– Мы переезжаем к маме. Собирай вещи, в субботу заберу грузовик у Виктора.
Я замерла с тарелкой в руках. Олег даже не поднял головы от телефона, когда бросил эту фразу. Просто сидел на диване, листал что-то в экране.
– Что значит переезжаем? Мы об этом не говорили.
– Я принял решение. Квартира дорогая, будем экономить.
Сердце забилось быстрее. Восемь лет вместе, а я не узнаю человека рядом со мной.
– Олег, давай обсудим. У нас же двое детей, им здесь привычно, садик рядом...
Он наконец оторвался от телефона и посмотрел на меня так, будто я предложила что-то абсурдное.
– Женя, я глава семьи. Моё дело – принимать решения, твоё – их выполнять. Не хочу больше обсуждать эту тему.
Тарелка выскользнула из рук и разбилась о кафель. Осколки разлетелись по кухне. Даша и Артём, игравшие в комнате, притихли.
– Ты серьёзно? Мы муж и жена, партнёры. Какой ещё глава семьи?
Олег встал, сунул телефон в карман и прошёл мимо меня к выходу.
– Серьёзнее некуда. В субботу переезжаем. Точка.
Дверь хлопнула. Я стояла посреди кухни, глядя на осколки, и понимала, что разбилось не только фарфоровое блюдо.
Суббота наступила слишком быстро. Коробки с вещами стояли в прихожей, Виктор с напарником грузили их в машину. Валентина Степановна приехала заранее, расхаживала по квартире и давала указания.
– Евгения, эти кастрюли не берите, у меня свои есть. И детские игрушки отберите только нужные, не тащите весь этот хлам.
Я молча складывала вещи. Олег помогал грузчикам, даже не глядя в мою сторону. Будто я уже не существую.
– Мама, мы правда будем жить у бабушки? – Даша дёргала меня за рукав. – А когда вернёмся домой?
– Скоро, солнышко, – солгала я, обнимая её. – Поживём немножко у бабушки.
– Что значит скоро? – Валентина Степановна подошла вплотную. – Вы теперь со мной живёте. Надо было раньше думать, когда деньги на ветер бросали. Двадцать пять тысяч за эту конурку!
– Двадцать две, – машинально поправила я.
– Не всё ли равно! Грабёж один. У меня трёхкомнатная, места всем хватит.
Я посмотрела на Олега, ожидая, что он хоть что-то скажет в мою защиту. Но он просто понёс очередную коробку, делая вид, что не слышит.
Трёхкомнатная квартира Валентины Степановны находилась на третьем этаже старого панельного дома. Нам с детьми выделили маленькую комнату с двуспальной кроватью и раскладушкой. Олег будет спать в зале на диване.
– Пока так, – объявила свекровь, расставляя наши вещи по своему усмотрению. – Потом посмотрим. Может, перебросим что-то.
Первый вечер прошёл в напряжённом молчании. Дети капризничали, Артём отказывался ложиться на раскладушке. Валентина Степановна готовила ужин и комментировала каждое моё действие.
– Евгения, ты детей совсем не воспитываешь. Вон Артём как себя ведёт. Надо построже.
– Ему всего четыре года, – устало ответила я. – Он просто устал с дороги.
– Вот поэтому у тебя и не слушаются. Слабая ты. Олег, сынок, иди сюда, я тебе котлет пожарила, твоих любимых.
За столом Валентина Степановна рассказывала, как надо правильно вести хозяйство, как воспитывать детей, как экономить. Олег кивал, соглашался. Я сидела и думала, как всё это произошло. Ещё месяц назад мы были обычной семьёй. Снимали квартиру, копили на свою. Да, ссорились иногда, но разве не так у всех?
– Женя, ты меня слышишь? – Валентина Степановна смотрела на меня выжидающе.
– Простите, задумалась.
– Я говорю, что завтра с утра отведёшь Дашу в садик, он здесь в двух кварталах. Я уже договорилась, её временно возьмут в другую группу.
