Изба девушек, в отличие от землянки Учура казалась внутри новее и даже уютнее, хоть и была заметно меньше. Она стояла на отшибе, ближе всех к кедрам, внутри пахла смолой леса, дымом и немного землей.
Главным в избе была печь-лежанка - не громадная, как у Учура, а аккуратная, сложенная из камня и глины, с широкой плоской поверхностью, на которой могло уместиться два человека. Она отлично отапливала маленький домик и грела ночью, устеленная овчиной. На этой лежанке Яна проводила почти всё время.
Каждое утро, ещё затемно, слышны были шаги у порога, скрип двери, и в сенях раздавался мягкий стук - это Санар приносил охапку дров, мелко поколотых и аккуратно сложенных у печи. Рядом ставил ведро ледяной воды из родника, делал это молча и казалось, что у него нет никакого интереса к происходящему.
Каменный чай, как его называл Учур, густой и горький, который Санар приносил уже после дров, делал свое дело. Он не лечил, но отлично справлялся с ужасными паническими атаками, которые Яна больше не контролировала. Чай словно покрывал изоляцией оголенные провода нервных окончаний. Острая, рвущая на части тревога сглаживалась, превращалась в фоновую тяжесть. Чудовищная чуткость к звуку и свету притупилась. Теперь гул в ушах и свист ветра сливались в один монотонный гул.
Теперь силы, которые девушка тратила на панику, можно было пустить в другое русло, наконец, появился интерес к происходящему. Днем, когда на улице было тепло, она выходила и с Ингой прогуливалась по поляне, смотрела на обрыв, гору, гладила коз. Смерть клеток мозга при этом продолжалась, хаотичные резкие подергивания участились, стали появляться чаще и не только на руках и ногах - бунтовали все мышцы тела. Вечерами появились проблемы с речью, требовалось больше усилий, чтобы выговаривать слова, словно язык расслаблялся после тяжелого дня.
Бывало, что Яна могла часами лежать на тёплой лежанке и смотреть в маленькое квадратное окно, где за стеклом клубился туман, не думая ни о чём. Сознание, лишённое сна, работало на самых низких оборотах.
Инга первые дни радовалась приезду, надежда в ней кипела. Условия жизни, к которым она совершенно не привыкла, казались ей дикими, чужими, но дух и сила этого места интриговали ее «чуйку», поэтому она терпеливо грела воду около печи, ела вместе с подругой обычные каши с мясом и похлебки, пила чаи на травах.
Яна очень удивилась, когда в первые же дни из чемодана подруги стали появляться очень странные вещи, обживающие избу. Например, пачка соли и сахара, так как еда была практически пресной.
-Я знала, что здесь будет, как в походе на природе, поэтому готовилась, как будто мы просто туристы, покоряем вершины!- ответила Инга на вопрос Яны, зачем им соль. Сообразительность заставила ее притащить полный чемодан благ цивилизации, таких как фонари на аккумуляторе, какие-то сладости, витамины, маленькие походные печки на топливе из таблеток, которыми оказалось хорошо растапливать печь и разжигать костер, привезла она и свои амулеты, чтобы «они пожили в месте силы».
Как-то вечером, они решили выйти к костру, который между избами развел Санар и сидел, периодически помешивая что-то в небольшом котелке.
-Можно?- Инга заискивающе посмотрела на мужчину. Тот кивнул. Она усадила Яну на большое бревно, распиленное напополам и накинула ей на плечи овчину, сама села рядом.
-Разрешите спросить…
-Спрашивай.- безэмоциональное лицо мужчины не изменилось ни на секунду. Интонация, абсолютно равнодушная, словно металлическая, сначала сбила Ингу с толку, но она быстро нашлась.
-Как вы здесь живете? Я в том смысле, что очень тяжело же наверное, без удобств… Без стиральной машинки, отопления…
-Нам удобно.- Перебил он ее. -Мы можем стирать, не как вы. Всего хватает, еда, вода, тепло.
Инга замолкла и задумалась. Затем шепнула подруге, что сейчас принесет теплый чай и пошла в избу.
Яна подняла голову вверх. В небе над ними тысячи звезд светились в причудливом узоре, какой в городе увидеть было нельзя.
-Красиво.- тихо сказала она. Санар услышал, поднял голову на небо, затем опустил взгляд на сидевшую девушку.
Ее глаза светились желанием жить. Такие большие, ясные. Она закрыла их и сделала глубокий вдох, словно пыталась слиться с ночным лесом, воздухом. Золотые волосы слегка шевелились от легкого дуновения ветра. Она хотела глубже завернуться в овчину, но руки не слушались. Правая сильно и резко дернулась, сжав накидку, отчего та упала с плеч.
Санар встал со своего места, взял овчину, расправил, накинул правильно ее на плечи девушке и завязал края маленьким кожаным шнурком, продев его в отверстия накидки. Все это он сделал ни разу не коснувшись девушки.
-Так не упадет.- сказал он, садясь обратно, все с тем же невозмутимым видом.
-Спасибо.- Яна вжалась в овчину и посмотрела в огонь. Языки пламени принимали причудливые формы у нее в голове, создавая картинки и образы здешних мест, словно огонь пытался рассказать, что за чудное место их приютило.
Какое-то время они сидели молча, каждый в своих мыслях.
-Легче?- Санар нарушил тишину.
-Что легче?
-Чай. Легче, когда пьешь?
-Не уверена. От него страх уплывает. Я все так же не сплю, устала и все также сильно бьется сердце, но больше не боюсь резких звуков, не боюсь оставаться одна. Мысли стали ярче…- Яна посмотрела на мужчину. -Можно задать глупый вопрос? Мне все-таки интересно, как вы стираете?- последнюю фразу она выговорила с трудом, язык ослабел и перестал слушаться. В такие моменты речь было тяжело понять, но Санар понял. Девушка не заметила, но он едва заметно улыбнулся.
-Завтра будешь смотреть. Буду стирать. Поедешь со мной.
Санар встал, кивнул девушке в знак прощания и ушел, прихватив котелок.
Через пару минут Инга принесла чай, и они сидели, глядя на то, как яркое пламя прячется в красные угли и засыпает.
Следующая глава: