Анастасия Волочкова готовится к 50-летию: устраивает концерт, приглашает звёзд, репетирует на Мальдивах. Но в этом празднике — ни дочери, ни матери. Обе женщины, самые близкие по крови, давно заблокировали её. Почему так происходит — и что это говорит о цене публичности, любви и материнства?
Каждый юбилей Волочковой — событие. 35 лет — Кремлёвский дворец, 40 — особняк, 45 — театр «Тодес». Теперь — 50 лет в «Театре на Цветном»: дуэты, песни, красная дорожка, Никита Джигурда в финале. Всё знаково, красиво, символично — как она любит. Но за этой яркостью — тишина. «Ариадна меня вообще заблокировала, мама тоже», — говорит она спокойно, почти без боли. И добавляет:
«Для меня это перестало иметь значение».
Это не обида. Это отстранение. И в нём — целая история, повторяющаяся из поколения в поколение.
Волочкова выросла в условиях, где успех требовал жертв. Она не раз говорила, что мать была строгой, требовательной, а детство — одиноким. Чтобы добиться вершин в балете, нужно было быть «не как все» — и, возможно, платить за это отчуждением.
Сегодня она сама — мать. И, кажется, повторяет ту же модель: шикарная свадьба для дочери в особняке Мясникова, публичное участие в личной жизни, эмоциональная щедрость, выраженная через грандиозные жесты. Но что, если ребёнку не нужны особняки и красные дорожки? Что, если ей нужна тихая, незаметная, настоящая мама — та, что слушает, а не организует?
Вероятно, Ариадна, выросшая в тени всемирной славы, устала быть частью «спектакля». И блокировка — не месть, а попытка обрести границы. Потому что иногда единственный способ сказать «остановись» — это молчание. Волочкова честна:
«Есть люди, близкие мне по духу, гораздо ближе, чем кровные родственники».
Это фраза многих публичных женщин, которые отдали жизнь профессии, а потом обнаружили, что семья — не зрительный зал. Проблема не в том, что она «плохая мать» или «неблагодарная дочь». Проблема в несовпадении языков любви.
Волочкова говорит на языке жестов, символов, красоты. Её мать, возможно, говорила на языке требований и контроля. А дочь, скорее всего, ждёт языка присутствия, тишины, принятия без условий. Когда эти языки не совпадают — возникает ощущение, что тебя не слышат. Даже если вокруг — цветы, подарки и свадьбы в Петербурге. Она говорит: «Для меня главное — я и мой юбилей». Это может звучать эгоистично. Но на самом деле — это акт самосохранения. Когда близкие отворачиваются, остаётся одно: либо ломаться, либо строить праздник вокруг себя — чтобы доказать себе: «Я всё ещё значу. Я всё ещё достойна внимания».
И если раньше она искала это внимание в глазах публики, теперь — в кругу тех, кто «не предаст». Даже если это — Джигурда, с которым был скандал, или Тузова, которую называют «русской Барби». Потому что преданность в её мире — редкий товар. Возможно, да.
Но он требует того, чего Волочкова, судя по всему, не готова делать сейчас: отказаться от контроля, перестать превращать отношения в шоу, просто быть рядом — без камеры, без сцены, без «знаковости». Но для этого нужно признать:
«Я ошибалась. Мне больно. Я хочу понять тебя — не как продолжение себя, а как отдельного человека».
Пока же она выбирает сцену. Потому что там она — хозяйка. А в жизни с близкими — всегда риск быть отвергнутой.
А вы как считаете? Может ли слишком яркая личность быть «слишком много» для семьи? Правильно ли дочь поступила, установив границы через блокировку? И главное: можно ли полюбить человека, если его язык любви — не ваш? Пишите в комментариях. Если вам близки темы материнства, границ и женской боли за успех, подписывайтесь. Здесь нет осуждения. Только попытка понять — без пафоса, но с уважением.