Он ушёл.
И нет, не было сцены, где всё понятно и логично. Не было момента, когда я такая: «А, ну ясно, закрыли гештальт».
Он просто ушёл — и всё.
А вместе с ним почему-то ушла злость, обида, даже боль со временем притупилась.
Зато осталось чувство вины.
Такое липкое, мерзкое, тихое. Оно не орёт. Оно сидит внутри и шепчет.
Я ловлю себя на мысли, что снова и снова прокручиваю одно и то же.
Что я сказала не так.
Где промолчала, когда надо было говорить.
Где говорила, когда надо было заткнуться.
Где была слишком живой.
И где, наоборот, слишком закрытой.
Самое странное — он меня ни в чём не обвинял.
Никогда не говорил: «Ты виновата».
Он вообще особо ничего не говорил.
Просто ушёл.
А я, почему-то решила, что виновата именно я.
Наверное, так проще.
Проще думать, что это я всё испортила, чем признать, что человек просто не смог.
Не выдержал.
Не захотел.
Или не был готов.
Потому что если это он — тогда больно.
А если я — тогда вроде как можно всё исправить. Задним числом, конечно. В голове.
Становиться «лучше» для человека, которого уже нет.
Я ловлю себя на том, что мысленно переписываю прошлое.
Вот тут я бы промолчала.
Вот тут — обняла.
Вот тут — не полезла бы с вопросами.
Вот тут — не показала бы, как мне на самом деле важно.
И каждый раз в конце этого мысленного спектакля он, конечно же, остаётся.
Потому что в моей голове я наконец стала удобной.
Только вот проблема — я такой не была.
И не хочу быть.
Но вина — она тупая.
Ей плевать на логику.
Она не спрашивает, справедливо это или нет.
Она просто есть.
Иногда я думаю, что чувство вины — это способ не злиться.
Потому что злиться на него страшно.
Злость разрушает образ.
А вина оставляет надежду, что если бы я была другой, всё бы сложилось.
Но правда в том, что он ушёл не потому, что я плохая.
И не потому, что я недостаточная.
Он ушёл потому, что так решил.
И это решение было не в моей власти.
Я долго не могла это принять.
Потому что тогда придётся снять с себя ответственность.
А вместе с ней — и иллюзию контроля.
Сложно признать, что иногда люди уходят не из-за нас.
А просто потому, что не могут быть рядом.
С живыми.
Настоящими.
С чувствами.
Он ушёл.
А чувство вины осталось.
Но я начинаю понимать одну вещь:
это чувство — не доказательство моей ошибки.
Это просто след.
След от того, что мне было важно.
Что я чувствовала.
Что я не играла роль.
И, может быть, однажды эта вина тоже уйдёт.
А если нет — значит, я всё равно выберу жить дальше.
Не идеальной.
Не удобной.
Зато настоящей.
Это не придуманные чувства.
Это просто Знаешь, что самое паршивое?
Я долго винила себя. Месяцами. Может, дольше.
А злость пришла потом. Когда уже было некого удерживать.
И вот тут стало по-настоящему хреново.
Потому что внезапно выяснилось, что я всё это время защищала его.
От себя же.
Я брала вину на себя, лишь бы не признавать простую вещь:
он просто не вытянул.
Не смог быть рядом, когда я была живой, а не удобной.
Не смог выдержать вопросы, чувства, ожидания.
Не смог остаться, когда стало не кино, а жизнь.
И я это проглатывала.
Делала вид, что понимаю.
Что «так бывает».
Что «он не обязан».
Потому что я была рядом.
Я не исчезала.
Я не играла.
Я не морозилась.
Я была настоящей — со всеми своими загонами, страхами, потребностью в близости.
И если для него это было слишком — это не моя вина.
Самое мерзкое в чувстве вины — оно жрёт изнутри и не даёт задать главный вопрос:
а где, был ты?
Где ты был, когда мне было страшно?
Где ты был, когда я ждала простого — остаться?
Почему всё свалилось на меня, если решение уйти принял ты?
Я устала разбирать себя по кускам, будто я поломанный механизм.
Устала искать, где именно я «перегнула».
Устала быть взрослой за двоих.
Он ушёл.
И это было его решение.
Не моя ошибка.
И если честно — мне надоело быть виноватой за чужую слабость.
Да, я была неудобной.
Да, я чувствовала слишком сильно.
Да, я хотела ясности, а не полумолчания.
И знаешь что?
Это нормально.
Ненормально — уйти и оставить другого разбираться с обломками.
Ненормально — сделать вид, что всё окей, а потом просто исчезнуть.
Ненормально — позволить другому годами думать, что он «не такой».
Я больше не хочу тащить на себе эту вину.
Она мне не принадлежит.
Он ушёл — и пусть.
Но я больше не собираюсь уходить от себя.
Если кому-то нужна версия меня без чувств, без вопросов и без боли —
пусть ищет её где-то ещё.
А я остаюсь.
Злая.
Живая.
Настоящая.
И это, чёрт возьми, лучше, чем быть удобной для того, кто всё равно ушёл.