В нынешнем сезоне в труппу театра «Глобус» был принят Станислав Линецкий. В спектакле «Варшавская мелодия» по пьесе Леонида Зорина он в дуэте с Екатериной Аникиной играет дипломированного винодела, который предпочел любви трезвый расчет.
«Варшавская мелодия» в прочтении режиссера Ирины Камыниной – это история про предательство любви, совершенное трезвым, слишком трезвым, несмотря на его профессиональную деятельность, человеком под прикрытием непреодолимых обстоятельств. Женщину это предательство закалило, а мужчину отправило в прогулку по наклонной плоскости. Оба состоялись в профессии, но она шла к успеху через наибольшую силу сопротивления, а он – через наименьшую. Жизнь распорядилась так, что она научилась преодолевать, а он научился приспосабливаться.
В начале их красивого романа, случившегося вскоре после войны, студентка консерватории Гелена позволяла себе быть слабой. Признавалась, что ей страшно. Искала в нем опору. Ужасы фашизма не отпускали, не позволяли уверенно войти в мирное будущее.
Виктор – взрослый, подтянутый, в военной форме – проявлял слабинку лишь в ревности. В остальном был молодцом. «Я сделаю тебя счастливой!» – провозглашал Виктор и сам в это верил. «Какое у меня будущее – музыка, вино, любовь!» – загадывал и предвкушал. Но вышел закон 1947 года о запрете брака с иностранцами, фронтовик-победитель выкрикивал на бегу: «Я что-нибудь придумаю!» И сбегал «придумывать». Да так и не вернулся. Произошел перевертыш, в результате которого оба стали не тем, кем казались.
Твердость характера Виктор проявил, когда, встретившись через десять лет в Варшаве, отпихивал от себя любимую женщину под предлогом того, что службы не дремлют. И вообще, надо смотреть жизни в лицо. А это лицо не поощряет опьянения от встречи. Несмотря на то, что он винодел.
Но тогда он страдал. Видно же, что страдал. Не столько от разлуки, сколько от страха, как бы чего не вышло. Во время следующей встречи еще через десять лет, теперь уже на гастролях в России, он явился за кулисы, прямиком в гримерку – самодовольный тип, потасканный человечек в очочках, прилизанный, с намечающейся лысинкой, с хитрецой, с готовностью потрындеть, будто их ничего не связывало, кроме приятных дегустаций.
Станислав Линецкий играет нравственно разложившегося человека, которому благополучное существование вполне заменило любовь. Разложившегося нравственно, а не морально, так как с моралью у него всё в порядке. Не был, не состоял, не участвовал. В связях, порочащих его, замечен не был. Брак с иностранками не заключал.
Его малодушие выдают мелкие, бегающие, какие-то крысиные жесты. Зато цель возвышенна, как винные пары, – похвастаться достижением, пустить пыль в глаза, извлечь из нутра оправдание того, что не зря он тогда слился, поставив любимое дело выше антигосударственных страстей. Бутылку коллекционного авторского вина он водружает на актерское трюмо, переставляет, прикидывает, как ее эффектнее преподнести. Ведь вовсе не затем он сюда пришел, чтобы восхищаться вокальным мастерством той, кому по ошибке так рьяно клялся. И очень, очень, ну очень-очень огорчается, когда Гелена не в состоянии должным образом оценить царское подношение.
Она скрывает свое смятение за сарказмом, прячет его под лихорадочно наносимым слоем грима. А он весь как на ладони. Даже приблизительно не понимает, насколько нелепо и даже чудовищно его нашествие. Как больно сейчас артистке, которая сделала карьеру на обломках любви. С какой силой колотится ее сердце, в котором ничего не утихло.
Только на минуту воспряла и преобразилась душа Виктора, когда, уже за пределами концертного зала, сферы небесные разбудили воспоминания юности звуками Шопена. Но мимолетное наваждение исчезло, музыка смолкла, Виктор отправил в урну записку с номером телефона, устроился на скамейке, открыл портфель, извлек чекушку. Настоящий винодел, вне конкуренции.
Не пойти на второе отделение концерта – всё равно что выкупить все билеты в кассе и тоже побросать их в мусорку. Глаза Гелены, показанные крупным планом, лихорадочно мечутся от одного ряда у другому. Где он, где он… Финал как у Набокова в «Защите Лужина»: «"Александр Иванович, Александр Иванович!" Но никакого Александра Ивановича не было».
Яна Колесинская
15 января 2026 г.