Белый мужчина в современной Европе - это не социальная группа.
Это объяснительная записка.
Он появляется в любом сюжете сразу как виновный.
Если в кадре мигрант - это жертва обстоятельств.
Если в кадре белый - обстоятельства жертвы.
Социальная реклама выглядит одинаково:
белый мужик с лицом тракториста из фильмов Ларса фон Триера обязательно давит взглядом, дышит патриархатом, подавляет пространство и вообще ведёт себя так, будто лично бомбил Сирию по выходным.
Мигрант рядом - всегда в ореоле.
Если он толкается - он ищет себя.
Если он орёт - переживает травму.
Если он режет - не справился с интеграцией.
Если мигрант кого-то зарезал - суд строго нахмурится, выпишет условку, направит на курс «Как не резать людей в Европе» и обязательно уточнит, не обидел ли его кто-нибудь белый до этого.
Если белый сделал то же самое -
о, тут уже не стресс, а рецидив фашизма,
не преступление, а симптом системной белизны.
Тюрьма, публичная порка, колонка в Guardian и лекция о токсичной маскулинности от женщины, которая последний раз видела мужчину по Zoom.
Ипполит не знает, кто придумал мультикультурализм.
Но тот, кто его реализует, явно действует по техзаданию.
Там даже пункты читаются ясно:
- Хозяин - виноват.
- Гость - всегда прав.
- Если гость зарезал хозяина - значит, хозяин плохо встречал.
Причём исполняется это с размахом, как отдельный вид искусства.
Симфония абсурда, где дирижёр - НКО, а скрипки - суды.
Но вот начинается военная угроза.
И тут - магия.
Плакаты меняются.
Мигранты с белыми девушками испаряются.
Разнообразие куда-то девается, как деньги из еврофондов.
Теперь на плакатах - исключительно белые мужики.
Суровые, с автоматами, внезапно нужные.
И тут возникает неловкий вопрос:
а где же те самые «угнетённые»,
которые вчера, по версии рекламы, держали Европу на своих плечах?
А они - в стороне.
Им нельзя.
Им религия не велит.
Им вообще за этим сюда не приходили.
Воевать за непонятную страну - не входит в пакет услуг.
А вот воевать с ножом в магазине - это пожалуйста, тут опыт богатый, рефлексы отточены, мачете как продолжение руки.
Но защищать флаг, гимн и ценности -
это пусть делают белые лохи.
Они ж всё равно виноваты, им не привыкать.
И вот вчера белый мужик был мусор, нацист, ошибка истории,
а сегодня - внезапно герой, защитник, последний резерв.
Европа смотрит на него честными глазами и говорит:
- Ты нам, конечно, не нравишься.
- Но если что - умри красиво.
И желательно - молча.