Голос Виктора все еще вибрировал в воздухе пустой прихожей, как неприятный звон в ушах.
— Сиди дома, мышь. Не позорь меня на пляже своим видом. Там будут люди другого уровня, понимаешь? Тебе лучше поберечь нервы... и мои тоже.
Щелчок замка прозвучал как выстрел. Елена стояла неподвижно, глядя на закрытую дверь. В чемодане мужа уехали её несбывшиеся надежды на совместный отпуск, пара новых плавок, которые она заботливо купила ему неделю назад, и остатки её самоуважения.
Она медленно повернулась к зеркалу в полный рост. Из глубины амальгамы на неё смотрела женщина, которую Елена едва узнавала. Блеклый халат неопределенного цвета, волосы, стянутые в тугой «хозяйственный» пучок, лицо, на котором застыло выражение вечной вины за собственное существование. Витя называл её «мышь» так часто, что она начала обрастать невидимой шерсткой. Она стала тихой, незаметной, удобной. Десять лет брака стерли её, как ластик стирает карандашный набросок.
— Мышь? — прошептала она, и её собственный голос показался ей чужим. — Значит, не позорь?
Внутри, где-то под ребрами, что-то хрустнуло. Это не была боль. Это была ярость — чистая, ледяная, обжигающая. Она вспомнила о «заначке». Пять лет она откладывала деньги на «черный день». Витя даже не подозревал о существовании этого счета; он считал, что она тратит всё до копейки на фермерские продукты для его идеальных ужинов.
— Что ж, Витенька, — Елена сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Черный день настал. Только не для меня. Для тебя.
Первым делом она сорвала с себя халат и бросила его прямо в мусорное ведро. Следом отправились растянутые футболки, стоптанные тапочки и лифчики, которые давно превратились в орудия пыток.
Её путь лежал в самый дорогой торговый центр города. Она шла туда, чувствуя себя шпионкой в тылу врага. Ей казалось, что все смотрят на её старые джинсы, но правда была горше: никто на неё не смотрел. Она была прозрачной.
— Мне нужно всё, — сказала она консультанту в бутике премиальной косметики. — И я не шучу.
Следующие три дня превратились в марафон трансформации.
- Салон «Эйфория»: Стилист, долго изучавший её «мышиный» каштан, решительно взмахнул ножницами. Спустя пять часов на плечи Елены легло сияющее полотно цвета «холодный шоколад» с едва уловимыми бликами. Стрижка подчеркнула скулы, которые она так долго прятала за опущенной головой.
- Маникюр и уход: Кожа, истощенная бытовой химией и недосыпом, жадно впитывала дорогие масла. Когда мастер закончила с лицом, Елена не узнала свои глаза — они оказались не серо-зелеными, а ярко-изумрудными.
- Гардероб: Она покупала вещи, о которых раньше боялась даже думать. Шелк, атлас, кашемир. Туфли на шпильке, которые заставляли её спину выпрямляться вопреки многолетней привычке сутулиться.
На четвертый день она возвращалась домой с охапкой пакетов. Лифт был на ремонте, и ей пришлось подниматься пешком на пятый этаж. На лестничной клетке третьего этажа она едва не столкнулась с мужчиной.
Это был Марк, их сосед. За те три года, что они жили в этом доме, всё их общение сводилось к сухому «здрасьте» в лифте. Марк был закрытым, всегда в безупречных костюмах, с лицом, которое Елена считала высокомерным. Витя называл его «напыщенным индюком с сомнительными доходами».
Елена пошатнулась, один из пакетов выскользнул из рук, и из него выпала коробка с кружевным бельем. Она вспыхнула, готовясь провалиться сквозь землю.
Марк молниеносно перехватил пакет, не дав содержимому рассыпаться по грязным ступеням. Он поднял глаза на соседку и... замер. Его взгляд не просто скользнул по ней — он зафиксировался, как объектив дорогой камеры.
— Елена? — в его голосе прозвучало искреннее изумление.
— Да, извините, я немного неуклюжая, — пробормотала она, по привычке опуская голову.
— Нет-нет, не смейте, — он мягко коснулся её подбородка, заставляя смотреть на него. — Не опускайте глаза. Я просто... я не сразу вас узнал. Вы выглядите... иначе.
