В луже, что собралась на старой асфальтовой дорожке, отражалось небо. Небо было необъятным, глубоким, с легкими, пушистыми облаками, которые медленно плыли, словно корабли по безбрежному океану. Иногда над лужей пролетали птицы, их тени на мгновение скользили по водной глади, искажая идеальное отражение, а потом исчезали, оставляя после себя лишь легкую рябь.
Мальчик, лет семи, с растрепанными волосами и любопытными глазами, стоял на краю лужи. Он смотрел в неё, но не видел своего отражения. Ему казалось, что это не просто лужа, а настоящее окно. Окно в другой мир, такой же голубой и безмятежный, как небо над его головой, но при этом совершенно иной. Там, внизу, облака были ближе, птицы казались огромными, а сам он, наверное, был бы крошечным, невидимым существом, наблюдающим за этим чужим, прекрасным миром.
Он боялся коснуться воды. Боялся разрушить эту хрупкую иллюзию, спугнуть невидимых обитателей того мира, или, что еще страшнее, провалиться туда, в эту бездонную синеву. Он стоял так долго, что ноги начали затекать, а шея болеть от постоянного наклона. Его воображение рисовало невероятные картины: там, за водной гладью, могли быть летающие рыбы, или города, построенные на облаках, или даже другие мальчики, которые так же, как он, смотрели вверх, в его мир, и думали, что это окно.
Вдруг, откуда ни возьмись, с неба капнула дождевая капля. Она была одна, но её падение было подобно удару грома. Капля ударилась прямо в центр лужи, и всё исчезло. Идеальное отражение неба разбилось на тысячи мелких осколков, облака расплылись в неясные пятна, а птицы растворились в хаосе ряби. Мир за окном исчез, оставив после себя лишь мутную, грязную воду.
Мальчик вздохнул. Вздох был глубоким, полным разочарования и легкой грусти. Он понял, что это было всего лишь отражение, игра света и воды. Другого мира не было. Или, по крайней мере, он не смог его увидеть.
Он медленно отвернулся от лужи. Его плечи поникли, а взгляд стал задумчивым. Он пошел прочь, оставляя за собой лишь один, четкий след от ботинка на влажной земле. След, который вскоре тоже исчезнет, как и отражение неба в луже, как и его мечта о другом мире. Но воспоминание о том, что он видел, останется с ним, как легкое эхо несбывшейся сказки.