама.
Андрей стоял рядом, обнимая нас обеих. Его семья наконец стала единой. Без приворотов, без обид. Просто любовь, терпение и желание быть вместе.
Вечером, когда все ушли, я лежала в палате и думала о том, как всё изменилось. От ненависти к принятию. От боли к пониманию. Это был долгий путь, но мы прошли его. И теперь у нашей дочки будет любящая бабушка. А у меня – семья. Настоящая, пусть и не идеальная, но родная.
Никаких приворотов не существовало. Была только любовь моего мужа, которую я заслужила просто тем, что была собой. И этого оказалось достаточно.