Мало кто задумывается над тем, что один из самых знаменитых литературных героев всех времён — не чистая выдумка. За Робинзоном Крузо стоят реальные люди, реальные острова и реальное одиночество, от которого у некоторых из них поехала крыша. Даниэль Дефо был гениальным романистом, но сырьём для его шедевра послужили судьбы моряков, которым никто не написал счастливого конца.
Роман вышел в 1719 году и с первых страниц захватывал читателя не столько приключениями, сколько духовным путём героя. Крузо у Дефо — человек, который находит бога на необитаемом острове, укрепляется в вере через испытания и возвращается в цивилизацию морально преображённым. Это красивая конструкция. Реальные прототипы Крузо о таком преображении не рассказывали — они рассказывали о голоде, крысах, одичании и о том, как разучились говорить по-английски. Дефо взял эти истории, отшлифовал их до блеска и превратил в философский трактат о природе человека. Но сначала — о тех, кто дал ему материал.
Александр Селькирк: человек, которого высадили за дерзость
Главным прототипом Робинзона Крузо принято считать шотландца Александра Селькирка — и для этого есть веские основания. Он родился в 1676 году в деревушке Нижнее Ларго в Шотландии, в семье сапожника. Ремесло отца его не прельщало: в конце 1690-х годов молодой Александр сбежал из дома и подался в море — занятие, которое в ту эпоху сочетало в себе торговлю, разведку и откровенное пиратство в зависимости от обстоятельств.
В 1703 году он оказался на борту корабля «Сэнк Пор» в составе экспедиции знаменитого корсара и путешественника Уильяма Дампира, направлявшейся к берегам Южной Америки. Дампир был фигурой неоднозначной — авантюрист, первооткрыватель и грабитель в одном лице, но человек, безусловно, незаурядный. Непосредственным командиром Селькирка был капитан Томас Страдлинг — между ним и Дампиром вскоре возник конфликт, после которого «Сэнк Пор» отделился от основной экспедиции и двинулся своим курсом.
В сентябре 1704 года корабль бросил якорь у острова Мас-а-Тьерра — одного из островов архипелага Хуан-Фернандес примерно в 670 километрах к западу от побережья Чили. Здесь всё и случилось. Селькирк, будучи помощником капитана и человеком со взрывным темпераментом, вступил со Страдлингом в спор: он настаивал на срочном ремонте корпуса судна, утверждая, что выходить в море на таком корабле — самоубийство. Капитан думал иначе. Спор перерос в скандал, и в запале Селькирк бросил фразу, которая стоила ему четырёх лет жизни: что лучше останется на этом острове один, чем выйдет в море на дырявом корыте.
Страдлинг, давно уставший от строптивого помощника, воспринял эти слова буквально. Селькирку выдали мушкет, топорик, нож, горшок для готовки, Библию, немного семян, скромный запас провизии, табак, флягу рома и кое-какую одежду. Александр быстро осознал, что погорячился, и попросил взять его обратно — но капитан уже принял решение. «Сэнк Пор» снялся с якоря и ушёл. Как горькая ирония судьбы — корабль действительно затонул впоследствии, примерно половина команды погибла. Селькирк оказался прав насчёт судна. Просто узнал об этом слишком поздно и слишком дорогой ценой.
Остров был необитаем, но не совсем дик: здесь уже бывали моряки, поэтому водились козы — одичавшие потомки завезённого скота — а также кошки и крысы в устрашающем количестве. Первое время Александр, по всей видимости, находился в состоянии близком к панике: он жил в постоянном ожидании корабля, который всё не приходил. Горизонт был пуст неделями, потом месяцами. Несколько раз к берегу подходили испанские суда — и Селькирк уходил вглубь острова, прячась в зарослях. Попасть в испанский плен казалось ему участью хуже одиночества.
Постепенно он научился жить. Построил два укрытия: в одном спал, в другом готовил еду. Питался рыбой, раками, козьим мясом, репой и плодами капустной пальмы. Больше всего не хватало хлеба и соли — такие вещи начинаешь ценить, только лишившись. Когда одежда истлела окончательно, он сшил накидку из козьих шкур, протыкая кожу гвоздём вместо иглы. Диких кошек приручил, подкармливая козлятиной: те начали приходить к жилищу и отгонять крыс, грызших всё подряд. Это был не литературный герой, методично обустраивающий колонию, — это был человек, решающий одну маленькую проблему выживания за другой.