– Как договорились? – Я посмотрела на Олега. – Мы же не обсуждали.
– Мама всё правильно сделала, – ответил он, не отрываясь от тарелки. – Даше надо ходить в садик.
– Но её садик в двадцати минутах езды! У неё там друзья, воспитательница...
– Евгения, хватит! – Валентина Степановна стукнула ладонью по столу. – Мой сын принял решение. Твоё дело – слушаться и не возражать. Вот поэтому у вас и денег нет, что ты мужу перечишь постоянно.
Я медленно встала из-за стола и пошла в комнату. Слёзы душили, но я не дала им пролиться. Не при детях.
Прошла неделя. Я каждый день ездила на работу, по вечерам готовила с Валентиной Степановной, укладывала детей. Олег приходил поздно, ужинал и уходил в зал смотреть телевизор с матерью. Разговаривали мы только о бытовых мелочах.
– Олег, нам нужно поговорить, – попросила я его в пятницу вечером, когда дети наконец уснули.
– О чём? – Он не отрывал взгляд от экрана.
– О нас. О том, что происходит. Мы же раньше всё решали вместе.
– Раньше я был слишком мягким. Виктор прав – мужчина должен быть главой.
Я села рядом на диван, пытаясь поймать его взгляд.
– Послушай, давай вернёмся в нашу квартиру. Да, дорого, но мы справлялись. Можем где-то ещё подработать...
– Не можем, – отрезал он. – Денег нет. И не будет.
– Почему? Ты же получаешь прилично, я тоже...
– Я сказал – нет! – Он развернулся ко мне, и в его глазах я увидела какую-то странную агрессию. – Когда ты, наконец, поймёшь, что я принимаю решения? Не нравится – можешь съехать одна.
Валентина Степановна заглянула из кухни.
– Что за шум? Сынок, что случилось?
– Да вот, жена требует объяснений.
– Женечка, – свекровь подошла, вытирая руки о полотенце. – Нельзя так с мужем разговаривать. Мужчина должен чувствовать себя главным. Вот я с моим покойным мужем никогда не спорила. Он что решит, так и было.
Я посмотрела на них обоих и вышла из комнаты. Спорить было бессмысленно.
В субботу приехала Светлана, сестра Олега. Высокая, с короткой стрижкой, в джинсах и кожаной куртке, она всегда казалась мне глотком свободы. Три года назад развелась, растит сына одна, работает администратором в спортивном клубе.
– Женька! – Она обняла меня на кухне. – Как ты тут? Мать совсем замучила?
– Нормально, – я попыталась улыбнуться.
Светлана внимательно посмотрела на меня и закрыла дверь кухни.
– Женя, я же вижу, что не нормально. Олег рассказал, почему вы переехали?
– Сказал, что квартира дорогая.
– И всё?
Я кивнула. Светлана тяжело вздохнула и присела на табурет.
– Женя, он взял кредит. Полгода назад. Пятьсот тысяч.
Мир перевернулся.
– Что?
– Виктор предложил вложиться в какой-то бизнес. Обещал быструю прибыль. Олег взял кредит, даже маме не сказал. Бизнес прогорел. Теперь он платит по кредиту, поэтому денег на квартиру нет.
Я схватилась за столешницу. Пятьсот тысяч. Кредит. Без моего ведома. Мы в браке, у нас дети, а он...
– Светлан, это правда?
– К сожалению, да. Я случайно узнала от Виктора. Хотела раньше сказать, но думала, Олег сам признается.
– Почему он мне не сказал?
– Потому что мать его научила, что мужчина не должен отчитываться перед женой. Ты же знаешь, какая она. Всю жизнь отцу мозги промывала, что он главный. А потом всё равно сама всем заправляла.
Я опустилась на стул. Руки дрожали. Значит, это не просто желание сэкономить. Это ложь. Обман. Решение, принятое без меня, о котором я даже не знала.
– Женя, – Светлана взяла меня за руку. – Не дай себя сломать. Я прошла через это. Терпела, молчала, думала – надо ради семьи. А потом поняла, что семьи-то и нет, если тебя не уважают.
Вечером я дождалась, когда Валентина Степановна ушла в магазин, и зашла в зал, где Олег смотрел футбол.
– Олег, мне нужны ответы.
– На что? – Он даже не повернулся.
– На вопрос, почему ты взял кредит на полмиллиона и не сказал мне.
Он замер. Несколько секунд молчал, потом выключил телевизор и обернулся.
– Кто сказал?
– Неважно. Это правда?
– Да. И что?
– Как – и что? Олег, мы муж и жена! У нас общий бюджет! Как ты мог принять такое решение без меня?
Он встал, сунул руки в карманы.
– Потому что это моё решение. Мужское. Виктор предложил хороший проект, я вложился. Не повезло. Бывает.
– Не повезло?! Олег, это пятьсот тысяч! Мы платим по кредиту, а я даже не знала!
– Не обязан я тебе отчитываться, – он повысил голос. – Я зарабатываю, я и решаю, куда деньги девать.
– Ты зарабатываешь пятьдесят пять тысяч, я – пятьдесят две! Какая разница в три тысячи даёт тебе право распоряжаться всем единолично?
– Разница в том, что я мужчина! – рявкнул он. – Глава семьи! А ты должна меня слушаться и не лезть не в своё дело!
Я стояла и смотрела на него. Человек, с которым я прожила восемь лет, родила двоих детей, делила радости и проблемы. Неужели он всегда был таким? Или я просто не замечала?
– Ты меня не уважаешь, – тихо сказала я.
– Уважение надо заслужить. А не ныть по каждому поводу.
Дверь открылась, вошла Валентина Степановна с пакетами.
– Что за крики? Опять ты, Евгения, мужу спокойно отдохнуть не даёшь?
– Мама, она узнала про кредит.
– Ну и что? – Свекровь поставила пакеты на стол. – Олег правильно сделал. Мужчина не должен перед женой отчитываться за каждую копейку. Вот я никогда у мужа не спрашивала, куда он деньги тратит.
– Потому что вы сами всем распоряжались! – вырвалось у меня.
Валентина Степановна сузила глаза.
– Ты что себе позволяешь? В моём доме? Я тебя приютила, а ты...
– Мама, спокойно, – Олег положил руку ей на плечо. – Я сам разберусь.
Он подошёл ко мне вплотную.
– Женя, последний раз говорю. Я глава семьи. Моё слово – закон. Не нравится – вот дверь. Поняла?
Я посмотрела на него снизу вверх и кивнула. Не потому что согласилась. А потому что поняла – разговаривать бессмысленно.
На работе в понедельник коллега Татьяна заметила моё состояние.
– Женя, что случилось? Ты как выжатая.
Мы сидели в курилке, хотя обе не курили. Просто там можно было поговорить наедине.
– Переехали к свекрови. Муж... Муж решил, что я должна его слушаться во всём. Потому что он глава семьи.
Татьяна усмехнулась невесело.
– Знакомая песня. Мой бывший так же начинал. Сначала мелочи – что готовить, куда ходить. Потом деньги забирал, говорил, что сам распределит. Потом вообще контролировать начал каждый шаг.
– Как ты ушла?
– Поняла, что дальше будет только хуже. У меня детей не было, проще было. Но я пожалела, что не ушла раньше. Потеряла пять лет жизни.
Я молчала, переваривая услышанное.
– Женя, посмотри на себя со стороны, – Татьяна взяла меня за руку. – Ты же умная, самостоятельная. У тебя хорошая работа. Ты можешь сама о себе позаботиться. Зачем терпеть это?
– Дети, – тихо сказала я.
– А ты уверена, что детям лучше жить в семье, где мать унижают? Где им показывают, что так и надо?
Слова Татьяны засели в голове и не давали покоя весь день.
Вечером я позвонила брату Сергею. Он был на три года младше, жил с женой Наташей в соседнем районе.
– Серёг, можно к вам заехать?
– Конечно. Что-то случилось?
– Потом расскажу.
Наташа встретила меня с объятиями. Мы с ней всегда ладили. Сергей налил чай, и я рассказала всё – про переезд, про кредит, про то, как Олег изменился.
– Я попробую с ним поговорить, – нахмурился Сергей.
– Серёжа, не надо. Это не поможет.
– Надо! Он совсем берега потерял. Я мужик, он меня послушает.
На следующий день Сергей поехал к Валентине Степановне. Вернулся мрачный.
– Женька, это бесполезно. Он сказал, что я подкаблучник и мне нечему его учить. Что Наташа мной помыкает, а он не такой слабак.
Наташа фыркнула с дивана.
– Подкаблучник, значит. Потому что мы вместе решения принимаем?
– Вот именно это я ему и сказал, – Сергей сел рядом с ней. – Что мы партнёры. А он – что я не мужик, раз жене потакаю.
Я опустила голову. Значит, даже родной брат не смог достучаться.
В конце января директор Анна Викторовна вызвала меня к себе.
– Евгения, у меня к тебе предложение. Открываем новый офис в Дубках. Нужен главный бухгалтер. Зарплата на пятнадцать тысяч выше. Интересно?
Дубки – это посёлок в сорока километрах. Дорога занимала час на машине или полтора на автобусе.
– Анна Викторовна, а можно подумать?
– Конечно. До конца недели дай ответ.
Вечером за ужином я попыталась обсудить это с Олегом. Валентина Степановна как раз накладывала борщ.
– Олег, мне предложили повышение. В Дубках. Зарплата больше на пятнадцать тысяч.
– Дубки? – Он поднял взгляд. – Это же далеко. Как ты туда каждый день будешь ездить?
– На автобусе или машину возьмём в кредит...
– Ещё один кредит? – Валентина Степановна поставила тарелку передо мной. – Евгения, у вас и так долгов по горло. И потом, кто детей забирать будет из садика? Я в свои годы уже не могу за ними каждый день бегать.
– Я бы рано выезжала, к шести могла бы возвращаться...
– Нет, – отрезал Олег. – Слишком далеко. Дети без матери целый день будут. Отказывайся.
– Но это хорошие деньги! Пятнадцать тысяч – почти треть моей зарплаты!
– Я сказал – отказывайся. Обсуждать не будем.
Я сжала зубы и промолчала. В ту ночь долго не могла уснуть. Даша сопела рядом, Артём что-то бормотал во сне на раскладушке. А я лежала и думала – когда всё пошло не так?
Вспоминала, как мы познакомились. Олег был галантным, внимательным. Дарил цветы, водил в кафе. После свадьбы первые годы были хорошими. Он помогал по дому, играл с Дашей, когда она родилась. Что изменилось?
А может, ничего не изменилось? Может, он всегда был таким, просто раньше скрывал? Или это Виктор так на него повлиял со своими разговорами о «настоящих мужиках»?
В четверг вечером снова приехала Светлана. На этот раз она привезла своего сына Мишу – худенького мальчика с весёлыми глазами. Пока дети играли в комнате, мы с ней пили чай на кухне.
– Женя, как ты держишься?
– Еле-еле.
– Слушай, я тебе скажу как человек, который через это прошёл. У меня муж тоже начал так себя вести. Сначала мелочи, потом всё больше контроля. Я терпела три года. Думала, ради Миши надо. А потом поняла – какой пример я ему подаю? Что мужчина может унижать женщину, а она должна терпеть?
– Ты жалеешь, что ушла?
– Ни капли. Первые полгода было тяжело, не спорю. Денег не хватало, один раз даже у матери просила в долг. Но знаешь что? Я спала спокойно. Никто не контролировал каждый мой шаг. Никто не говорил, что я плохая мать или никчёмная жена.
Она допила чай и посмотрела на меня серьёзно.
– Женя, ты сама знаешь ответ. Просто боишься его принять.
В пятницу вечером я случайно услышала разговор Олега с матерью. Дети уже спали, я вышла из комнаты за водой и замерла у двери в зал, услышав своё имя.
– Мама, ты была права, – говорил Олег. – Я слишком мягким был все эти годы. Давал ей слишком много воли.
– Вот именно, сынок. Женщине нельзя давать слабину. Садятся на шею сразу. Ты посмотри, как она себя ведёт – всё обсудить хочет, со всем согласовать. Нет, надо сразу ставить на место.
– Да, ты правильно говоришь. Виктор тоже так считает.
– Виктор умный мужик. Вот у него жена знает своё место. Молчит и не рыпается.
Я стояла в коридоре и чувствовала, как что-то ломается внутри. Последняя надежда, что это временное помешательство, что Олег одумается.
Вечером того же дня я позвонила директору.
– Анна Викторовна? Я согласна на должность в Дубках.
– Отлично! Выходишь с первого марта. Договор подпишем на следующей неделе.
Потом позвонила Сергею.
– Серёг, ты можешь мне помочь найти квартиру в аренду? Однушку. В Дубках или рядом.
Брат помолчал несколько секунд.
– Женька, ты точно решила?
– Да.
– Тогда я поищу. Знаю там пару риелторов.
На следующий день, в субботу, я собрала детей и поехала к родителям Олега показать их бабушке, а сама отправилась с Сергеем смотреть квартиры. Третья оказалась подходящей – чистая однушка на втором этаже, недорогая. Хозяйка согласилась сдать с первого марта.
Вечером я вернулась домой и застала очередной скандал. Валентина Степановна кричала на Дашу за разлитый компот.
– Неужели нельзя аккуратно?! Совсем не воспитана!
– Мама, успокойся, – Олег вяло попытался вмешаться.
– Не успокоюсь! Это ты виноват, что позволял Евгении их распускать!
Я взяла тряпку, вытерла лужу, обняла плачущую Дашу.
– Всё хорошо, солнышко. Это просто компот.
– Вот! – Валентина Степановна ткнула в меня пальцем. – Вот откуда ноги растут! Ты её вечно защищаешь! Надо наказывать!
Что-то щёлкнуло внутри.
– Валентина Степановна, она ребёнок. Дети проливают напитки. Это нормально.
– Ничего не нормально! Ты плохая мать! Вот поэтому муж тебя и не слушается!
Я посмотрела на Олега. Он стоял в стороне и молчал. Не поддерживал мать, но и меня не защищал.
– Олег, скажи что-нибудь.
– А что тут скажешь? – Он пожал плечами. – Мама права. Даша должна быть аккуратнее.
– Ей семь лет!
– И что? Я в семь лет не проливал.
Валентина Степановна торжествующе улыбнулась.
– Видишь? Сын меня поддерживает. А ты вечно споришь.
В воскресенье я поехала в юридическую консультацию. Женщина средних лет внимательно выслушала мою историю.
– Вы правильно сделали, что пришли. Развод подавать можно прямо сейчас. У вас есть совместно нажитое имущество?
– Машина на имени мужа и небольшой вклад.
– Всё это делится пополам. Также вы имеете право на алименты на детей.
Я вышла от юриста с папкой документов и чёткой инструкцией. Оставалось только сделать последний шаг.
Вечером в понедельник, когда Валентина Степановна ушла на встречу с подругой, я позвала Олега на кухню.
– Нам нужно серьёзно поговорить.
– О чём опять? – Он устало провёл рукой по лицу.
– О нашей жизни. Олег, послушай меня внимательно. Я не хочу больше так жить. Я не вещь, которой можно распоряжаться. Я твоя жена, мать твоих детей.
– К чему ты ведёшь?
– Я хочу, чтобы мы были равными партнёрами. Чтобы решения мы принимали вместе. Чтобы ты меня уважал.
