В последний день сентября Алиса с облегчением отметила последний пункт в длинном списке свадебных дел.
Она забрала из ателье свой свадебный наряд — бежевый костюм с укороченным жакетом. Теперь, казалось, все было готово к главному дню.
Ровно через месяц, тридцатого октября, они с Никитой должны были расписаться.
Ресторан был забронирован, предоплата фотографу внесена, а гости приглашены.
Алисе недавно исполнилось тридцать два года, и она никогда не была замужем. Этот факт постоянно звучал в разговорах с её матерью, Ларисой Семёновной, как навязчивая идея: "Тебе уже за тридцать, часики-то тикают. Пора рожать, Алис. Найди нормального мужчину, создай семью."
Никита, с его уверенным взглядом и обещаниями, казался тем самым "нормальным".
Инженер на автомобильном заводе, непьющий, спортивный. Лариса Семёновна вздохнула с облегчением, когда дочь объявила о помолвке.
За месяц до свадьбы жених перебрался к возлюбленной. Квартира в спальном районе на двенадцатом этаже панельной высотки, была целиком и полностью заслугой Алисы.
Она купила ее в ипотеку семь лет назад, будучи старшим архитектором в успешной фирме.
Выплаты были тяжелыми, но она справлялась, часто задерживаясь на работе и беря дополнительные проекты.
Остаток долга был уже смешным, около ста восьмидесяти тысяч, и Алиса планировала закрыть его в начале следующего года с помощью премии.
Эта квартира была ее крепостью, островком стабильности, выстраданным и заслуженным.
Никита, снимавший до этого комнату в общежитии, с готовностью принял предложение возлюбленной пожить вместе до свадьбы.
Он въехал к ней в квартиру с двумя чемоданами и большим коробом с компьютерными комплектующими.
Его вещи аккуратно расположились в шкафу в прихожей и на полках в спальне, которые Алиса любезно уступила ему.
Через неделю после его переезда случился первый инцидент. Женщина вернулась с работы поздно, уставшая после согласования сложного проекта. Никита встретил ее на пороге, лицо его было оживленным.
— Алис, я тут нашел кое-что интересное, — сказал он, беря ее за руку и ведя в спальню.
Он подошел к ее комоду, к старой шкатулке в форме книги, стоявшей среди флаконов с духами.
— Это же твоя заначка?
Алиса похолодела. В шкатулке, под слоем старых открыток, лежала пачка денег. Двести тысяч рублей.
Эти деньги были неприкосновенным запасом. Сбережениями "на черный день", как говорила ее бабушка.
— Да, — сдержанно ответила невеста. — Это моя заначка. На всякий случай.
— Ты представляешь, какой игровой монитор сейчас можно купить на эти деньги? — глаза мужчины горели от предвкушения. — Или даже новую игровую приставку последней модели. У меня как раз друг продает, почти новую. Мы могли бы взять, и еще останется.
Алиса медленно вынула шкатулку из его рук и поставила на место.
— Нет, Никита. Эти деньги трогать нельзя. Они не для мониторов или приставок. Они на случай чрезвычайной ситуации.
— Какая может быть чрезвычайная ситуация? У тебя есть работа, у меня есть работа. Мы же скоро станем семьёй, и у нас всё будет общее! А значит я имею право голоса в решение куда вложить наши деньги. Давай потратим их на что-то приятное, — настаивал жених, обнимая ее за плечи.
— Я сказала нет, — голос женщины стал тверже. — Это не обсуждается. Эти деньги лежали здесь до тебя, и здесь они останутся.
Никита насупился, отступил и больше не возвращался к этому вопросу. Алиса вздохнула с облегчением, решив, что инцидент исчерпан.
На следующий день она перепрятала деньги, вынув их из привычной шкатулки. Женщина завернула пачку в плотный полиэтиленовый пакет и засунула его в коробку из-под зимних сапог, которую поставила на верхнюю полку в кладовке, заваленную старыми одеялами.
Предсвадебные хлопоты поглотили влюбленную пару с головой. Нужно было выбрать меню, съездить на примерку кольца Никиты, решить, кого посадить рядом с тетей Ларисой Семёновны, вечно всем недовольной.
Жених в этих хлопотах участвовал спустя рукава, отмахиваясь: "Ты лучше знаешь, решай сама, мне все равно".
Чаще всего он сидел за своим компьютером, обсуждая в наушниках с друзьями детали виртуальных сражений.
За три дня до свадьбы, двадцать седьмого октября, Алисе позвонил заказчик с работы и попросил срочно приехать на объект — возникли неполадки с согласованием дизайна фасада.
Она уехала рано утром, предупредив Никиту, что задержится. Разборки с заказчиком и чиновниками из архитектурного надзора заняли весь день.
Было уже около восьми вечера, когда Алиса, смертельно уставшая, наконец подъехала к своему дому.
Стоя на лестничной клетке, она с удивлением услышала приглушенные, но явные звуки музыки и мужской смех, доносившиеся из-за ее двери.
Никита не говорил, что ждет гостей. Женщина вставила ключ в замок и открыла дверь.
