Подготовительные этюды со портретами натурщиков сохранились, поэтому известно, как много Репин, в итоге, изменил. Позировали для персонажей художники Мясоедов и Менк, композитор Бларамберг, писатель Гаршин. Кстати, у Григория Мясоедова были очень сложные отношения с сыном (по совпадению, Иваном), причем, с самого детства сына. Правильнее всего было бы, наверное, сказать, что они ненавидели друг друга. Впоследствии Иван Григорьевич Мясоедов стал художником (и, что интересно, заодно популяризатором тяжелой атлетики, поскольку был настоящим силачом).
Однако, вполне возможно, что Репин принял во внимание неоднозначность отношений отца и сына, когда пригласил Мясоедова-старшего позировать в образе Ивана-сыноубийцы.
Мимика царя стала аффектированной, скулы - более акцентированными, морщины и тени - более глубокими. Выкаченные глаза с кровавыми прожилками сделались, по-настоящему, страшными. Репин заставлял коллегу-художника принимать неестественные позы, красил ему лицо киноварью, имитируя пятна крови, и требовал изображать "сумасшедшие глаза". В результате всех этих усилий, Иван на полотне производит на зрителя шокирующее впечатление, особенно, в первый момент созерцания картины.
Для персонажа умирающего царевича Ивана позировал писатель Всеволод Гаршин (его «Лягушку-путешественницу» читали, или хотя бы знают по мультфильму, наверное, все дети Российской Империи и, впоследствии, Советского Союза). Самым известным его произведением для взрослых, пожалуй, можно назвать «Красный цветок» - рассказ, в котором психически больной герой борется со своим безумием - и, как ему кажется, с мировым злом в образе красного цветка.
Через несколько лет после того, как Илья Ефимович закончил свою картину, Всеволод Гаршин проиграл битву с собственным психическим заболеванием. Он сказал встревоженным друзьям, что, по совету докторов, уезжает лечиться на Кавказ, но после бессонной ночи вышел из дверей своей квартиры в Петербурге - и бросился в лестничный пролет.
Репин привелось оформлять обложку издания, выпущенного в память друга и натурщика.
Есть еще один момент. «Уходящий», гаснущий взгляд наследника престола перфекционист Репин позаимствовал у другого натурщика, художника Владимира Карловича Менка. И здесь важно следующее: Менк был слеп на один глаз, он всю жизнь боролся за спасение зрения на втором. Вот откуда это «невидящее» впечатление.
Еще несколько деталей, заостряющих эту сюжетную драму.
Взгляд зрителя скользит по орудию убийства - и переходит от острия посоха к большому пятну крови на ковре. Неправильное расположение кровавого пятна подтверждали эксперты-криминалисты: при таком ударе и его направлении там пятна крови попросту не могло быть. Но Репину необходимо было перекрыть пустое пространство ковра агрессивного красного оттенка еще более пронзительным красным - для того, чтобы зритель переместил после этого фокус зрения на самое светлое пространство на полотне - нежно-розовое платье царевича Ивана.
Светлая одежда в центре картины задерживает внимание зрителя и создает контраст: и между фигурой жертвы и агрессивным красным вокруг, и между фигурой жертвы и фигурой убийцы в черном.
В левом углу полотна -очевидные доказательства бурной ссоры: опрокинутая деревянная резная мебель (похоже, низкий стульчик), упавшая на ковер дорогая восточная подушка, а под ножкой - бархатная скуфейка, шапочка, которую в старину носили дома русские мужчины из привилегированных сословий. Когда зритель осознает, что это именно шапочка, взгляд перейдет снова на голову царя - и мы увидим стоящие дыбом седые волосы (и еще раз содрогнемся от ужаса).
Иными словами, психологический эффект этой картины выверен и обдуман до самой мелкой детали, до алгоритма естественного движения глаза зрителя от одного объекта на полотне к другому.
Репин был известен своей невероятной требовательностью к собственным работам, он мог доделывать, переделывать и переписывать их до бесконечности, именно поэтому ничего «случайного» мы на его картинах видеть не можем, на задуманный эффект и впечатление работает, буквально, всё.
Как же приняли «Ивана Грозного» современники?
Это отдельный и довольно увлекательный сюжет. Вообще, если задуматься, история именно этой картины - это история разнообразных реакций на нее, от восхищенных до ужасающих. Собственно, и по сей день ничего не изменилось.
Прежде всего, Репин продемонстрировал готовую работу своим друзьям, среди которых были Крамской, Шишкин, Ярошенко, Брюллов и другие; по воспоминаниям Репина, гости были ошеломлены и долго молчали, ожидая, что скажет Крамской - один из самых значимых и влиятельных людей в русском искусстве той эпохи, не только живописец, но и критик, культуролог, педагог.
Слово Ивану Николаевичу Крамскому: «Меня охватило чувство совершенного удовлетворения за Репина. Вот она, вещь, в уровень таланту… И как написано, Боже, как написано!… Что такое убийство, совершенное зверем и психопатом?.. Отец ударил своего сына жезлом в висок! Минута… В ужасе закричал… схватил его, присел на пол, приподнял его… зажал одной рукою рану на виске (а кровь так и хлещет между щелей пальцев)… а сам орет… Что за дело, что в картине на полу уже целая лужа крови на том месте, куда упал на пол сын виском… Эта сцена действительно полна сумрака и какого-то натурального трагизма… Этот зверь отец, воющий от ужаса, и этот милый и дорогой сын, безропотно угасающий, этот глаз, этот поразительной привлекательности рот, это шумное дыхание, эти беспомощные руки! <…> …В картине есть страшное, шумно выраженное отцовское горе, и его громкий крик, а в руках у него сын, сын, которого он убил, а он… вот уж не может повелевать зрачком, тяжело дышит, чувствуя горе отца, его ужас, крик и плач, он, как ребенок, хочет ему улыбнуться: „Ничего, дескать, папа, не бойся!“».
Вдохновленный потрясением своих друзей (напомню, не просто зрителей, а коллег-художников, которые и сами были большими, признанными мастерами психологизма в живописи), Илья Ефимович представил «Ивана Грозного» на Тринадцатой выставке Товарищества передвижников, открывшейся в Петербурге в 1885 году.
И понеслось…
Продолжение следует.
P.S. Дорогие читатели, дамы и господа! Напоминаю, что убийство историческим (а не живописным) Иваном Грозным своего сына и наследника Ивана Ивановича не подтверждено и не опровергнуто. Источники сообщают или довольно темные слухи, или принадлежат перу тех, кто не мог быть непосредственным свидетелем, а те, кто должен был там оказаться -либо предпочел молчать, либо документы были спрятаны/уничтожены и не дошли до нас, либо рассказывают о смерти царевича иначе. Версий и научных теорий множество, вполне основательных, и при этом, -на противоположных позициях.
Это вполне могло случиться, но случилось ли в действительности -мы пока не знаем.