Олег откинулся на спинку стула.
– Женя, я тебя уважаю. Но это не отменяет того, что я глава семьи.
– Почему? Потому что ты мужчина?
– Да. И это нормально. Так испокон веков было.
– Это не нормально. Это неуважение. Ты принял решение о кредите без меня. О переезде без меня. Отклонил моё повышение без обсуждения.
– Потому что я лучше знаю!
– Нет! – Я повысила голос, не выдержав. – Ты не лучше знаешь! Ты просто решил, что твоё мнение важнее!
Он встал, опёрся руками о стол.
– Женя, последний раз. Я глава семьи. Моё слово – закон. Не нравится? Вот дверь. Свободна.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.
– Хорошо, – спокойно сказала я. – Я воспользуюсь этой дверью.
Он замер.
– Что?
– Я ухожу. Подаю на развод. Забираю детей и съезжаю.
– Ты шутишь.
– Нет. Я абсолютно серьёзно. Я приняла новую должность в Дубках. Сняла квартиру. С первого марта начну новую жизнь.
Олег медленно опустился на стул. Похоже, он не ожидал такого поворота.
– Женя, не неси чушь. Куда ты пойдёшь с двумя детьми?
– В свою квартиру. Буду работать и растить детей сама.
– На какие деньги?
– На свои. На алименты, которые ты будешь платить.
– Я ничего платить не буду!
– Будешь. Это закон.
Он вскочил, схватил меня за плечи.
– Ты с ума сошла! Одумайся! Как ты будешь одна?!
Я спокойно высвободилась.
– Лучше одна, чем с человеком, который меня не уважает.
– Женя, – он сменил тон на просительный. – Давай обсудим. Я... я могу пойти на компромисс.
– Сейчас? Когда я уже приняла решение? Олег, ты месяц не хотел ничего обсуждать. Месяц ставил передо мной факты. Говорил, что я должна слушаться. А теперь, когда я ухожу, вдруг готов к компромиссу?
– Я подумаю над твоими словами, честно!
– Олег, я больше не верю твоим словам.
Дверь открылась, вошла Валентина Степановна. Увидела нас, нахмурилась.
– Что происходит?
– Евгения хочет уйти, – мрачно сказал Олег.
– Что?! – Свекровь подбежала. – Ты что себе позволяешь?! Детей бросить хочешь?!
– Я не бросаю детей. Я забираю их с собой.
– Не смей! – Она схватила меня за руку. – Олег, скажи ей! Она не имеет права!
– Имею, – я отстранилась. – Я их мать.
– Разрушительница семьи! – взвизгнула Валентина Степановна. – Неблагодарная! Мы тебя приютили, а ты!
– Вы меня не приютили. Мой муж переселил нас сюда без моего согласия. И я больше не собираюсь терпеть это унижение.
Олег стоял молча. Валентина Степановна плакала и причитала. Я развернулась и пошла в комнату, где спали дети.
Следующие две недели прошли в холодной войне. Олег то пытался уговорить меня остаться, обещая измениться, то снова скатывался в приказной тон. Валентина Степановна открыто меня игнорировала. Я собирала вещи по вечерам, когда дети спали.
Родители звонили каждый день. Сначала пытались отговорить – мол, подумай, ради детей. Но когда я рассказала про кредит и про то, как со мной обращаются, мама сказала:
– Женечка, я не хочу, чтобы ты жила как я. Терпела, молчала. Сейчас другое время. Ты сильная, у тебя всё получится.
Сергей с Наташей помогали с переездом. Брат привёз коробки, Наташа помогала упаковывать вещи.
– Женька, ты молодец, – тихо сказала она, складывая детскую одежду. – Мужества не всем хватает на такой шаг.
В последнюю ночь перед переездом я лежала без сна. Даша сопела рядом, прижавшись к моему боку. Артём раскинулся на раскладушке. Мои дети. Мои родные малыши. Ради них я должна быть сильной.
Утром первого марта приехала машина. Сергей с другом грузили коробки. Олег стоял в сторонке, мрачный и молчаливый. Валентина Степановна демонстративно сидела в зале и не выходила.
– Женя, – Олег подошёл, когда я одевала детей. – Ты точно не передумаешь?
– Нет.
– Я могу исправиться. Честно.
Я посмотрела на него долгим взглядом. Человек, с которым я прожила восемь лет. Отец моих детей. Но я больше не узнаю его.
– Олег, если бы ты действительно хотел исправиться, ты бы не довёл до этого. Не ждал бы, пока я соберу вещи и сниму квартиру. Ты бы услышал меня месяц назад. Или два. Или полгода.
– Женя...
– Мы договоримся о встречах с детьми. Ты их отец, я не собираюсь этого лишать. Но жить вместе мы больше не можем.
Даша дёргала меня за рукав.
– Мам, а мы правда уезжаем?
– Да, солнышко. У нас теперь будет свой дом.
– А папа с нами?
Я присела рядом с ней.
– Нет, Дашенька. Папа будет жить отдельно. Но он вас очень любит и будет приезжать, играть с вами.
Девочка задумалась, потом кивнула.
– Хорошо. А у нас будет своя комната?
– Будет. Небольшая, но уютная.
Мы вышли из квартиры. Последний раз оглянулась – Олег стоял в дверях, смотрел вслед. Валентина Степановна так и не вышла попрощаться.
Прошёл месяц. Однокомнатная квартира в Дубках оказалась светлой и тихой. Детей устроила в местный садик, каждое утро отводила их перед работой. Новая должность оказалась сложной, но интересной. Директор филиала, Иван Петрович, был строгим, но справедливым.
С деньгами было туго. Алименты Олег платил минимальные – по закону. Первые две недели экономила на всём. Но потом втянулась. Научилась планировать бюджет, искать скидки, готовить простые, но вкусные блюда.
Сергей с Наташей часто приезжали, помогали. Светлана звонила каждую неделю, подбадривала. Родители тоже поддерживали – мама даже приехала на выходные, помогла обустроить быт.
Олег приезжал за детьми каждую субботу. Первые разы было неловко, но потом наладили нормальное общение. Он забирал Дашу и Артёма на день, водил в парк или в кино. Дети были рады видеть отца.
Однажды в апреле, когда он привёз детей обратно, задержался в дверях.
– Женя, как ты?
– Нормально. Устаю, конечно, но справляюсь.
– Слушай, я... я хотел сказать. Ты была права. Я вёл себя как... как не знаю кто. Прости.
Я посмотрела на него удивлённо.
– Спасибо, что сказал.
– Ты не подумаешь вернуться?
– Нет, Олег. Я не вернусь.
Он кивнул, грустно улыбнулся.
– Понимаю. Просто хотел спросить.
Когда он ушёл, я закрыла дверь и прислонилась к ней. Нет, я не чувствовала себя счастливой в классическом понимании. Было трудно, одиноко, страшно. Но впервые за долгое время я дышала свободно.
Вечером мы сидели с детьми на кухне, лепили вареники. Даша старательно защипывала края, Артём размазывал начинку по столу. Я вытирала его руки и улыбалась.
– Мам, – Даша оторвалась от работы. – А мы теперь всегда тут будем жить?
Я погладила её по голове.
– Да, солнышко. Теперь это наш дом. Наш с вами.
Она кивнула и снова принялась за вареники. Артём потянулся ко мне, испачкав мою кофту тестом. Я рассмеялась, обняла его.
За окном стемнело. На плите кипела вода. Дети смеялись, споря, чей вареник получился красивее. И я знала – всё будет хорошо. Не сразу, не легко. Но будет.
Потому что впервые за много месяцев я была не просто женой или матерью. Я была собой. Евгенией. Со своим мнением, своим выбором, своей жизнью.
И этого было достаточно.