В гостиной, на новом светлом диване, сидели трое незнакомых мужчин. На журнальном столе стояли открытые банки с пивом, пачки с чипсами, а пепельница была наполнена окурками.
На большом телевизоре, который Алиса включала раз в неделю посмотреть новости, бушевала яркая, мелькающая картинка какой-то гоночной игры.
А перед телевизором на ковре лежала крупная черная приставка, от которой тянулись провода.
Рядом с телевизором на корточках сидел Никита. Он что-то азартно кричал, тряся в руке игровой контроллер. Воздух в квартире был спертым, пахло пивом, табаком и потом.
— Никита, — тихо позвала Алиса.
Он не услышал из-за звуков игры и музыки.
— Никита! — крикнула она громче.
Мужчина обернулся. На его лице было сначала недоумение, потом мгновенная растерянность, сменившаяся натянутой улыбкой.
— О, Алиса! Вернулась! Заходи, познакомься, это мои друзья! Виталик, Степан, Игорь!
Незнакомцы лениво подняли на нее глаза, кивнули. Один, рыжий, хмуро буркнул:
— Привет.
Алиса не стала снимать пальто. Женщина обвела взглядом комнату: грязные следы от обуви на паркете, который она натирала до блеска в прошлые выходные, кружки на полированной поверхности комода, пятно от чего-то темного на светлой обивке кресла.
И эта приставка, большая, блестящая, новая. Ранее она такой у Никиты не видела. У него была старая модель, он привез ее с собой.
— Откуда у тебя это? — холодно спросила женщина, указывая подбородком на приставку.
— Купил, — ответил Никита, вставая. — Я же тебе говорил, друг продавал. Выгодно взял.
— На какие деньги? — последовал следующий вопрос.
Мужчина замялся. Его друзья перестали смотреть на экран, почуяв напряженность.
— Ну… я накопил. С премии.
— У тебя не было премии, Никита. Ты жаловался вчера, что на заводе задержали зарплату.
В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь музыкой из игры на экране. Рыжий друг — Виталик — смущенно потушил сигарету.
— Да ладно тебе, — жених махнул рукой, намереваясь обнять возлюбленную. Но она отстранилась. — Не делай из мухи слона. Я взял немного из твоей заначки. Ну, не немного, а… Ну, всю. Но я же не просто так! Мы скоро поженимся, у нас все общее. Я купил приставку на наши общие деньги, чтобы мы могли вместе играть, развлекаться. А сегодня у меня, можно сказать, мальчишник. Прощальный вечер холостяка.
Алиса посмотрела на его лицо. На это лицо, которое она еще недавно считала честным и открытым.
Теперь оно казалось ей чужим, оправдывающимся и наглым одновременно. Женщина почувствовала не волну гнева, а ледяное, сковывающее спокойствие.
— Ты нашел, куда я их перепрятала, — констатировала женщина.
— Ну да, — усмехнулся Никита. — Я просто искал себе одеяло, а то ночью ты все стягиваешь на себя. И наткнулся. Это же знак, Алис! Деньги не должны лежать мертвым грузом. Они должны работать на счастье семьи.
— На счастье семьи, — повторила Алиса. — И ты потратил двести тысяч рублей, которые я копила на черный день, на игровую приставку и пиво с друзьями. На мальчишник в моей квартире, которую я сама купила.
— В нашей квартире, — недовольно поправил ее Никита.
— Вам пора домой, — сухо произнесла Алиса, обращаясь к трем мужчинам. — Вечеринка окончена.
— Что? Эй, подожди… — начал было Игорь.
— Встань и выйди. Сейчас же, — голос женщины не оставлял места для споров. В нем было нечто, заставившее Виталика и Степана медленно подняться с дивана. Никита застыл, держа в руке контроллер.
— Алиса, ты себя некрасиво ведешь. Извинись перед моими друзьями, — уверенно проговорил жених.
— Ты украл у меня деньги, — сердито проговорила Алиса, глядя прямо на него. — Ты обокрал меня в моем же доме. За три дня до того, как мы должны были стать семьей. Теперь никакой семьи не будет.
Никита покраснел.
— В смысле?! Что значит украл?! Я твой будущий муж! В семье все общее! Твоя квартира, моя приставка, твои деньги, мои деньги! Ты что, не понимаешь простых вещей? Ты совсем рехнулась от своей самостоятельности?
— Вон, — указала невеста на дверь. — Возьми свою общую приставку и убирайся. И всех своих друзей забери.
— Да пошла ты! — закричал мужчина, теряя остатки самообладания. — Я тут живу! Я здесь прописан!
— Ты не прописан. Ты лишь временно зарегистрирован, и то только на месяц. У тебя даже печати нет в паспорте. Регистрация заканчивается как раз тридцатого октября. Так что юридически ты здесь никто. А морально — вор и нахлебник. Убирайся.
Никита стоял, тяжело дыша. Его друзья неловко переминались у двери.
— Ладно, — сквозь зубы процедил он. — Ладно, Алиса. Ты сейчас на эмоциях. Я поеду к родителям и пережду у них. Ты остынешь и все поймешь. Но извиниться перед моими друзьями тебе придется.