В его глазах не было жалости, к которой она привыкла от мужа. В них было мужское хищное любопытство и нескрываемое восхищение. Елена почувствовала, как по коже пробежал электрический ток.
— Я просто решила, что пора перестать быть мышью, — честно ответила она, удивляясь собственной смелости.
Марк усмехнулся, и эта улыбка полностью изменила его лицо, сделав его чертовски привлекательным.
— Мышью? Кто бы ни сказал вам это, он либо слеп, либо безумен.
Он не отдал ей пакет сразу. Вместо этого он сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство. От него пахло дорогим табаком и каким-то сложным парфюмом с нотками сандала.
— Знаете, Елена, я как раз собирался выпить кофе. Внизу открылась новая кофейня, там лучший американо в городе. Составите компанию женщине, которая только что совершила революцию?
Елена посмотрела на свои новые туфли, потом на Марка. Витя сейчас, вероятно, попивал коктейль на пляже, обсуждая со своими друзьями, как удачно он оставил «свою обузу» дома.
— Знаете, Марк... — она улыбнулась, и это была улыбка женщины, которая осознала свою силу. — Я ненавижу американо. Я предпочитаю двойной эспрессо. И да, я с удовольствием пойду.
Марк склонил голову в легком поклоне.
— Идеальный выбор. Идемте.
Она еще не знала, что этот кофе станет началом конца её прежней жизни. И что сосед Марк — совсем не тот, за кого себя выдает.
Кофейня «Монохром» встретила их приглушенным джазом и ароматом свежеобжаренных зерен. Елена чувствовала себя так, словно вышла на сцену без репетиции. Новая прическа, новая одежда и, что самое странное, новый спутник. Марк вел себя безупречно: он не просто отодвинул стул, он сделал это с такой естественной грацией, будто всю жизнь только и делал, что сопровождал леди на свидания.
— Вы так смотрите на меню, будто видите в нем зашифрованное послание, — негромко заметил Марк, наблюдая за ней поверх края своей чашки.
Елена вздрогнула и подняла глаза.
— Просто... я давно не была в таких местах. Виктор считает, что кофе дома вкуснее, а тратить деньги на «атмосферу» — это глупость.
— Виктор — ваш муж? — Марк произнес имя так, словно попробовал на вкус что-то несвежее. — Простите за прямоту, Елена, но ваш муж совершает преступление против эстетики. Держать такую женщину в тени — это не экономия, это вандализм.
Елена почувствовала, как к щекам прилила кровь. За десять лет брака она привыкла к критике. «Суп недосолен», «Ты слишком громко смеешься», «Этот цвет тебя бледнит». Но комплименты? Прямые, бьющие в цель, произнесенные глубоким бархатным голосом? Это было сродни кислородному удару.
— Почему вы живете в нашем доме, Марк? — вдруг спросила она, пытаясь перехватить инициативу. — Вы не похожи на типичного жителя спального района. Ваши костюмы стоят больше, чем машина моего мужа.
Марк на мгновение замолчал, и в его глазах промелькнула тень, которую Елена не смогла разгадать.
— У каждого есть свои причины для уединения, — ответил он уклончиво. — Иногда тишина — это самая дорогая роскошь. Но раз уж мы заговорили о переменах... Расскажите, что заставило «мышку» сбросить шкурку именно сейчас?
Елена рассказала. Сначала сбивчиво, а потом всё увереннее. Она говорила о том, как Виктор улетел, бросив ей в лицо обидное прозвище. О том, как она годами откладывала жизнь на потом. О «черном дне», который наступил сегодня утром. Марк слушал, не перебивая, и его взгляд становился всё холоднее — но эта холодность была направлена не на неё, а на того, кто остался в аэропорту.
— Значит, он вернется через неделю? — уточнил Марк, когда она закончила.
— Через десять дней.
— Десять дней, — повторил он, и на его губах заиграла опасная улыбка. — Вполне достаточно, чтобы не просто сменить гардероб, а полностью переписать сценарий. Елена, вы хотите просто позлить его или хотите, чтобы он понял, что навсегда потерял женщину, которой никогда не был достоин?
