«Когда её руки пахнут чужими котами, а сумка — нашим будущим»
Кожаная вернулась, и от неё разило целым букетом чужих хвостов — шерсть колтунистого мейкуна, слюни корги и даже лёгкий налёт мальтипувой истерики. Троша, понюхав её рукав, зашипел: «Это пахнет предательством и… шампунем “Нежная лаванда”!». Луша трагически уставилась на сумку: «Там нет тунца, там ЧУЖИЕ ВОЛОСЫ!». Но тут из сумки выглянул не рыжий наглец, а пачка заработанных купюр — тех самых, что пахнут нашим будущим кормом, новым диваном и витаминами от колтунов. Мы замерли. «Я гладила их, чтобы гладить вас», — устало улыбнулась Кожаная. Троша тут же начал тереться о её ноги, перебивая лаванду своим авторитетом. А я подумала: пусть пахнет хоть драконом — лишь бы наши миски звенели. Ведь её любовь измеряется не запахами, а весом пакета с консервами. И этим пакетом она размахивала как флагом перемирия.
