Юбилей Раисы Петровны (ей 50 лет) отмечали на широкую ногу. В ресторане собралось двадцать человек гостей, играла живая музыка. Я приехала с работы, Олег из дома.
Свекровь сияла в новом платье, с красивой причёской и макияжем.
И золотые серьги с бриллиантами. Семейная реликвия. Она их надевала только по особым случаям.
— Смотри, Наташ, — показала она мне. — Свекровь моя мне их передала. Сто лет им. Антикварные.
Застолье шло своим чередом. Тосты, песни, танцы. Часов в девять Раиса Петровна встала попудрить носик. Вернулась через пять минут.
Лицо белое. Руки дрожат.
— Мои серьги! — вскрикнула Раиса Петровна. — Я же снимала их в дамской комнате, чтобы поправить причёску. Положила на полочку и забыла. Сейчас вспомнила — пошла забрать, а их нет!
За столом все притихли.
— Там ведь кроме своих никого не было, — сказала золовка. — Никто посторонний не заходил.
— Да я сама видела, — добавила Раиса Петровна. — Наташка туда ходила следом за мной.
Все замерли. За столом сидели только свои. Семья, близкие друзья.
Золовка Ирина первая встала. Побежала проверять. Вернулась с пустыми руками.
— Там ничего нет, мам. Точно на полочке клала?
— Конечно точно! — свекровь била себя по коленям. — Я же не совсем без памяти! Их кто-то взял!
Муж попытался успокоить мать. Предложил спросить у администратора. Может, уборщица нашла. Может, официанты видели.
Администратор пришёл быстро. Уборщицу вызвали. Та клялась — ничего не брала, не видела. Официанты тоже разводили руками.
— Значит, кто-то из наших, — тихо сказала свекровь. Она посмотрела на меня. Долго.
— Раиса Петровна, вы о чём? — я не поняла сначала.
— Наташа в туда ходила. Следом за мной! И она знала про сережки! Что это антиквариат.
Я похолодела. Неужели они серьёзно?
— Погодите, — сказал Олег. — Мама, ты чего? Наташа тут при чём?
— А кто ещё? — свекровь повысила голос. — Ты на неё посмотри! Вечно ходит в дешёвых тряпках! Завидует мне!
— Мама, прекрати! — муж побагровел.
Но остановить её было уже невозможно. Раиса Петровна встала во весь рост. Ткнула в меня пальцем.
— Отдай серьги. Немедленно! Я знаю, ты их взяла! Кому ещё они нужны?!
Зал замер. Двадцать пар глаз уставились на меня. Я сидела и не верила. Меня обвиняют в воровстве. При всех.
— Раиса Петровна, я серьги не брала, — выдавила я.
— Врёшь! — она подошла ближе. — Покажи сумку! Живо!
— Вы что совсем? — закричала я. Олег молчал, не перечил маме.
— Пусть сумку покажет! Если чиста, чего боится?
Родственники зашептались. Кто-то кивал. Правильно говорит. Надо проверить. Если нечего скрывать, покажет же.
Я молча достала сумку. Вывернула её на стол. Кошелёк, телефон, помада, платочки. Никаких серёг.
— Может, в карман сунула? — не унималась свекровь. — Вставай и вытряхивай карманы.
Я встала. Медленно. Вытрясла карманы платья. Пустые.
— Видите? Ничего нет. Я их не брала. Даже близко не подходила к полочке.
— Значит, спрятала! — золовка Ирина влезла. — Может, в машину отнесла! Давайте проверим её машину!
Я посмотрела на мужа. Он стоял белый. Молчал.
Не защищал меня. Просто стоял и смотрел в пол.
— Олег, — позвала я тихо. — Скажи чего-нибудь.
Он поднял глаза. В них была растерянность. И сомнение. Он сомневался во мне. Верил матери больше.
— Наташ, может, правда посмотрим в машине? — сказал он тихо. — Чтобы закрыть вопрос...
В этот момент я поняла. Всё. Точка. С этими людьми у меня больше ничего общего.
— Идите проверяйте, — сказала я спокойно. — Ключи вот. Я подожду.
Они ломанулись. Свекровь, золовка, муж, ещё пара родственников. Остальные сидели и сверлили меня взглядами. Никто не подошёл. Никто не сказал: «Не переживай, сейчас разберёмся».
Через десять минут они вернулись. Растерянные. Ничего не нашли.
— Ну вот, — сказала я. — Довольны? Можно я пойду?
— Куда пойдёшь? — свекровь не сдавалась. — Ты их где-то припрятала! Отдай немедленно!
Я взяла сумку. Надела пальто. Никто не остановил. Вышла из ресторана. Села в машину. Уехала домой.
Не прошло и получаса. Позвонил Олег. Голос виноватый.
— Наташ, мама серьги нашла. Они закатились под раковину. Извини за... ну... за переполох.
— Передай маме, пусть сама позвонит и извинится, — сказала я.
— Она не будет звонить. Говорит, мы сами виноваты, раз плохо искали.
— Понятно. Приезжай. Забирай вещи.
— Какие вещи? Наташ, не начинай. Ну ошиблась мама. Бывает.
— Олег, твоя мама назвала меня воровкой. При всех гостях. Ты молчал. Ты обыскивал мою машину. Вы все решили, что я способна украсть.
— Мы просто хотели найти серьги!
— Нет. Вы хотели найти виновную. И выбрали меня. Чужую. Не из вашей семьи.
— Наташа, прекрати психовать. Это смешно.
— Смешно? Хорошо. Тогда оставайся у мамы. Навсегда. У неё золото целее будет.
Я бросила трубку. Заблокировала его номер.
Собрала его вещи в чемодан. Выставила в коридор.
Утром свекровь прислала СМС. Короткое: «Не глупи. Возвращай мужа».
Я не ответила. Удалила сообщение. Потом заблокировала.
Через неделю пришли документы на развод. Олег пытался звонить с чужих номеров. Просил вернуться. Клялся, что мама больше так не будет.
Я знала правду. Мама будет. Олег промолчит. Родственники поддержат. И снова я буду виновата.
Лучше жить одной. Чем с людьми, которые считают тебя преступником.
А вы бы простили свекровь и мужа после публичного обвинения в краже, или тоже развелись бы?
Этот рассказ заденет даже тех, кто не ожидал