Мужчина наклонился, чтобы отключить приставку.
— Оставь, я передумала, — неожиданно произнесла Алиса. — Она куплена на мои деньги. Забирай только свой хлам и свои чемоданы.
Никита выпрямился, взглянул на нее с ненавистью. Без слов он прошел в спальню.
Слышно было, как мужчина хлопает дверцами шкафа и что-то сдергивает с полок.
Через десять минут он вышел, волоча свои два чемодана и короб с компьютером.
— Ты пожалеешь об этом, — сказал он, проходя мимо. — В тридцать два года, с ипотекой, одна… Мама твоя права была. Доигралась ты в самостоятельность. Заведи себе хотя бы кошку, чтобы не было так одиноко.
— Попрошу не обсуждать мою мать, — холодно ответила женщина. — Ключи оставь на тумбе.
Жених швырнул связку ключей на пол. Металл звонко ударился о паркет. Затем он вышел, хлопнув дверью. Его друзья молча последовали за ним.
Алиса заперла дверь на все замки, повернулась спиной к ней и медленно сползла на пол.
Она не плакала, а сидела на холодном паркете в прихожей, в пальто, и смотрела в пустоту.
Тишина после ухода Никиты была оглушительной. Потом она встала, сняла пальто, надела резиновые перчатки.
Женщина выбросила в мусорный пакет все банки, стаканы, пепельницу и объедки.
Она протерла все поверхности с хлоркой, пропылесосила ковер и диван и проветрила квартиру, несмотря на холодный октябрьский ветер за окном.
Уборка заняла несколько часов. Когда она закончила, был уже первый час ночи. Алиса подошла к черной приставке, все еще подключенной к телевизору, и аккуратно отключила все провода.
Коробка от нее валялась рядом. Алиса упаковала приставку, контроллеры, диски обратно.
Утром она собиралась отнести ее в комиссионный магазин. Выручить хоть что-то.
На следующее утро ее первым делом был звонок Ларисе Семёновне.
— Мама, свадьбы не будет.
Последовала долгая пауза, затем взрыв возмущения, вопросов, упреков. Алиса молча слушала, глядя в окно на серое небо.
— Он украл у меня крупную сумму денег, мама. Украл и потратил на ерунду. И считает, что был прав.
— Ну, может, вы помиритесь? Мужчины они все… Может, он вернет? Ты подумала, что в твоем возрасте…
— Мама, — мягко перебила ее дочь. — Я лучше буду одна, чем с тем, кто меня обкрадывает и не уважает. Даже если мне будет девяносто два. Все. Я все сказала.
Затем начались тяжелые, практические дела. Алиса обзвонила всех поставщиков услуг, ресторан, фотографа, тамаду, объясняла, что свадьба отменяется, просила о возврате предоплаты, где это было возможно. Где нет — просто вежливо отменяла.
Позже Алиса написала сообщения в общий чат с гостями, коротко и без подробностей: "Дорогие друзья и родственники, наша с Никитой свадьба 30 октября не состоится. Приносим извинения за доставленные неудобства".
После того женщина отключила свой номер телефона на сутки, не в силах отвечать на поток вопросов.
Через неделю жизнь вошла в более спокойное русло. На работу Алиса ходила как обычно, погрузившись в проекты с головой.
Квартира снова была только ее. Тишина, которую она поначалу воспринимала как пустоту, теперь казалась ей спокойствием и безопасностью.
Как-то вечером, уже в ноябре, ей позвонил отец, Валерий Петрович, с которым они виделись нечасто, но поддерживали ровные, уважительные отношения.
— Алиса, дочка, мама все мне рассказала. Ты все правильно сделала.
В его голосе не было ни капли осуждения, только поддержка. Эти простые слова значили для нее больше, чем все предыдущие утешения.
Алиса продала приставку через комиссионку за семьдесят тысяч. Эти деньги она положила на отдельный счет, решив больше не прятать наличные.
Позже женщина досрочно, за счет премии и этих остатков, погасила ипотеку. Когда Алиса получила в банке документ о полном погашении кредита, она зашла в ближайшее кафе, заказала большой кусок шоколадного торта и съела его одна, никуда не торопясь.
Никита пытался звонить, писать длинные сообщения: то каялся, то обвинял, то угрожал.
Алиса не отвечала ему, а после третьей попытки заблокировала номер. Через общих знакомых женщина узнала, что он вернулся жить в общежитие и всем рассказывал историю о стерве-невесте, которая пожалела денег на счастье будущего мужа.
Алиса перекрасила одну стену в гостиной. Ту, у которой стоял диван. Выбрала глубокий, теплый цвет — терракотовый.
Это было действие, которое окончательно поставило точку. Никаких следов и напоминаний о том вечере.
Однажды, листая ленту в социальной сети за чашкой кофе, она наткнулась на статью: "Как не бояться одиночества после тридцати".
Алиса усмехнулась и пролистала дальше. Ей это было уже неинтересно. Страх остаться одной больше не давил на виски.
Его сменило другое чувство — легкое, почти невесомое чувство целостности. Ее крепость выстояла. И ключи от нее были только у нее одной.