Всё началось с ностальгии. В тот вечер я зашёл в кафе неподалёку от дома — просто выпить кофе перед сном. И вдруг из колонок полились знакомые с детства аккорды: «Белые розы, белые розы…» Я невольно улыбнулся. Поднял взгляд — и увидел её. Она сидела за соседним столиком, прикрыв глаза, и чуть слышно подпевала. В руках — чашка капучино, на плече — рюкзак с нашивкой «Кино». Казалось, она перенеслась сюда прямиком из 90‑х. Песня закончилась, но девушка продолжала что‑то напевать себе под нос. Я решился:
— Вы тоже росли на Шатунове?
Она открыла глаза, слегка смутилась:
— Да. Мама включала его кассеты в машине, когда мы ездили на дачу. А вы?
— То же самое. Только мне доставались бобины — у отца был старый магнитофон.
Мы рассмеялись. Разговор завязался сам собой. Выяснилось, что её зовут Лена, она недавно переехала в город и пока не успела обзавестись друзьями. Мы проговорили час — о музыке, детстве, о том, как странно, что песни Шатунова до сих пор цепляют за живое.
— Хотите, покажу место,