В музее «Паровой Импульс» царила тишина, которую можно было не только слышать, но и трогать. Она слоями лежала на бархатных подушках, где покоились шестерёнки, и густела в зазорах между величественными, но неподвижными шагоходами.
Смотритель Аркадий Семёныч, чьи усы походили на две закрученные паровые трубки, обходил владения. Его шаги глушила тишина, как ковёр — пыль. Вот «Прыгун-Пыхтун» — гордость инженера Ползункова. Вот орнитоптер «Жар-Птица» с крыльями из полированной меди, который так и не взлетел, зато отлично протопил три оранжереи. А вот жемчужина — «Мысле-Анализатор» профессора Чихачёва. По задумке, он должен был перегонять сухие научные трактаты в ароматный коньяк, но выдавал только мутный сидр с запахом машинного масла.
Прогресс, как невежливый гость, ушёл вперёд, к кремнию, плазме и антигравитации, не попрощавшись. Музей стал храмом несбывшегося «почти». Туристы не ехали. Иногда забегал местный мальчишка Витька, тыкал пальцем в табличку «Не трогать!» и спрашивал:
— Аркадий Семёныч, а почему он не летает?
— Потому, Виктор, что мечта тяжелее воздуха. И паровой котёл у неё вечно течёт.
Однажды тишину взорвал грохот. У входа рухнул сверкающий овальный корабль — новейший гравилёт «Астра». Из люка выбрался пилот.
— Навигатор сгорел! Где я?!
— В музее пара, меди и наивных надежд, — вздохнул Аркадий Семёныч. — У вас, молодой человек, регулятор Блекинга перегрелся. Видно, не чистили с завода.
Пока пилот приходил в себя от шока, Аркадий Семёныч, посвистывая, откопал в запасниках давно никому не нужный «Паро-динамо-стартер» позапрошлого века, нашел медную трубку подходящего диаметра и за два часа починил «Астру». Пилот смотрел, как вода в его суперкорабле кипит в котле системы «Громобой», и не верил своим глазам.
— Да вы гений! Это же антиквариат!
— Это не антиквариат, — поправил его смотритель, вытирая руки. — Это здравый смысл. У вас там чипы, а тут — пар. Пар не зависает и не требует обновления. Ему главное — вовремя поддать.
Гравилёт улетел, пообещав прислать туристов. Но в тишине музея что-то изменилось. Теперь Аркадий Семёныч, проходя мимо «Мысле-Анализатора», иногда говорил ему:
— Видишь? Иногда и наши побеждают. Пусть и в гонке за кофейником.
А Витьке он однажды выдал старую шестерёнку:
— Держи. Самый надёжный процессор. Если заклинит — стукни молотком.
И тишина в музее стала другой. Не забытой, а выжидающей. Как пар в котле под давлением — тихой, но готовой в любой момент свистнуть, зашипеть и сдвинуть с места что-нибудь огромное и прекрасное.