Фамилия иногда работает как билет без обратного рейса. Тебя сажают в первый класс, открывают двери, улыбаются заранее — и при этом никто не спрашивает, куда именно ты летишь. Так начинается жизнь Бориса Ельцина-младшего. Не с выбора, не с ошибки, не с мечты — а с фамилии, от которой невозможно сбежать.
Его назвали Борисом не случайно. Это не просто имя, а штамп, ожидание, намёк на продолжение. Внук первого президента России появился на свет в мире, где всё уже было решено: где жить, с кем общаться, какие двери будут открываться без стука. Только вот в этом мире почти не нашлось места для самого человека — без приставки, без родословной, без тяжёлого шлейфа прошлого.
Детство у него было не бедным — оно было отстранённым. Дед — в истории страны и в телевизоре, мать — в политике и закулисье, отец — вычеркнут из биографии так же легко, как строчка из черновика. Вокруг — няни, охрана, перелёты, правильные школы. Снаружи — идеальная картинка. Внутри — тишина, в которой ребёнок быстро привыкает быть гостем в собственной жизни.
Такие дети рано понимают главное: стараться необязательно. Всё уже случилось до тебя. Нужно просто не мешать фамилии работать. И Борис этому научился блестяще. Он не бунтовал, не ломал систему, не уходил в протест. Он выбрал самый простой маршрут — плыть, не задавая вопросов о берегах.
Учёба за границей, возвращения в Москву, снова Европа — калейдоскоп мест без привязки. Менялись города, школы, компании, но ощущение оставалось одним и тем же: жизнь где-то рядом, но не внутри. Когда нет необходимости что-то завоёвывать, исчезает азарт. А вместе с ним — и вектор.
Очень рано рядом с ним появились люди, для которых фамилия была валютой. В Британии, где русская «золотая молодёжь» собиралась в собственные анклавы, он оказался своим. Высокий, обеспеченный, с громким бэкграундом — идеальный участник вечеринок, идеальный герой светских хроник. Не лидер, не создатель — фигура присутствия.
И вот здесь начинается главный парадокс его жизни. Чем громче фамилия, тем тише сам человек. Про него много знали — но почти ничего не могли сказать. Нет профессии, нет дела, нет истории, которую можно было бы пересказать в двух предложениях. Только контуры: тусовки, романы, попытки «что-то сделать», которые растворялись, не оставляя следа.
С самого начала он жил так, будто взросление — это опция, а не необходимость. И эта установка стала фундаментом всего, что произошло дальше.
В какой-то момент его жизнь стала напоминать бесконечный afterparty. Не ночь — а именно затянувшееся «после», когда музыка ещё играет, но смысла в танцах уже нет. Борис Ельцин-младший оказался в этой зоне очень рано — и, кажется, так из неё и не вышел.
Британский период стал для него точкой входа во взрослую жизнь. Там, где русская фамилия звучала экзотично, почти аристократично, а прошлое страны превращалось в элемент светской биографии. Он был не просто богатым русским — он был тем самым Борисом. Внуком. Наследником. Персонажем, рядом с которым приятно появляться на фото.
Женщины появлялись легко и исчезали так же быстро. Красивые, заметные, из правильных кругов. Список его романов читается как подборка светской хроники нулевых: Шахри Амирханова, Жанна Агагишева, Елена Максимова, Олеся Сенченко. Каждая — с фамилией, с бэкграундом, с потенциалом «серьёзной истории». Но ни одна — с продолжением.
Это были не отношения, а эпизоды. Как клипы: ярко, дорого, без сюжета. В каждом новом романе будто бы ожидали развязку — свадьбу, семью, устойчивость. Но каждый раз всё обрывалось на одном и том же месте. Без драм, без скандалов. Просто — расхождение. Как будто кто-то каждый раз выключал свет.
Со стороны могло показаться, что он живёт мечтой. Деньги, свобода, молодость, красивые лица вокруг. Но именно в этот период стало особенно заметно: за всей этой картинкой нет центра. Нет того, ради чего хочется просыпаться утром. Нет точки, где можно сказать: «Вот это — моё».
Он несколько раз пытался выйти из образа вечного тусовщика. Были разговоры о бизнесе, о кино, о продюсерстве. Компания Timedale Entertainment, участие в кинопроектах, мелькание рядом с известными режиссёрами. Всё выглядело правильно — названия, связи, заявления. Но ни один из этих проектов не стал событием. Они не провалились громко — они просто исчезли.
Это важный момент. У него не отнимали возможности. У него не было внешних врагов или давления. Всё было доступно. Но без внутреннего запроса любая возможность превращается в декорацию. Деньги могут оплатить старт, но не могут заменить мотивацию. А с ней, судя по всему, всегда было сложно.
Пресса в это время работала исправно. Заголовки сменяли друг друга с завидной регулярностью: новый роман, очередная вечеринка, слухи о бизнесе, намёки на расставание. Из этого складывался сериал без развития. Каждая серия — как предыдущая. Смотришь и понимаешь: финала не будет.
Самой показательной попыткой «повзрослеть» стал бизнес-проект с горнолыжным курортом. Амбиции были большие: новое место силы, инвестиции, громкие обещания. Итог — провал. Деньги ушли, проект схлопнулся, энтузиазм закончился. И впервые стало ясно: фамилия не спасает от реальности.
После этого вокруг него стало тише. Не исчезли деньги — исчезло доверие. Даже в семье. По слухам, именно тогда отношения с бабушкой, Наиной Иосифовной, дали трещину. Человек, который долго смотрел на внука с теплом и надеждой, вдруг отстранился. Не публично, без заявлений. Просто — дистанция. Самый болезненный сигнал из возможных.
И вот здесь образ «вечного мальчика» перестал быть умилительным. Потому что возраст шёл, а сценарий не менялся. Он всё ещё жил так, будто впереди бесконечный запас времени. Будто серьёзные решения можно отложить ещё на год. Или на два. Или «потом».
Но «потом» почему-то не наступало.
Когда возраст перевалил за тридцать, в его биографии появился новый жанр — интервью с ноткой осознания. Аккуратные формулировки, спокойный тон, правильные слова про усталость от тусовок и желание «чего-то настоящего». Он говорил так, будто сам удивлялся собственному прошлому. Как человек, который долго смотрел кино о себе со стороны — и вдруг решил выйти из зала.
На публике возник образ почти взрослого Бориса Ельцина-младшего. Не прожигателя жизни, а человека в поиске опоры. Он всё ещё не называл конкретных планов, но звучал убедительно: меньше вечеринок, больше спорта, интерес к работе, попытка выстроить личное. Казалось, ещё немного — и этот переход действительно случится.
Но взросление — это не слова. Это ритм жизни, который меняется. А ритм у него оставался прежним.
После очередных расставаний в его жизни появилась сербская модель Тамара Лазич. История выглядела иначе, чем предыдущие. Сдержанность, отсутствие показного хайпа, спокойные совместные выходы. Семья приняла её. Впервые за долгое время рядом с ним была женщина, с которой он не выглядел героем светской хроники — скорее, человеком из закрытого круга.
На какое-то время возникло ощущение, что он всё-таки нашёл баланс. Без скандалов, без показной роскоши, без привычного мелькания в таблоидах. Но и эта конструкция оказалась временной. Они расстались тихо, почти незаметно. Ни объяснений, ни последствий. Как будто ещё одна глава была просто вырвана из книги.
Затем была Ольга — внучка Олега Ефремова. Союз, который со стороны казался почти символическим: политическая династия встречается с театральной. Два громких имени, две эпохи, два мира. Но и здесь не возникло ничего, кроме разговоров. Фамилии соприкоснулись — люди нет.
С этого момента стало окончательно ясно: дело не в женщинах. И не в обстоятельствах. Проблема — в отсутствии внутреннего решения. Он как будто всё время оставлял себе запасной выход. Не ставил точку, не брал ответственность, не позволял жизни закрепиться.
Журналисты это почувствовали первыми. Любая новая спутница рядом с ним перестала вызывать интерес. Реакция стала вялой, почти автоматической: «очередная». Даже появление Веры Гоппен, а позже Ангелины Браун, не изменило тон. Несколько фотографий, пара догадок — и пустота. Публика больше не ждала продолжения.
Это опасный момент для любого публичного человека. Когда к тебе перестают относиться серьёзно. Не критикуют, не обсуждают — просто не верят. Любое заявление о переменах звучит как дежавю. Любое обещание — как реплика из старого сценария.
Он по-прежнему много говорил о планах. О бизнесе. О проектах, которые «пока не время раскрывать». Формулировки были обтекаемыми, как будто специально лишёнными конкретики. Ни отраслей, ни цифр, ни результатов. Только процесс. Вечный процесс без результата.
