Мы ехали в лифте к друзьям на юбилей. Я поправляла прическу, глядя в зеркало. Платье сидело хорошо, но глаза... Глаза были потухшие.
Сергей стоял рядом, красивый, в костюме. Он потянул носом воздух и поморщился.
— Лен, ты духами-то брызгалась?
— Конечно. «Шанель», которую ты дарил.
— Странно. А пахнет от тебя... жареным луком. И чем-то кислым. Как в столовой. Ты бы хоть волосы мыла после готовки, что ли. Стыдно с тобой идти, пахнешь не женщиной, а поварихой.
Двери лифта открылись. Он вышел, уверенный в себе. А я осталась стоять.
Внутри меня что-то оборвалось. Тонкая струна, на которой держалось мое терпение последние двадцать лет.
Я готовила этот чертов ужин для гостей с шести утра. Я жарила котлеты, тушила капусту, пекла пироги. Чтобы он мог гордиться столом. Чтобы он был сыт.
А теперь я "пахну луком".
— Лен, ты идешь? — он обернулся.
— Нет, Сережа. Я не иду. Я иду в душ. Смывать с себя этот запах. Иди один.
Я нажала кнопку своего этажа.
Я стояла под душем час. Терла кожу мочалкой до красноты. Я хотела смыть с себя не запах лука, а запах рабства. Запах бесконечной, неблагодарной службы.
Я вышла из ванной, завернувшись в пушистое полотенце.
На кухне стояли кастрюли с недоделанным ужином на завтра.
Я подошла к столу. Взяла лист бумаги и маркер.
Написала крупно:
«РЕСТОРАН "У ЛЕНЫ" ЗАКРЫТ. ПОВАРИХА УВОЛИЛАСЬ. ЗДЕСЬ ЖИВЕТ ЖЕНЩИНА. А ЖЕНЩИНЫ ПАХНУТ ДУХАМИ, А НЕ КОТЛЕТАМИ. ХОЧЕШЬ ЕСТЬ — ГОТОВЬ САМ. ХОЧЕШЬ ЖЕНУ — ИЩИ ЕЕ ПОД ЗАПАХОМ 'ШАНЕЛЬ'».
Я взяла флакон духов. Тех самых. И просто разбила его об пол посередине кухни.
Дорогой, терпкий аромат мгновенно заполнил всё пространство, перебивая вонь масла и чеснока.
Это была моя метка. Моя территория.
Когда Сергей вернулся злой и голодный («Ты меня опозорила!»), он замер на пороге кухни. Запах ударил ему в нос. Хруст стекла под ботинком. И записка на пустом столе.
Он ворвался в спальню. Я лежала с книгой, в кружевной сорочке, которую не надевала пять лет.
— Лена, ты что устроила? Что за истерика? Жрать где?
— Я не знаю, где жрать, Сергей. Я знаю, где любить. Если тебе нужно первое — это не ко мне.
Он смотрел на меня. На мои распущенные волосы. Вдыхал аромат духов, который теперь пропитал всю квартиру. И вдруг его взгляд изменился. Из злого он стал... растерянным. И каким-то жадным.
Он вспомнил. Вспомнил ту Лену, в которую влюбился до того, как надел на нее фартук.
Вопрос к читателям: Мужчины часто перестают видеть в жене женщину, когда она превращается в домохозяйку. Как вернуть эту искру? Только радикальными методами или можно мягче?