Досуг его был беден: пение, молитва, наблюдение за животными. Он охотился за козами — в какой-то момент настолько натренировался в беге, что мог догнать их на склоне без ружья. Со временем забыл вкус алкоголя и табака. Научился находить что-то вроде покоя в наблюдении за черепахами и птицами. Дефо превратит этот опыт в духовное возрождение — и, может быть, не так уж ошибётся: люди, прошедшие через долгое одиночество, действительно меняются, хотя и не всегда в ту сторону, которую описывают в романах.
2 февраля 1709 года — спустя четыре года и четыре месяца — на горизонте появились долгожданные паруса. Английский корабль «Дюк» под командованием капитана Вудса Роджерса встал у берега. То, что экипаж увидел на суше, произвело на моряков сильное впечатление: заросший, одетый в козьи шкуры человек, с трудом говоривший по-английски — слова давались ему с заметным усилием, как будто язык разучился работать. Роджерс записал в судовом журнале, что Александр произносил слова лишь наполовину и понять его было крайне сложно. Узнать в этом существе бывшего помощника капитана удалось во многом благодаря тому, что среди экипажа «Дюка» оказался Уильям Дампир — тот самый, под чьим командованием Селькирк когда-то ходил в море. Дампир опознал его и поручился за рассказанную историю.
Александра отмыли, побрили, одели. Когда ему предложили обычную корабельную еду — засоленные припасы, составлявшие основу рациона моряков — желудок отверг её категорически: организм за годы отвык от соли и консервантов. Окончательно оправившись, Селькирк получил должность второго помощника на «Дюке» и ещё два года провёл в плавании вдоль берегов Перу и Эквадора — экспедиция не упускала возможности ограбить испанские суда. В октябре 1711 года корабль вернулся в Лондон.
Слава, тоска и другие прототипы
Дома Селькирка ждала неожиданная известность. Газеты напечатали интервью с ним, публика зачитывалась его историей. В любом пабе его принимали как героя — наперебой угощали пивом и обедом в обмен на рассказ о четырёх годах на острове. За годы последнего плавания он неплохо разбогател и какое-то время жил на широкую ногу. Но слава быстро утомила его. Говорят, что он тосковал по острову — по его тишине, по козам, по тому ощущению, что жизнь проста и понятна. Вернувшись в родное Нижнее Ларго, он вёл почти затворническое существование, периодически попадая в неприятности из-за выпивки и тяжёлого характера, так и не смягчившегося за годы одиночества.
Умер Александр Селькирк в 1721 году — снова в море, во время очередного плавания. Ему было сорок пять лет.
Но Дефо, по всей видимости, опирался не только на его историю. Ещё одним прототипом называют капитана Роберта Нокса — моряка, который в 1659 году вместе с отцом и командой был задержан на Цейлоне по приказу местного правителя. Нокс провёл в плену девятнадцать лет, подробно наблюдая за бытом и традициями местных жителей и записывая увиденное. Эти записи впоследствии вышли отдельной книгой и, судя по всему, дали Дефо материал для сцен с «дикарями» и описания того, как Крузо наблюдает за обитателями соседних островов.
Третий вероятный источник — Генри Питман, хирург, сосланный на Барбадос за участие в антиправительственном мятеже. При попытке бегства его корабль потерпел крушение, и Питмана выбросило на берег необитаемого острова в Карибском море. Какое-то время он прожил там, а вернувшись в Англию, опубликовал подробный рассказ о пережитом. Ряд исследователей полагает, что Дефо был лично знаком с Питманом и получил сведения, что называется, из первых уст.
Все три истории разные, но в них есть общее: человек, вырванный из привычного мира и брошенный один на один с природой и собственными мыслями, неизбежно меняется. Дефо увидел в этом сюжет не об одиночестве, а о духовном странствии — и написал роман, который читают уже триста лет. Реальные же прообразы Крузо оставили после себя лишь газетные заметки, судовые журналы и несколько строк в исторических архивах. Литература оказалась долговечнее их судеб — но именно их судьбы сделали литературу возможной.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!