И чем дальше, тем отчётливее проступал главный мотив его жизни — отсрочка. Отсрочка решений, ответственности, взрослости. Будто он всё ещё ждал момента, когда кто-то скажет: «Теперь можно начинать по-настоящему». Но такого сигнала не существует.
К сорока годам жизнь обычно предъявляет счёт. Не обязательно в форме катастрофы — иногда просто в виде тишины. У Бориса Ельцина-младшего наступил именно этот вариант. Без скандалов, без падений, без громких провалов. Он просто исчез с радаров.
Про него перестали писать. Не потому что случилось что-то хорошее или плохое — а потому что больше нечего было фиксировать. Для человека с такой фамилией это самый тревожный сценарий. Громкое имя живёт, пока вокруг есть ожидание. Когда ожидание умирает, остаётся пустота.
Он живёт за границей. Иногда появляется в соцсетях знакомых. Всё тот же спорт — футбол, хоккей, компания старых друзей. Это выглядит как островок стабильности, но на самом деле — как последняя связь с прошлым. Со временем, когда дед ещё был жив, когда фамилия означала присутствие в центре истории, а не на её обочине.
Про его «бизнес» известно ровно ничего. Он сам говорит, что помогает искать инвесторов, участвует в проектах, консультирует. Формулировки универсальные, как визитка без должности. Никаких деталей, никаких кейсов, никаких результатов, которые можно было бы проверить. Это даже не туман — это отсутствие контура.
Самое показательное — его отношения с семьёй. Мать, Татьяна Юмашева, по-прежнему активна, публична, участвует в дискуссиях, пишет, высказывается. Но сына в этой картине почти нет. Он не присутствует в её риторике, как будто выпал из общего нарратива. Бабушка, Наина Иосифовна, и вовсе отстранилась. Без объяснений. Без комментариев. Иногда молчание говорит громче любых слов.
Это болезненно, но логично. Семья, вложившая в него надежды, в какой-то момент просто перестала их артикулировать. Не из жестокости — из усталости. Потому что невозможно бесконечно ждать, когда человек наконец решит, кем он хочет быть.
И здесь история Бориса Ельцина-младшего перестаёт быть частной. Она становится типовой. Историей целого слоя людей, выросших в изобилии, но без навыка выбора. Им не приходилось бороться, ошибаться, вставать. За них уже всё сделали. А потом оказалось, что этот комфорт — ловушка.
Он мог быть кем угодно. Дипломатом. Предпринимателем. Политиком второго ряда. Медийной фигурой с внятной позицией. Даже актёром или продюсером — контакты позволяли. Но для всего этого нужен один элемент, которого у него так и не появилось: внутренняя необходимость.
Сейчас ему 44. Возраст, когда многие уже прожили несколько жизней — с ошибками, разводами, детьми, кризисами и победами. А он всё ещё живёт в режиме ожидания. Будто впереди есть некий старт, который вот-вот объявят. Но старт был давно. Просто он на него не вышел.
И в этом нет злорадства. Нет желания осуждать. Есть только ощущение упущенного времени — не из-за обстоятельств, а из-за отсутствия выбора. Потому что даже если тебе вручили все ключи, дверь всё равно открывается изнутри.
История Бориса Ельцина-младшего — не про падение и не про провал. Это история про пустоту, которая возникает там, где никто не научил жить без фамилии. Про человека, который всё время был «кем-то», но так и не стал собой.
Он может изменить всё. Теоретически — да. Возраст ещё позволяет. Но чем дальше, тем очевиднее: главное решение он всё время откладывал. А жизнь не любит тех, кто бесконечно живёт в режиме «скоро».
История Бориса Ельцина-младшего — это не сенсация и не сплетня. Это напоминание. О том, что стартовые возможности не заменяют смысла. Что фамилия — не профессия. И что взрослость — это не возраст, а момент, когда перестаёшь ждать разрешения жить.
Он так и остался внуком.
А мог бы стать человеком.
Если вам интересны такие разборы — без глянца, без истерик и без поклонов громким фамилиям — приходите ко мне в Telegram. Там я регулярно разбираю истории людей, которых мы вроде бы знаем, но почти никогда не понимаем до конца: шоу-бизнес, элиты, забытые персонажи и те, кого принято помнить однобоко.
Буду рад, если поддержите канал донатами — это помогает делать больше глубоких текстов и копать дальше.
И обязательно пишите в комментариях: кого ещё разобрать, где я промахнулся, с чем не согласен. Диалог здесь важнее аплодисментов.