В приёмной часто слышно одно и то же: «Хочу по‑быстрому. Поставьте укол, чтобы не тянуло — надо работать, детей возить, жизнь продолжать».
Автор текста — Трефилов Владимир Вадимович, фельдшер наркологии клиники «Свобода» в Нижневартовске.
Этот материал — о ловушке простых решений в теме, где простых решений не бывает: как устроено «зашиться», почему один запрет не заменяет реабилитацию, где прячутся риски и что работает, когда нужно не одноразовое «подлатать», а вернуть управляемую жизнь.
Что скрывается за словами «зашиться»
В быту так называют процедуры, которые «обрывают» связь с алкоголем. Чаще всего речь про дисульфирам — препарат, блокирующий фермент альдегиддегидрогеназу. Если выпить на его фоне, в крови копится ацетальдегид — токсичное промежуточное вещество. Реакция грубая: жар в лице и груди, тошнота, учащённый пульс, скачки давления, страх.
Вторая группа подходов — «размагнитить удовольствие»: налтрексон блокирует опиоидные рецепторы, и «кайфа» от алкоголя становится меньше. В обоих случаях обещание звучит привлекательно: «поставили барьер — желание утихло». На практике барьер — это максимум время на передышку. Если ничего больше не менять, «магнит» в голове и повседневности остаётся прежним.
Зависимость — не слабость характера, а перенастроенная биология плюс среда
Когда алкоголь становится привычной кнопкой «снять напряжение» или «уснуть», меняется сам способ, которым мозг отмечает значимое. Дофамин — химический маркер «важно» — начинает срабатывать на запахи, места, людей и часы, связанные с употреблением, чаще и сильнее, чем на обычные радости.
Центры самоконтроля устают: пауза между «хочу» и «сделал» короче, сон ломается, тревога и пустота растут. В международных рекомендациях это названо просто: расстройство, связанное с употреблением алкоголя (англ. AUD — Alcohol Use Disorder). Оно живёт не только в химии — в распорядке дня, в вечерних дырках, в маршрутах и диалогах.
Поэтому одиночный запрет на вещество не учит мозг получать «длинное» удовольствие, не возвращает сон и не меняет реакцию на стресс.
Где и почему «зашиться и забыть» даёт сбой
Сначала кажется, что получилось: тяга отступила, злость и страх улеглись. Через пару недель начинается тот самый «хвост» отмены — раздражительность, туман в голове, плохой сон, обвал мотивации.
Если к этому времени не собраны опоры, рука сама тянется к старым костылям: «для сна» — рюмка или сильное «успокоительное», «чтобы собраться» — ещё одна кнопка. Барьер не умеет спать за человека и не умеет говорить «нет» вместо него.
Дальше появляется замещение. Когда алкоголь перекрыт, психика ищет соседнюю дверь: азартные игры, бесконтрольные покупки, заедание, стимуляторы «для продуктивности», снотворные «чтобы выключиться». Схема та же: снять напряжение коротко и дорого вместо собрать опору длинно и дёшево.
Ещё одна ловушка — проверка. На дисульфираме это реально опасно для жизни: «три капли» могут закончиться реанимацией. На налтрексоне риск другой: «не вставило» — значит, надо больше. Так и случается «прорыв» доз, «трезвая» маскировка, а потом — быстрый уход в старый сценарий.
И, наконец, невидимые причины. Тревога, депрессивные эпизоды, синдром дефицита внимания и гиперактивности, травматический опыт — всё это подталкивает к химическим костылям. Без диагноза и терапии этих состояний запрет оказывается временным тампоном на месте, где течёт.
Что такое реабилитация, если её рассматривать без мифов
Реабилитация — это не «поговорим и отпустим». Это пересборка жизни без химической кнопки. Сначала — оценка, но не «сколько и когда», а шире: как устроен ваш день, что сбивает сон, в какой час накрывает тяга, что с давлением, пульсом, дыханием, какие лекарства уже на столе, что дома — в холодильнике, шкафчике, календаре.
Бывает, что половина «странностей» — от обезвоживания, дефицита витаминосодержащих веществ, «хвоста» от снотворных или плохого питания.
Потом — медицинская стабилизация. Не «туман» и не «усыпление», а полноценный отдых мозгу: сон на безопасных схемах, вода и соли (натрий, калий, магний), защита мозга тиамином (витамин B1), когда в истории есть алкоголь, выравнивание пульса и давления. По показаниям — фармакотерапия тяги: налтрексон или акампросат, чтобы не зависеть только от воли в самые тяжёлые часы.
Следующий слой — навыки. «Первый час при тяге» — заранее записанный план: вода, выйти из «алкогольной» комнаты или магазина, 15–20 минут ходьбы, дыхание с длинным выдохом, короткий звонок своему человеку.
«Вечер без вещества» — простой ритуал, который повторяется до автоматизма: тёплый душ, лёгкая еда, свет и тишина, «безэкранный коридор», сон.
Психотерапия — не про «переживите заново», а про то, как ловить автоматические мысли и менять поведение (когнитивно‑поведенческий подход), как связывать трезвые шаги с тем, что вам важно (мотивационное интервьюирование), как делать нужное даже в плохие дни (подход принятия и ответственности, ACT).
Не менее важно — перестроить среду. Дом, где «для гостей всегда есть», — это не поддержка. Окружение, где «не отказать», — это не друзья.
И всё это не «на укол» и не «на неделю», а с сопровождением: контрольные встречи, группы, «окно связи» в мессенджере для сложных часов, корректировка плана после первых «полётных дней» и первых «ям».
Где у кодировки своё место — и при каких условиях
Аверсивный запрет, который делает употребление опасным и крайне неприятным, — инструмент для импульсивных срывов, особенно «с первого бокала». Работает, когда человек мотивирован, семья — союзник, а безопасность — на первом месте.
Налтрексон уместен там, где срывы запускаются не «за столом», а внутри — на усталости, скуке, тревоге; когда важно, чтобы «не вставляло» и тяга остывала быстрее. Оба инструмента — только в связке с реабилитацией. Запреты дают время. Навыки делают результат устойчивым.
Как это устроено у нас
В «Свободе» начало всегда тихое. Смотрим на человека, а не на диагноз: как он живёт, чем дышит его день, какие «костыли» уже в ходу. Убираем то, что мешает мозгу и телу прямо сейчас.
Настраиваем сон без зависимых «снотворных», возвращаем воду и соли, защищаем мозг при алкогольной истории, выравниваем давление и пульс. Если нужен барьер — честно обсуждаем риски и правила, а не «вживляем на удачу».
Дальше собираем рутину, не похожую на наказание. Вечер — с предсказуемым началом и концом. «Первый час при тяге» — на бумаге и в телефоне, чтобы не торговаться с собой в разгар.
Психотерапевт — не для «прожить заново детство», а для практики «заметил — выбрал — сделал». Семья — не контролёр, а опора: вместе убираем «алкоголь для гостей», говорим коротко, помогаем делом.
И — да — остаёмся рядом. Короткие визиты, группы, связь в «часы риска». Если случился эпизод — не «вы плохой», а «где сломалось и как чинить». Конфиденциальность — базовый принцип работы.
Что меняется у человека, когда вместо «быстрой кнопки» появляется система
Первые дни непривычно пусто и беспокойно. Через неделю приходит сон, который не «выключение», а отдых. К концу второй — тише внутренняя дрожь, легче держаться вечером, меньше тянет на сладкое и кофеин.
К месяцу — яснее голова, короче и мягче «срывные» мысли. К трём месяцам — ритм стабилен, есть силы для «длинных» дел, а не только «дотянуть до вечера». Это не красиво звучит, но это реалистично и держится лучше, чем «укол и вера».
Контакты:
Адрес: ул. Кузоваткина, 47, корп. 5, Нижневартовск
Сайт с ответами на часто задаваемые вопросы и онлайн-записью.
Telegram. Администратор ответит в любое время, проконсультирует и подберет удобное окно для записи.
Телефон: +7 (3466) 40-02-75
«Сколько ещё раз можно пытаться решить сложную болезнь одним запретом, прежде чем позволить себе лечения с опорами, которые действительно держат?», — Трефилов Владимир Вадимович, фельдшер наркологии клиники «Свобода» в Нижневартовске.
Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно.