Полина ненавидела запах мокрой пыли. Он въедался в кожу, волосы, даже в утренний бутерброд с сыром. Но выбирать не приходилось. В двадцать семь лет, с красным дипломом и незаконченной ординатурой, она была просто «клининговым персоналом» в бизнес-центре «Атлант».
— Поля, там в переговорной кофе пролили на ковролин, — крикнула администраторша, даже не оторвав глаз от монитора. — Живее, через час совещание у Генерального.
Полина молча взяла ведро. Ей нужны были деньги. Много и срочно. Папа, Сергей Ильич, угасал. После той аварии два года назад он пересел в инвалидное кресло, а теперь начались осложнения. Почки. Нужна была операция, стоимость которой равнялась цене хорошей иномарки. Или десяти годам её работы со шваброй.
Она закончила смену и выскользнула через служебный выход. На улице лил ледяной дождь. Полина плотнее закуталась в тонкий плащ и побежала к остановке.
У выезда с подземной парковки, где блестели лаком дорогие авто, стояла растерянная женщина с телефоном у уха. Рядом, прямо у кромки проезжей части, прыгал по лужам мальчишка лет пяти в ярком комбинезоне.
— Никита, не лезь! — крикнула женщина, не прерывая разговора.
В этот момент тяжелый шлагбаум поднялся, и черный внедорожник рванул с места, набирая скорость. Водитель смотрел налево, пропуская поток, и не видел ребенка, который поскользнулся на мокрой листве и упал прямо под колеса.
Полина не думала. Она просто увидела это как в замедленной съемке. Бросив сумку в грязь, она прыгнула. Рывок, хватание за скользкую ткань куртки, падение.
Визг тормозов, запах жженой резины. Горячий бампер джипа остановился в сантиметре от её бедра.
— Ты сдурела?! — из окна высунулась красная физиономия водителя.
— На дорогу смотри! — рявкнула Полина, ощупывая ребенка. Мальчик ревел, но был цел.
А вот Полина — нет. Колготки в лохмотья, на ладони ссадина, а подол платья, которое она берегла «на выход», был безнадежно испорчен мазутом и грязью.
Дверь пассажирского сиденья открылась. Из машины вышел мужчина. Максим Эдуардович. Её «самый главный» босс. Тот, чей кабинет она убирала по утрам, стараясь быть невидимкой.
— Никита? — его голос дрогнул.
Мальчик бросился к отцу. Максим осмотрел сына, потом перевел взгляд на Полину. На её дрожащие руки, на грязное пятно на боку.
— Садитесь в машину, — сказал он водителю: — А ты... ты уволен. Ключи на капот. Живо.
В салоне пахло кожей и чем-то цитрусовым. Полина прижимала к себе грязную сумку.
— Мне бы домой... Папа один, — прошептала она.
— Сначала заедем в магазин. В таком виде я вас не отпущу. Вы спасли моего сына.
Максим привез её не в торговый центр, а в небольшой закрытый бутик.
— Подберите девушке что-то... настоящее.
Полина вышла из примерочной в темно-синем платье. Простое, строгое, но ткань струилась так, что хотелось плакать.
— Вам идет, — Максим впервые посмотрел на неё не как на функцию «уборка», а как на женщину. — И еще. В отделе закупок вакансия. Мне нужны люди, которые умеют быстро реагировать. Завтра жду в 9:00. Без швабры.
Полгода пролетели как один день. Полина работала за троих. Новая зарплата позволяла покупать отцу хорошие лекарства, он даже начал улыбаться. А Максим... Максим оказался не таким, как пишут в светской хронике. Он был уставшим мужчиной, который один воспитывал сына и пытался сохранить человеческое лицо в мире акул.
Они сблизились. Сначала — кофе после работы, потом — прогулки в парке с маленьким Никитой. Полина боялась поверить в это хрупкое счастье.
Гром грянул в среду.
Максима вызвал отец — Эдуард Романович, владелец холдинга. Человек-скала, человек-бульдозер.