— Я хочу... — она замялась, глядя на свое отражение в витрине кофейни. Там больше не было тени. Там была женщина с пылающим взглядом. — Я хочу, чтобы он захлебнулся собственной спесью.
— Тогда позвольте мне помочь вам, — Марк подался вперед. — Я профессиональный консультант по... назовем это «стратегическим позиционированием». У меня есть связи, возможности и, честно говоря, сейчас у меня очень много свободного времени. Мы сделаем из этого не просто преображение, а триумф.
Следующие дни превратились в вихрь. Марк оказался невероятным стратегом. Он не просто советовал, какой длины должно быть платье, — он учил её менять внутреннее состояние.
— Походка, Елена. Вы не идете, вы несете себя. Вы — центр этой комнаты, — наставлял он в холле отеля, куда они зашли на ужин. — Представьте, что под вашими ногами не ламинат, а красная дорожка.
Они проводили вместе по двенадцать часов в день. Марк водил её в фитнес-клуб закрытого типа, где тренер за три дня поставил ей осанку королевы. Они посещали выставки современного искусства и закрытые дегустации. Елена обнаружила, что она умна, иронична и умеет поддерживать разговор на темы, о которых Виктор даже не слышал.
Но самое странное происходило вечерами. Когда они возвращались к своему дому, Марк задерживал её руку в своей чуть дольше, чем того требовали приличия.
— Вы удивительная ученица, Елена, — сказал он на шестой день, когда они стояли у её двери. — Но иногда мне кажется, что вы всё еще боитесь.
— Боюсь чего? — прошептала она.
— Своего собственного света.
Он коснулся её щеки, и время словно остановилось. В этот момент телефон в её сумочке завибрировал. Сообщение от Виктора.
«Скукотища тут без нормальной еды. Друг притащил каких-то девок, шумные, тупые. Надеюсь, ты там квартиру не запустила, мышь? Прилечу — проверю».
Елена прочитала сообщение и, к собственному удивлению, рассмеялась. Чисто, звонко, без капли боли.
— Что там? — спросил Марк.
— Известия из параллельной реальности, — она убрала телефон. — Он возвращается через три дня.
— Отлично, — кивнул Марк. — Значит, завтра мы едем за главным оружием. Платьем для финального акта. И... Елена?
— Да?
— Завтрашний вечер мы проведем не как учитель и ученица. Я приглашаю вас на свидание. Настоящее.
В ту ночь Елена долго не могла уснуть. Она подошла к окну и увидела, что в квартире Марка на третьем этаже всё еще горит свет. Окна были завешены плотными шторами, но вдруг одна из них отодвинулась. Она увидела силуэт Марка, разговаривающего по телефону. Его поза была напряженной, он властно жестикулировал.
Ей вдруг стало любопытно, кто он на самом деле. Она ввела его имя и адрес в поисковик — то, что должна была сделать еще в первый день. Результаты заставили её сердце пропустить удар.
«Марк Авдеев. Бывший владелец крупнейшего медиа-холдинга. Год назад ушел в тень после скандального развода, оставив бывшей жене половину состояния, но сохранив за собой репутацию самого опасного игрока на рынке».
Ниже была фотография: Марк на приеме в Лондоне, рядом с какой-то кинозвездой.
«И этот человек тратит время на меня?» — пронеслось в голове у Елены. — «Зачем ему это?»
В этот момент в её голове сложился пазл. Марк не просто помогал ей. Он вел свою игру. Но какую? И готова ли она стать пешкой в этой партии, если в конце её ждет свобода?
Она выключила компьютер и легла в постель. До возвращения Виктора оставалось семьдесят два часа. Воздух в квартире, пахнущий её новым парфюмом, казался наэлектризованным. «Мышь» умерла. Да здравствует королева.
Свидание с Марком началось не с цветов, а с тишины. Он заехал за ней на автомобиле, который Елена раньше видела только в фильмах о жизни миллиардеров — матово-черный седан, напоминающий хищную рыбу. Когда она вышла из подъезда, на ней было то самое «главное оружие»: платье из тяжелого шелка цвета ночного неба, которое удерживалось на плечах лишь тонкими нитями-бретелями.
