На кухне чисто, в чате с роднёй — фотографии с дачи, соседям — «всё хорошо». А дома — тревожные ночи, телефонные «прикрытия», пустые бутылки, которые успевают вынести до утра.
Чем сильнее стараются «не позориться», тем глубже уходит проблема. Этот эффект знаком каждому, кто хотя бы раз «держал фасад», пока близкий сползал в зависимость.
Рассказывает клинический психолог клиники «Свобода» в Нижнем Новгороде Анна Васильевна Бондаренко.
Речь о том, как установка на внешнюю приличность превращает лечимое расстройство в затяжную драму, почему стыд громче фактов и что меняется, когда семье разрешают просить о помощи без оглядки на чужие взгляды.
Что на самом деле запускает сценарий «никто не должен узнать»
Сначала кажется, что это забота. «Пускай отоспится», «не надо врача — завтра станет легче», «коллегам лучше не знать». Маска становится режимом: родственники подменяют на работе, закрывают «мелкие провалы», учат детей «не выносить сор».
Но секретность не лечит — она делает всех одинокими. Там, где мог бы появиться диагноз и план, поселяются обида («позоришь семью») и страх («нас будут обсуждать»). Человек с зависимостью слышит одно: «с тобой что‑то не так». Логичная реакция — прятаться глубже.
Зависимость при этом не «характер». Это расстройство, связанное с употреблением алкоголя или других веществ (в международной классификации — AUD, Alcohol Use Disorder), то есть долговременная перенастройка системы награды и самоконтроля.
Мозг начинает отмечать алкоголь и всё, что с ним связано, как «особенно важное», а постоянный недосып и тревога только усиливают тягу. Без внешней помощи этот круг почти не разорвать.
Почему стыд перекрывает доступ к фактам
Стыд — социальный «тормоз», полезный в обычной жизни. Но в теме зависимости он становится токсичным: превращает поведение в «я плохой». Из «я сорвался» рождается «я — слабый, я — позорю».
Просить о помощи с таким внутренним голосом невозможно. Семья часто повторяет тот же нарратив: «ты нас опозорил», «с тобой стыдно». Любая попытка заговорить о лечении воспринимается как нападение.
Параллельно страх оценки («что скажут на работе», «что подумают соседи») заглушает медицинскую логику. А факты простые. Ежедневный алкоголь повышает давление и риск инсульта.
Таблетки «от нервов» из групп бензодиазепинов и «Z‑снотворных» у пожилых ведут к падениям и провалам в памяти. «Вдохновение» стимуляторами заканчивается паникой и психозами. «Не позориться» — дорогая стратегия, если расплачиваться здоровьем.
Маскировка — это всегда про потерянное время
Чем раньше приходит помощь, тем мягче маршрут. На старте достаточно стабилизировать сон, вернуть воду и питание, собрать «вечер без кнопки», по показаниям подключить терапию тяги (например, налтрексон — блокатор опиоидных рецепторов, убирающий «награду» от алкоголя; акампросат — средство, выравнивающее «раскачку» нервной системы), включить психотерапию и семейные договорённости.
Когда «бережём лицо» до последнего, знакомство начинается с реанимации: судороги, делирия, передозировка, травмы. После спасения все возвращаются в ту же квартиру — к же молчанию.
Маскировка бьёт не только по здоровью. Дети привыкают «держать марку» вместо того, чтобы просить о помощи. Партнёры переходят на контроль и проверки. Родители — на упрёки. Близость замещается ролевой игрой.
Как отличить заботу от прикрытия
Забота — это ясные действия, которые делают жизнь безопаснее. Алкоголь и «снотворные‑крючки» убирают из дома. Вечер договаривают заранее, чтобы не проваливаться в «дырку». У человека есть еда и вода по часам, право спать и вставать по режиму. Вместе собираются к врачу и на анализы — без угроз и театра.
Прикрытие — это ложь и контроль. «Скажем, что уехал», «я всё сам решу», «поставим ультиматум», «разберись уже». В этом сценарии человека превращают в объект — он закономерно сопротивляется.
Что мы делаем, когда семья приходит в «Свободу»
Сначала убираем шум — без лекций и обвинений. Смотрим на картину в целом: кто рядом, как устроены день и вечер, что и когда употребляется, где начинается тяга, что на столе из лекарств, как работают сон, давление, пульс.
Назначаем только те исследования, которые меняют тактику: анализы, ЭКГ, ультразвук, при необходимости — эластографию печени. Цель — не «наклеить ярлык», а увидеть опорные точки.
Дальше — стабилизация. Сон — на безопасных схемах, без препаратов, вызывающих зависимость. Вода и электролиты (натрий, калий, магний) — под контролем. При алкогольной истории вводим витамин B1 (тиамин), чтобы защитить мозг. Выравниваем давление и пульс. Уже здесь человек становится менее тревожным и более доступным для разговора.
Параллельно собираем новую вечернюю рутину: тёплый душ, простая еда, тишина и приглушённый свет, короткая прогулка, «безэкранный час» перед сном. Это не «популярные советы», а то, что реально снижает риск срывов.
Пишем «первый час при тяге»: вода; выйти из «алкогольной» комнаты или магазина; 15–20 минут ходьбы; дыхание с длинным выдохом; звонок своему человеку.
Включаем психотерапию — когнитивно‑поведенческие техники (распознать и поменять автоматические мысли), мотивационное интервьюирование (вернуть своё «зачем»), подход принятия и ответственности (делать важное в «плохие» дни). При необходимости назначаем препараты, снижающие тягу, — это опора, а не «волшебная таблетка».
Отдельная работа — с семьёй. Вместе меняем «лексикон»: из «стыдно» — в «что мы делаем вечером», из «ты опять» — в «я рядом, пойдём пройдёмся». Договариваемся о роли каждого: кто «дежурит» в сложные часы, кто напоминает про воду и еду, кто общается с врачом. Дом становится безопасным пространством, а не полем боя.
И — сопровождение. Короткие контрольные встречи, группы, «окно связи» в мессенджере на часы риска. Если произошёл эпизод употребления, задача не найти виноватого, а быстро вернуть опоры и обновить план.
Почему конфиденциальность — ключ к началу
Страх огласки — главный барьер. Поэтому базовое правило: ничего лишнего не покидает границы лечения. Ни «звонков на работу», ни «воспитательных разговоров» с соседями. Документы — максимально нейтральные формулировки. Это позволяет прийти, даже если общая установка в семье — «о нас не должны говорить».
Что начинает меняться, когда стыд перестаёт управлять
Становится тише. Появляется сон — не «отключка», а отдых. Вечер перестаёт быть дырой. Уходит «внутренняя дрожь». Родные впервые получают несколько спокойных часов подряд.
Человек набирает опыт «плохих дней без срывов» — возвращается чувство достоинства, но не через «картинку», а через действия, которые работают. Дальше проще строить новую привычку — жить без химической кнопки.
Контакты:
Адрес: ул. Героя Советского Союза Васильева, 55, Нижний Новгород (этаж 1)
Сайт с ответами на часто задаваемые вопросы и онлайн-записью.
Telegram. Администратор ответит в любое время, проконсультирует и подберет удобное окно для записи.
Телефон: +7 (831) 266-60-31
«В “Свободе” в Нижнем Новгороде мы бережно выводим семьи из круга стыда: конфиденциально стабилизируем состояние, учим рабочим привычкам и остаёмся рядом, пока жизнь не начнёт держаться на опорах, а не на картинке», — Бондаренко Анна Васильевна, клинический психолог, клиника «Свобода».
Статья носит информационный характер и не заменяет очную консультацию. Самолечение опасно.