— Ты заигрался, сынок, — сказал он, не отрываясь от изучения биржевых сводок. — Уборщица? Серьезно?
— Она менеджер, папа. И она спасла Никиту.
— Она спасла, мы заплатили. Платье, должность. Расчет окончен. У меня на тебя другие планы. Дочь Соболевского вернулась из Лондона. Вот это — партия. А эту... нищету убери.
— Нет, — твердо сказал Максим. — Я люблю её.
Эдуард Романович снял очки и посмотрел на сына тяжелым, свинцовым взглядом.
— Любишь? Ну-ну. Посмотрим, как она тебя полюбит, когда узнает правду.
— Какую правду?
— О том, кто сделал её папашу инвалидом.
Максим замер.
— Папка с делом об аварии на столе. Два года назад. Мой кортеж спешил в аэропорт. Водитель задел "Жигули". Мы не останавливались. Я решил вопрос. Заплатил кому надо, дело закрыли. Пострадавший — некто Сергей Ильич Воронов. Отец твоей пассии.
Максима словно ударили под дых.
— Ты... ты оставил человека на дороге?
— Я спасал бизнес. А теперь выбирай: или ты бросаешь её и женишься на Соболевской, или я увольняю её, а твоего ненаглядного тестя вношу в черный список всех клиник города. Квоту на операцию он не получит никогда.
Максим вышел из кабинета, шатаясь.
Вечером он приехал к Полине. Он не мог врать. Рассказал всё.
Сергей Ильич, услышав имя Эдуарда Романовича, посерел.
— Вон, — прохрипел он. — Вон из моего дома.
— Папа, он не виноват, это его отец! — плакала Полина.
— Яблоко от яблони! Уходи, Поля. Если останешься с ним — ты мне не дочь.
Максим ушел. Но не сдался.
Эдуард Романович перешел к действиям. Полину уволили «по сокращению штатов» на следующий день. Банковскую карту заблокировали. А через неделю пришло уведомление: хозяин квартиры, которую они снимали, попросил съехать. «Обстоятельства изменились», — пряча глаза, сказал он. Было ясно: ему хорошо заплатили.
Они оказались в тупике. Сергей Ильич слабел. Без операции ему оставался месяц. Жить пришлось на даче у дальней родственницы, где из удобств была только холодная вода.
Максим нашел их там. Он приехал не один. С ним был высокий седовласый мужчина с военной выправкой.
— Полина, Сергей Ильич, не гоните, — Максим поднял руки. — Я ушел из фирмы отца. Я больше не его сын, по сути. А это — Аркадий Павлович. Мой крестный и единственный человек, который не боится моего отца. Он готов оплатить операцию.
— Зачем? — глухо спросил Сергей Ильич.
— Потому что Эдуард перешел черту, — ответил Аркадий Павлович. Голос у него был низкий, спокойный. — Воевать с инвалидами и женщинами — это низость. Я оплачиваю лечение. Безвозмездно. Считайте это... восстановлением баланса во вселенной.
Сергея Ильича госпитализировали в тот же день. В частную клинику конкурентов, куда руки Эдуарда Романовича не дотягивались.
Подготовка к трансплантации шла экстренно. Врач, молодой и дотошный, просматривал карты.
— Нам нужно проверить совместимость для прямого переливания, на всякий случай, — бормотал он. — Так... У пациента первая группа крови. Отрицательная. Полина Сергеевна, у вас... четвертая положительная.
Врач поднял глаза.
— Странно. Биологически это невозможно. Если у отца первая...
В палате повисла тишина. Слышно было только, как гудит аппарат жизнеобеспечения.
Сергей Ильич закрыл глаза.
— Я знаю, — тихо сказал он. — Не надо ничего проверять.
Полина застыла.
— Пап? О чем ты?
— Мама твоя... Царствие ей небесное. Мы не могли иметь детей. Моя вина. Она поехала в санаторий, в Пятигорск. Вернулась... винилась. Я простил. Потому что любил её. И тебя полюбил, как только увидел. Ты моя дочь, Поля. Моя.