Марк стоял у открытой дверцы. Он не сказал «ты красивая». Он просто смотрел на неё целых десять секунд, и в этом молчании было больше обожания, чем во всех словах, которые Елена слышала за тридцать лет жизни.
— Сегодня мы нарушим правила, Елена, — сказал он, когда машина плавно тронулась с места.
— Разве мы их еще не нарушили? — она приподняла идеально очерченную бровь.
— Мы только поцарапали поверхность. Сегодня я хочу показать вам, ради чего стоит сражаться.
Они поехали не в ресторан. Машина остановилась у частного причала, где покачивалась белоснежная яхта. Вечерний город отражался в воде мириадами огней, превращая реку в расплавленное золото.
— Мой офис на сегодня, — усмехнулся Марк, жестом приглашая её на палубу.
Стол был накрыт на двоих. Свечи, лед, тихий плеск волн. Елена чувствовала, как внутри неё окончательно расправляются крылья. Она больше не боялась сказать что-то не то или показаться глупой. С Марком было легко, потому что он видел в ней равную.
— Я читала о вас, — призналась она, когда первый бокал шампанского был выпит. — Вы — Марк Авдеев. Человек, который строит и разрушает империи. Почему вы здесь? В нашем обычном доме, в нашей обычной жизни? И почему помогаете мне?
Марк откинулся на спинку стула, его лицо в свете свечей казалось вылитым из бронзы.
— Моя бывшая жена была похожа на Виктора, — произнес он неожиданно мягко. — Она видела во мне только ресурс. Инструмент для достижения своих целей. Когда я ушел в тень, я хотел посмотреть, кто останется рядом, если убрать блеск и власть. Оказалось — никто. А вы... — он подался вперед, накрыв её ладонь своей. — Вы — настоящая. В вас есть огонь, который вы сами пытались потушить, чтобы не обжечь своего никчемного мужа. Мне нравится раздувать это пламя.
Елена почувствовала, как по телу прошла дрожь.
— Завтра он возвращается, — прошептала она. — Он написал, что прилетит утренним рейсом.
— Я знаю, — кивнул Марк. — И у меня есть для него сюрприз. Помните, я говорил о «стратегическом позиционировании»? Виктор работает в компании «Глобал-Трейд», верно?
Елена кивнула, удивленная его осведомленностью.
— Так вот, — Марк хитро прищурился. — Завтра его ждет не только обновленная жена. Его ждет новость о том, что у его компании сменился мажоритарный акционер. И этот акционер очень пристально следит за тем, как ведут себя его сотрудники в личной жизни. Моральный облик руководителя — важная часть корпоративной культуры, не находите?
Елена замерла. Это была не просто месть — это была тотальная аннигиляция. Марк давал ей в руки меч, которым она могла отсечь всё прошлое одним ударом.
Вечер на яхте пролетел как один миг. Они говорили о книгах, о путешествиях, о мечтах. Елена впервые за много лет смеялась до слез, когда Марк рассказывал о курьезах из мира большого бизнеса. Но когда пришло время возвращаться, атмосфера изменилась.
У дверей её квартиры Марк остановился. Напряжение между ними стало почти осязаемым.
— Завтра наступит финал, Елена. Вы готовы?
— Я боюсь, что когда увижу его, старая привычка подчиняться вернется. Что я снова стану той «мышью».
Марк подошел вплотную. Его дыхание коснулось её виска.
— Смотрите на меня, — приказал он.
Она подняла глаза.
— Вы — женщина, ради которой я за неделю перекроил свой график и купил контрольный пакет акций. Вы — женщина, которая сияет ярче этих звезд. Помните об этом. И помните...
Он не договорил. Его губы накрыли её в требовательном, но в то же время нежном поцелуе. Это не было похоже на сухие, дежурные поцелуи Виктора. Это был вкус свободы, страсти и новой жизни. Когда он отстранился, у Елены кружилась голова.
— Теперь идите, — прошептал он. — Завтра в десять утра он будет здесь. Я буду ждать за своей дверью. Если вам понадобится... что угодно, просто подайте знак.
