Сегодня 17 января.
Хочу напомнить вам о невероятном подвиге простых ребят-срочников из СССР (которых по-праву можно назвать моряками).
Именно 17 января произошло то, о чём я вам сейчас расскажу.
Это было 66 лет назад и не забудется никогда...
Пролог: Точка на радаре.
7 марта 1960 года оператор радара американского авианосца «Кирсардж» заметил в безбрежных водах Тихого океана маленькую, едва различимую цель.
Никакого транспортного конвоя поблизости не было, судно не подавало сигналов.
Решив проверить, на палубу подняли разведывательный самолет.
Летчики не поверили своим глазам: в полутора тысячах километров от ближайшей суши их ждала обветренная, облезлая баржа советского образца.
А на палубе этой баржи — четыре истощенных до предела, но отчаянно махавших руками человека.
Так закончился один из самых невероятных дрейфов в истории, который начался холодным январским утром у скалистых берегов Курил.
Часть 1: «Все произошло в одно мгновение»
17 января 1960 года на острове Итуруп бушевал девятибалльный шторм.
Ветер, который местные называли «борода», срывал крыши и гнул деревья.
В бухте острова стояла самоходная танкодесантная баржа Т-36 — неказистое прямоугольное суденышко длиной 17 метров, созданное для перевозки грузов у самого берега.
На ее борту находились четверо солдат-срочников (да, это были простые срочники из стройбата):
21-летний младший сержант Асхат Зиганшин и трое его подчиненных — Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский и Иван Федотов.
Они заканчивали погрузку, когда штормовой ветер неожиданно усилился. Волны, будто живые, стали раскачивать баржу, а затем — с грохотом сорвали ее со швартовов.
Парни бросились к рубке, но было поздно: мотор, рассчитанный на спокойную воду, не мог справиться с яростью стихии. Баржу, как щепку, понесло в открытый океан.
«Мы видели, как берег стремительно удаляется, — вспоминал позже Асхат Зиганшин. — Кричали в рацию, но ее тут же залило.
Потом ударились о что-то днищем — в трюме появилась пробоина. Вода прибывала».
С берега за ними наблюдали, но помочь было невозможно. Через несколько часов баржа Т-36 исчезла из виду...
Часть 2: Мир, сузившийся до размеров палубы.
Первые дни были адом.
Шторм не утихал, баржу било со всех сторон. Топливо кончилось, управление было потеряно.
Всю свою волю они бросили на борьбу с водой: двое заделывали пробоину подручными средствами (ее удалось лишь уменьшить), двое — сутками откачивали воду ручной помпой.
Их мир сузился до размеров обледеневшей палубы, залитого мазутом трюма и постоянного гула ветра.
Начали с инвентаризации. Запасы были катастрофически малы:
- Продовольствие: буханка хлеба, банка тушенки, пачка сливочного масла, немного крупы и… ведро картошки, рассыпавшееся по трюму, смешавшись с мазутом и морской водой.
- Из неожиданного: гармошка, найденная в кубрике, и несколько пачек папирос «Беломорканал».
- Воды — только в системе охлаждения двигателя.
Именно ржавая вода из двигателя стала их спасением.
Ее фильтровали через тряпку, растягивали по глотку. Позже добавилась дождевая, которую собирали куском брезента.
Еду распределили с армейской педантичностью: в день — по половнику жидкой похлебки из крупы и картофелин, отмытых от мазута.
Они видели, как мимо проходили корабли — то ли наяву, то ли это били галлюцинации.
Сигналили самодельным факелом из промасленной ветоши, но их никто не замечал.
Командование на берегу уже похоронило их, объявив «пропавшими без вести».
Родным отправили похоронки. А в это время четверо «погибших» вели свой титанический бой.
Часть 3: Меню из сапога и «братский круг»
Когда последние крошки хлеба и крупинки риса были съедены, в ход пошло немыслимое.
Сначала они сварили кожаные ремни, потом — голенища кирзовых сапог. Их вымачивали, скоблили ножом, а затем часами варили в соленой воде, получая подобие студня.
На вкус — отвратительно, но это давало хоть какую-то иллюзию еды.
Техническая деталь:
Кирза — плотная ткань, пропитанная каучуком и специальными составами (люди, как я, старшего поколения, хорошо помнят эти сапоги).
При долгой варке часть веществ разлагалась, давая мизерное количество органики.
Это была не еда, а акт отчаянной воли к жизни.
Но главным оружием оказалась не эта «похлебка».
Сильнее голода и холода был дух.
Ребята, которым было по 20-21 году, заключили негласный пакт: никаких ссор. Они подбадривали друг друга, пели песни под ту самую гармошку (пока на ней оставалась кожа), рассказывали истории.
Когда накатывали отчаяние и галлюцинации, собирались в так называемый «братский круг» — садились спинами друг к другу, чтобы согреться, и чувствовать, что ты не один.
Они договорились: если останется последний выживший, он должен будет рассказать правду о их гибели. Это придавало их борьбе смысл.
Часть 4: «Мы — советские солдаты».
Утром 7 марта они услышали гул самолета.
Над ними на бреющем полете пронесся «Эвенджер» с американскими опознавательными знаками.
Казалось, это очередная галлюцинация. Но самолет развернулся и сбросил на парашютике дымящуюся банку… с горячим кофе и бутербродами.
Через несколько часов к барже подошел катер с авианосца «Кирсардж». Истощенные, обросшие, в рваной одежде, солдаты держались на ногах с невероятным трудом.
Но когда американские моряки предложили им помощь, младший сержант Зиганшин, собрав все силы, четко отрапортовал:
«Спасибо. Мы можем сами.
Просим только топлива и продовольствия, чтобы добраться до родных берегов».
Покинуть судно советские солдаты отказывались.
Американцы были в шоке.
Эти юноши, проведшие 49 дней в аду, в первую очередь думали о выполнении задачи и не хотели покидать свой «корабль».
Их еле уговорили подняться на борт. На барже остался лишь один несъеденный сапог, три спички и гармошка с ободранными мехами.
Эпилог: Возвращение героев.
В СССР новость о спасении солдат, которых уже семь недель считали погибшими, стала сенсацией.
Сначала была настороженность — времена «холодной войны» обязывали. Но когда выяснились все детали подвига, страна взорвалась восторгом.
Их встречали в Сан-Франциско советские дипломаты.
Лично Никита Хрущев прислал восторженную телеграмму: «Ваше мужество и стойкость восхищают». По возвращении домой их ждала слава, сравнимая с космической.
Пресс-конференции, награды, встречи с публикой.
На самом знаменитом вопросе журналистов — «Ну как, сапоги вкусные?» — Асхат Зиганшин, всегда отвечавший сдержанно и с достоинством, обычно отшучивался: «На безрыбье и рак — рыба. А уж сапог — и вовсе деликатес».
Их подвиг был не в том, что они ели сапоги.
А в том, что за 49 дней страшных испытаний они не съели друг друга — ни в прямом, ни в переносном смысле.
Они сохранили человечность, дружбу и солдатскую честь там, где, казалось, выжить было невозможно.
Простая и великая история о силе духа, которая и сегодня, спустя десятилетия, заставляет задуматься: а мы бы смогли?
Телеграм-канал "Лодочник" легко найти в "телеге" по названию или по этой ссылке.
Заходите, подписывайтесь. Здесь все свои.
Песня Владимира Семеновича высоцкого, посвященная подвигу этих ребят: