Разговор двух приятелей.
- Знаешь, у меня сегодня оговорка по Фрейду случилась. Завтракали с женой, я хотел сказать: «Дорогая, налей мне, пожалуйста, чаю», а вырвалось: «Ты мне всю жизнь испортила!»
По интернету ходит такая байка. Как-то к профессору психологии пришла на работу новый секретарь-референт, молодая, энергичная женщина. В свой первый рабочий день, она попросила разрешения поприсутствовать на консультации. Клиент был не против. Секретарь сидела в стороне на стуле и внимательно слушала беседу профессора и клиента. Правда, через 15 минут, она встала и пробурчала себе под нос: “Пустая болтовня! Пойду лучше делами заниматься!”.
Фразу она произнесла тихо, но профессор все равно ее услышал. Уже после консультации, когда он рассказал про этот случай своему коллеге, они оба весело смеялись, и над самой фразой, и над новым секретарем. Только им был доступен весь смысл консультирования, что за кажущейся простотой диалога скрывается сложнейшая работа, конечная цель которой — ее полное самоупразднение.
Иногда мне хочется согласиться с той секретаршей. Да, психотерапия часто выглядит как пустая болтовня. И, знаете, что? В этом есть правда. Потому что значительная часть того, что люди говорят в кабинете, и правда болтовня. Шум. Объяснялки. Умные слова вместо чувств. Истории вместо правды. Каталоги чужих грехов вместо собственной ответственности. И если клиент в терапии просто получает возможность красиво и убедительно пересказывать свою жизнь, ничего не меняя, это действительно превращается в дорогой кружок разговорного жанра.
Но вот в чем провокация: иногда “пустая болтовня” в терапии нужна. Не как цель, а как вход. Человек приходит не с открытым сердцем, а с бронёй. И часто его броня сделана из слов. Он говорит, говорит, говорит, потому что, если замолчит, станет слышно другое: страх, одиночество, стыд, злость, бессилие. Болтовня в этом смысле не пустая, она охранная. Это караул, который стоит у двери в комнату, куда самому страшно заходить.
И я замечаю ещё одну вещь. Те, кто сильнее всего презирают “разговоры”, зачастую просто не переносят внутреннюю реальность. Им кажется, что ценность есть только в действии: сделал, решил, закрыл задачу. А чувства? Они воспринимаются как слабость, как лишний груз. И тогда терапия раздражает не потому, что она бессмысленна, а потому, что она предъявляет счет: оказывается, внутри есть что-то, что нельзя “закрыть дедлайном”.
Самое смешное, что многие клиенты приходят именно за болтовнёй. Не признаются, конечно. Говорят: “Хочу избавиться от тревоги”, “Хочу наладить отношения”, “Хочу понять себя”. А на деле хотят получить официальное разрешение ничего не менять. Чтобы терапевт стал интеллектуальным свидетелем их привычного сценария. Чтобы кто-то умный кивал, сочувствовал и подтверждал: “Да, ты прав, мир ужасен, люди виноваты, обстоятельства сильнее”. Это очень комфортно. Это даже лечит на минуту. Но не освобождает.
И вот тут начинается настоящее консультирование, которое снаружи особенно похоже на болтовню, а внутри похоже на хирургическую точность. Терапевт слушает не смысл рассказа, а то, что клиент делает прямо сейчас: где он уходит от темы, где обесценивает, где шутит, где нападает, где старается понравиться, где просит любви, притворяясь независимым. И в какой-то момент терапевт может сказать что-то неприятное, но честное: “Сейчас вы десять минут объясняете, почему не можете поговорить с мужем. А можете сказать: вам страшно?”. Или: “Вы хотите, чтобы я вас спас. Но тогда вы снова окажетесь в роли человека, который не способен спасать себя самостоятельно”.
Провокационный момент в том, что психотерапия не обязана быть приятной. Она обязана быть полезной. А полезность часто начинается с разочарования: никто не выдаст волшебную таблетку, никто не проживет за тебя разговор с отцом, никто не поставит границы за тебя, никто не научит тебя уважать себя без твоего участия. Можно проговорить детство тысячу раз, но, если ты продолжаешь выбирать привычное унижение, это будет не терапия, а ритуал.
И почему так важно “не оставить следа”? Потому что лучший терапевтический результат выглядит почти обидно: клиент уходит и дальше живёт. Без постоянной опоры на терапевта. Не потому что “всё прошло”, а потому что внутри появляется навык: замечать, выдерживать, выбирать. Терапевт не должен становиться костылём. Он должен стать временной тренировочной площадкой, где болтовня постепенно превращается в правду, а правда превращается в действие. И вот тогда “пустые разговоры” внезапно оказываются самым непустым, что человек делал для себя за многие годы.