Аннотация: «Она была на вершине, но чувствовала себя в самой глубокой ловушке — ловушке собственного успеха. Ей нужно было не завоевать ещё один трофей, а найти того, кто увидит за чемпионским титулом просто женщину. И того, кто научит её не гасить пламя внутри, а научиться им владеть...»
Глава 1. На грани
Жара парижского июня была плотной и влажной, она обволакивала, как второе дыхание. Но Аля Воронцова её не чувствовала. Весь её мир сузился до прямоугольника красного грунта, до жёлтой молнии мяча, летящего с другой стороны сетки.
Тук-тук-тук.
Ритмичные удары мяча об покрытие перед подачей звучали, как отсчёт последних секунд перед взрывом. Испанка Кармен Родригес, её соперница в четвертьфинале «Ролан Гаррос», метала взгляды-кинжалы. Аля отвечала ледяным спокойствием. Внешне.
Внутри всё горело.
Она сжала ракетку так, что сухожилия на тыльной стороне ладони выступили чёткими бугорками, а подушечки пальцев побелели. Это был не просто хват. Это была попытка удержать под контролем бурю, которая вздымалась внизу живота с каждым замахом, с каждым мощным ударом. Адреналин матча, яростный и сладкий, смешивался с чем-то другим, глубоко личным и постыдным. С желанием.
«Не сейчас, — мысленно выдохнула она, целясь для приёма. — Только не сейчас».
Удар Кармен пришёлся в угол. Аля рванулась вперёд, мышцы бёдер жгуче напряглись, песок скрипнул под кроссовками. Отскок, короткий замах, удар с лёта! Мяч просвистел над сеткой и врезался в линию.
— Out! — раздался голос линейного судьи.
Рёв трибун прокатился волной. Аля зажмурилась. Нет. Это был её мяч. Она чувствовала. Острая, колючая волна разочарования ударила в виски и тут же, как эхо, отозвалась низким, тёплым спазмом где-то в глубине. Она сглотнула.
Счёт стал 5:4 в её пользу. Ещё одна подача — и полуфинал. Но тело её не слушалось разума. Оно было натянуто, как струна, чувствительно до боли. Касание формы к вспотевшей коже, упругое сопротивление грунта под ногами, даже дуновение ветерка, облегающее мокрый топ — всё это не было просто ощущениями. Это были намёки, щекочущие провокации. Это было невыносимо.
Она заняла позицию для подачи. Ладонь, влажная от пота, скользнула по рукоятке. Взгляд автоматически нашёл ящик для подачи. Но на долю секунды её сознание унеслось прочь. Не в Майами, не в Монте-Карло. В тёмный номер отеля после победы. В грубые, торопливые руки случайного партнёра. В короткий, яркий всплеск, который на время гасил этот внутренний пожар. И в гнетущую, липкую пустоту, что наступала следом.
«Сосредоточься, Воронцова!» — прошипела она сама себе.
Замах. Бросок мяча вверх. Прыжок. Удар всем телом.
Раз!
Мяч, будто пристрелянный, врезался в угол. Эйс.
Трибуны взревели. Кармен беспомощно развела руками. Аля не улыбнулась. Она лишь глубже вонзила ракетку в грунт, опершись на неё, и сделала глубокий, дрожащий вдох. Победа. Долгожданная, выстраданная.
Но вместо ликования её накрыла знакомая, тоскливая волна. Апогея не было. Была лишь нервирующая, звенящая напряжённость во всём теле. Будто её разогнали до предела и вдруг резко остановили, не дав дойти до финиша.
Она машинально помахала рукой трибунам, пожала наспех руку Кармен и, подняв сумку, быстро направилась к выходу. Щёлки фотокамер сливались в сплошной треск, кто-то выкрикивал её имя. Аля не слышала. В ушах гудела тишина её собственного тела, требовательного и неудовлетворённого.
В прохладном полумраке тоннеля, ведущего в раздевалки, её нагнал менеджер Марк.
— Аля! Боже, это было гениально! Полуфинал! Ты просто…
Он замолчал, разглядев её лицо.
— Что с тобой? Ты в порядке?
— Устала, — отрезала она, не сбавляя шага. — Всё хорошо, Марк.
— Сегодня вечером маленький праздник в баре отеля, — продолжал он, поспевая за ней. — Спонсоры, пара журналистов… Обязательно приходи.
«Приду, — беззвучно ответила она себе. — Обязательно. Выпью. Улыбнусь. А потом…»
Потом найдёт того, кто поможет. Ненадолго. Сбросить это напряжение. Заглушить этот огонь, который разгорался не на корте, а в ней самой. И который, как она начала подозревать, был не проклятием, а частью её самой. Частью, которую она ещё не осмелилась принять.
Дверь в её личную раздевалку захлопнулась, отгородив от мира. Аля прислонилась к прохладной поверхности, закрыла глаза и выдохнула, позволив дрожи, которую сдерживала так долго, пройти по всему телу.
Она была на грани. И шаг, который предстояло сделать, уже не был шагом к следующему кругу турнира. Он был шагом в пропасть собственных желаний. Или навстречу им.