«Тот самый снегопад»
Мы с Ириной дружили с детства — соседи по даче, одноклассники, напарники по всем шалостям. Но никогда не думали друг о друге так.
В тот декабрьский вечер мы возвращались с новогодней ярмарки. Падал густой снег, фонари золотили хлопья, а мы смеялись над тем, как нелепо я пытался поймать снежинку языком.
— Смотри под ноги! — крикнула Ирина, когда я чуть не поскользнулся.
— Да ну тебя… — начал я и тут же повалился в сугроб.
Она бросилась помогать, протянула руку — и в этот момент я потянул её за собой.
Мы оказались лицом к лицу. Снег падал на ресницы, её варежка лежала у меня на плече, а дыхание смешивалось в облачке пара.
И тогда случилось это: наши губы соприкоснулись — коротко, почти невесомо.
Тишина.
— Это… случайно, — прошептала Ирина.
— Ага, — кивнул я, чувствуя, как горят уши.
Но когда мы поднялись, отряхиваясь, она не отпустила мою руку.
С тех пор каждый снегопад напоминает мне тот миг — когда дружба стала чем‑то большим.
«Катастрофа с тортом»
Ирина пригласила меня на день рождения. Я купил цветы, зашёл в кондитерскую за тортом — и вот я у её двери, довольный собой.
— Сюрприз! — кричу и врываюсь в квартиру…
…а там — никого.
Звонок:
— Ой, я забыла предупредить! Мы все в кафе через дорогу!
Я мчусь туда с тортом и цветами. Толпа гостей, смех, Ирина машет мне из‑за стола. Я несусь к ней — и спотыкаюсь о чей‑то рюкзак.
Торт летит вперёд. Я инстинктивно хватаюсь за что‑то… за Ирину.
Наши губы встречаются в липком кремовом поцелуе.
Тишина. Потом — взрыв хохота.
— Ну… поздравляю с днём рождения? — выдавил я.
Ирина вытерла крем с губ и засмеялась:
— Лучший подарок за вечер!
Позже, когда мы отмылись, она шепнула:
— Может, повторим… без торта?
«Последний поезд»
Ирина уезжала на год — стажировка в другом городе. Мы договорились встретиться на вокзале, но я опоздал.
Бегу по перрону, вижу хвост уходящего поезда. Сердце падает. И тут — её лицо в окне последнего вагона.
Я прибавляю скорость, кричу что‑то бессвязное. Она прижимает ладонь к стеклу.
Поезд замедляется на повороте. Я успеваю подбежать к открытой двери вагона — проводник как раз задерживается.
— Подожди! — хватаю её за руку, когда она уже собирается войти.
Мы замираем. В глазах — тысяча невысказанных слов.
И вдруг я целую её. Не нежно, а отчаянно — будто пытаюсь удержать этот момент, этот город, эту жизнь.
Поезд трогается. Ирина не отталкивает. Наоборот — отвечает на поцелуй.
Когда мы отрываемся друг от друга, вагон уже катится дальше.
— Я вернусь, — шепчет она.
— Я знаю, — говорю я.
Этот поцелуй стал началом чего‑то нового. Даже если пока мы были в разных городах.
«Мяч и море»
Лето, пляж, жара. Мы с друзьями играли в волейбол, Ирина была в нашей команде.
— Подавай! — кричу я.
Она бросает мяч — слишком резко. Я ныряю, ловлю… и врезаюсь в неё.
Падаем в песок. Её волосы пахнут солнцем и солью, а смех щекочет мне ухо.
— Извини, — смеюсь я, пытаясь встать.
— Ничего, — она не торопится отстраняться.
И тут волна накатывает прямо на нас. Холодная, шумная, сбивающая с ног.
Мы оказываемся лицом к лицу — мокрые, смеющиеся, с песком в волосах.
А потом… потом как‑то само собой получилось.
Поцелуй был солёным, коротким, как вспышка.
— Волна виновата, — говорит Ирина, отползая.
— Точно, — соглашаюсь я, хотя знаю: дело не в волне.
С того дня каждый поход на пляж стал для нас маленьким приключением.