Елена вошла в квартиру. Она не включила свет. В лунном сиянии комнаты выглядели чужими. Она прошла в спальню, открыла шкаф и вытащила оттуда «дежурный» халат Виктора, который он заставлял её носить. Рядом висело его любимое домашнее кресло.
Она достала ножницы.
Медленно, с каким-то почти хирургическим наслаждением, она разрезала халат на мелкие ленты. Затем она собрала все свои старые вещи, которые еще оставались в шкафах, и сложила их в большие черные мешки для мусора.
В ванной она расставила свою новую косметику — флаконы, похожие на драгоценные камни. Она посмотрела на свои руки: идеальный маникюр, кольцо, которое Виктор подарил ей на пятилетие свадьбы (дешевое и безвкусное, как он сам). Она сняла его и положила в пепельницу.
Затем она легла в постель, но не в ту сторону, где обычно спала, а по диагонали, занимая всё пространство. Это была её кровать. Её квартира. Её жизнь.
Утром она проснулась от звука сообщения.
«Приземлился. Был ужасный перелет. Кофе приготовь, я буду голодный и злой. И убери этот бардак, который ты наверняка развела».
Елена улыбнулась. Она встала, надела самое провокационное белье из шелка и кружева, сверху набросила белоснежную мужскую рубашку (купленную специально для этого случая, размера на три больше) и начала заваривать кофе. Но не для него.
В 10:15 в замке повернулся ключ.
Дверь распахнулась с характерным грохотом — Виктор всегда входил в дом так, словно захватывал вражескую территорию. Он ввалился в прихожую, пропахший самолетным перегаром, пылью и дешевым загаром. Бросив тяжелый чемодан прямо на светлый коврик, он даже не разулся.
— Мышь, ты где застряла? Я сказал, что буду в десять! Почему в коридоре темень? — проорал он, вытирая пот со лба. — Тащи воды, я в этом чертовом самолете чуть не сдох от жажды. И завтрак! Живо!
Он прошел на кухню, на ходу снимая ветровку. Он ожидал увидеть суетливую фигуру в застиранном халате, услышать извиняющийся лепет и звуки сковородки. Но на кухне было тихо. Лишь мерно урчала дорогая кофемашина, которую Елена купила три дня назад, выбросив его старую гейзерную кофеварку.
Виктор замер. За столом, элегантно закинув ногу на ногу, сидела женщина. На ней была только мужская белая рубашка — явно не его, слишком качественная, из тончайшего хлопка. Волосы рассыпались по плечам сияющим шоколадным водопадом, а в руках она держала крошечную чашку фарфора, который стоил как его месячная зарплата.
— Доброе утро, Виктор, — произнесла она. Голос был низким, спокойным и совершенно чужим. — Ты шумишь. У меня еще не закончился утренний кофе.
Виктор несколько раз моргнул. Он подошел ближе, вглядываясь в её лицо.
— Лена? Ты что... ты что с собой сделала? Что это за парик? И чья это рубашка?! — его лицо начало наливаться багровым цветом. — Ты что, с ума сошла, пока меня не было? Где мой завтрак?
Елена медленно поставила чашку на блюдце. Она поднялась, и Виктор невольно отступил на шаг. Она казалась выше, а её взгляд — прямой и ледяной — буквально пригвоздил его к месту.
— Твой завтрак в холодильнике. Продукты, которые ты любишь: яйца, бекон. Можешь пожарить их сам, если найдешь сковородку. Хотя, я её, кажется, выбросила вместе с твоим старым хламом.
— Ты... ты что себе позволяешь?! — Виктор замахнулся, привычно пытаясь подавить её агрессией. — За чей счет этот банкет? Откуда шмотки? Ты что, квартиру обнесла?
— Я потратила свои деньги, Витя. Те, что откладывала, пока ты экономил на моих колготках, чтобы пропивать их с друзьями в баре. И знаешь что? Это были лучшие инвестиции в моей жизни.
В этот момент в дверь позвонили. Коротко, уверенно.
Виктор, тяжело дыша, пошел открывать, надеясь, что это пришла теща или курьер, на которых он сможет сорвать злость. Но на пороге стоял Марк.
На соседе был безупречный серый костюм-тройка. В руках он держал огромный букет темно-бордовых роз, аромат которых мгновенно заполнил прихожую, вытесняя запах немытого тела Виктора.
— Ты кто такой? — буркнул Виктор. — Ошибся дверью, любезный. Иди отсюда, у нас семейные разборки.
Марк даже не посмотрел на него. Он мягко отстранил Виктора рукой, словно мешающее насекомое, и прошел вглубь квартиры.
— Елена, дорогая, ты готова? Машина ждет внизу. Нам нужно успеть в аэропорт, регистрация на частный рейс заканчивается через час.
Виктор стоял с открытым ртом, переводя взгляд с шикарного соседа на свою жену.
— Какой рейс? Какая машина? Лена, быстро объясни этому клоуну, кто здесь муж!
Елена вышла в прихожую. Она уже успела накинуть на плечи легкое кашемировое пальто и взять небольшую дорожную сумку от известного бренда.
— Муж? — она посмотрела на Виктора с искренним любопытством, словно видела его впервые. — Ах да. Витя, я подала на развод онлайн еще вчера. Твои вещи собраны в те черные мешки у двери. Квартира, как ты помнишь, оформлена на мою маму, так что у тебя есть ровно два часа, чтобы вызвать такси и исчезнуть.
— Ты не посмеешь! — взревел Виктор. — Да кто ты такая без меня? Ты же мышь! Ты пропадешь, ты жрать готовить только и умеешь! Ты...
— Кстати, о работе, — перебил его Марк, доставая из кармана визитку и небрежно бросая её на тумбочку. — Виктор Павлович, кажется? Вы работаете в «Глобал-Трейд». Завтра утром у вас назначена встреча с новым советом директоров. Я бы советовал вам быть там вовремя и в трезвом виде. Хотя, боюсь, ваша репутация «семейного тирана» уже дошла до отдела кадров. Мой юрист очень не любит, когда сотрудников его компаний обвиняют в домашнем насилии.
Виктор схватил визитку. Его глаза округлились, когда он прочитал имя.
— Авдеев?.. Тот самый? Марк Александрович?
— Именно, — Марк улыбнулся, и эта улыбка не предвещала Виктору ничего хорошего. — Елена, мы идем?
Они вышли из подъезда, оставив Виктора стоять среди мешков с мусором и обрывков его старой жизни. На улице ярко светило солнце. У входа стоял тот самый матово-черный автомобиль.
Марк открыл перед Еленой дверь. Перед тем как сесть в салон, она обернулась и посмотрела на окна своей квартиры на пятом этаже. Ей не было грустно. Ей не было жаль потраченных лет. Она чувствовала только бесконечную, звенящую чистоту внутри.
— Куда мы летим? — спросила она, когда машина тронулась.
— Сначала в Ниццу, — ответил Марк, накрывая её руку своей. — Там сейчас идеальная погода для того, чтобы начать писать новую главу. А потом... куда захочешь. Мир гораздо больше, чем эта квартира, Елена.
— Я знаю, — она откинулась на кожаное сиденье и закрыла глаза. — Я теперь это точно знаю.
Через десять дней Виктор будет уволен с позором. Он будет пытаться звонить ей, умолять, угрожать, но наткнется лишь на холодный голос автоответчика. А Елена в это время будет стоять на террасе виллы с видом на Средиземное море, щуриться от солнца и пить свой двойной эспрессо.
Она больше никогда не позволит называть себя мышью. Ведь даже самая крошечная искра способна сжечь старую клетку, если в ней проснется воля к жизни.
Спустя год в одном из модных журналов появится интервью с успешной женщиной, основавшей благотворительный фонд помощи женщинам, попавшим в сложную жизненную ситуацию. На фото она будет смеяться, прислонившись к плечу высокого мужчины с внимательным взглядом.
Подпись под фото гласила: «Елена Авдеева: О том, как важно вовремя посмотреть в зеркало».
Виктор увидит этот журнал в очереди в дешевой парикмахерской. Он не узнает её сразу. А когда узнает — в бессильной злобе скомкает страницу. Но Елене до этого уже не будет никакого дела. Она была слишком занята — она жила.