Аркадий Павлович, стоявший у окна, вдруг резко обернулся. Лицо его побелело. Он подошел к кровати.
— Как звали вашу жену? — спросил он странным, сдавленным голосом.
— Вера. Вера Кольцова в девичестве.
Аркадий Павлович оперся рукой о подоконник, чтобы не упасть.
— Пятигорск... Девяносто седьмой год. Санаторий «Родник».
Сергей Ильич кивнул.
— Она... она просто исчезла, — прошептал Аркадий. — Я искал её. Но мне сказали, что она вернулась к мужу. Я не стал лезть. Не хотел рушить семью. Я не знал... Господи, я не знал.
Он посмотрел на Полину. Теперь, когда правда прозвучала, сходство стало очевидным. Тот же разрез глаз, та же упрямая складка у губ.
— Вы... мой отец? — прошептала Полина.
— Биологический — да, — твердо сказал Сергей Ильич, сжимая руку дочери. — Но вырастил её я.
— Я не претендую, — быстро сказал Аркадий. Глаза у него блестели. — Я просто... Я хочу помочь. Теперь у меня есть на это полное право. Не как у инвестора. А как у родни.
Операция прошла успешно.
Через две недели в палату ворвался Эдуард Романович. Он был в ярости.
— Вы что тут устроили?! Санта-Барбару? — орал он с порога. — Аркадий, ты зачем влез? Я тебя уничтожу! Ты решил спонсировать этих нищебродов?
— Выбирай выражения, Эдик, — Аркадий Павлович даже не встал со стула. — Ты сейчас говоришь с моей дочерью.
— С кем? — опешил олигарх.
— Полина — моя дочь. Родная. Тест ДНК готов. Официально подтверждено.
Эдуард Романович застыл с открытым ртом. Он переводил взгляд с Аркадия на Полину. Он знал Аркадия тридцать лет. Знал, что у того нет семьи и наследников. И знал, что Аркадий владеет пакетом акций, способным перекрыть кислород любому бизнесу в городе.
— А насчет аварии... — продолжил Аркадий, доставая телефон. — Я поднял старые записи. Твой бывший начальник охраны оказался очень разговорчивым парнем. Заявление в прокуратуру уже лежит. Покушение на убийство, оставление в опасности, подкуп должностных лиц. Тебе конец, Эдуард.
Олигарх побледнел. Он понял: это не блеф. Он молча развернулся и вышел. Впервые в жизни его деньги не стоили ничего.
Спустя три года.
На веранде загородного дома пахло шашлыком. Сергей Ильич, опираясь на трость (он уже вставал!), спорил с Аркадием Павловичем о политике. Два отца — один, давший жизнь, и второй, её сохранивший, — нашли общий язык. У них была одна общая любовь — Полина.
Максим качал Никиту на качелях.
— А дедушка Эдик больше не придет? — спросил малыш.
— Нет, малыш. Дедушка Эдик уехал далеко и надолго, — ответил Максим. Суд был скорым, и условным сроком дело не ограничилось.
Полина вышла на крыльцо в том самом темно-синем платье. Оно было чуть зашито на подоле, но она не хотела другое.
— Счастлива? — спросил Максим, обнимая её за плечи.
— Знаешь, — улыбнулась она, глядя на двух спорящих стариков, — мне говорили, что за счастье надо платить. Но никто не сказал, что сдачу выдадут такой большой семьей.
Максим поцеловал её в макушку.
— Кстати, Аркадий Павлович переписал на тебя свою долю в компании. Ты теперь мой босс. Официально.
— Ну уж нет, — рассмеялась Полина. — Дома командую я, а на работе — ты. Мне еще ординатуру заканчивать. Я врачом быть хочу, а не акционером.
Ветер шумел в верхушках сосен, заглушая все тревоги прошлого. Жизнь, настоящая и честная, только начиналась.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!