Я родился в селе Стримба в Одесской области в семье украинских крестьян, и на двоих у родителей было всего три класса образования. Чтобы спастись от жуткого голода, отец был вынужден вывезти семью в Москву, где устроился работать на химзавод. 20 июня 1941 года, за два дня до начала войны, меня и двух моих сестер отправили на лето к бабушке с дедушкой в Украину.
Когда 22 июня, ровно в 4 утра, мы сошли с поезда, то увидели над головой сотни фашистских самолетов, которые летели бомбить Одессу. Так начиналась война...
Как сказал Карамзин, военные дети намного быстрее взрослеют и получают истинную картину добра и зла. Мы были именно такими.
Мать приехала за нами только через три с половиной года. По возвращении в Москву она отвела меня к врачу, чтобы вылечить от заикания. Доктор сказал, что лучшее лекарство – это пение песен с протяжными гласными. Именно с тех пор из всех видов искусств я больше всего люблю музыку.
Это послание Бога, которое не нужно конкретизировать словами. В музыке смысл любого события расширяется в миллионы раз, ведь она попадает прямо в душу.
Его величество случай часто определял мою жизнь. В 1947 году мы с Володей Земляникиным – моим старинным другом, замечательным актером "Современника", пошли гулять и увидели афишу спектакля "Друзья из Питсбурга" (проще говоря, "Том Сойер"). Это была постановка Сергея Львовича Штейна, который руководил студией самодеятельности при Заводе имени Лихачева. И, что называется, погиб казак, пропал для всего казацкого народа.
Мне было 13 лет, когда вместе с Сергеем Львовичем мы разучивали отрывки из "Войны и мира", и я читал "Первый бал Наташи Ростовой".
Это был замечательный режиссер, воспитатель, из его студии вышли Танечка Шмыга, Вера Васильева, Игорь Таланкин, Валера Носик и многие другие замечательные артисты.
Надо сказать, что он занимался не просто подготовкой актеров, у него была настоящая просветительская миссия. Мне вообще в жизни везло: из рук в руки меня передавали и брали под свое крыло замечательные люди.
В театральном училище я попал на курс к Цецилии Львовне Мансуровой, которая сразу сказала: “У вас достаточно редкое амплуа, молодой человек. Будем вас холить. Может быть, получится. А может, и нет. Посмотрим”