ЖК "Муравейник" отстроили недавно. Со всеми "прелестями" отдалённого спального района.
Крохотные дворики в окружении огромных домов без конца и края не могли вместить всех желающих посидеть на скамеечках, ибо квартиры этого ЖК были ориентированы на "молодые сплочённые семьи" - ведь сплочённость отлично закаляется в тесноте и отсутствии личного пространства.
Самая большая гордость проекта - "двухкомнатная с одним окном", тридцать метров счастья, где кухня плавно перетекала в спальню, спальня - в коридор, а коридор сразу в экзистенциальный тупик. Остальные квартиры были попроще, метров двадцать и назывались "студии". В принципе, если вы субтильная девушка, то в них можно было жить почти комфортно. По крайней мере, хватало воздуха.
Даша давно заприметила девушку с коляской во дворе.
Всегда печальная. Всегда одна.
Ребёнок был совсем маленький - неужели муж бросил сразу после рождения? Какие же мужики подлые.
Даша купила в этом ЖК квартиру.
Слово "купила" звучало издевательски, конечно. На самом деле она влезла - в ипотечную яму, как в капкан. Ипотека была оформлена так, будто банк верил в неё больше, чем родители.
Родители у Даши были люди небогатые, но очень идейные. Они свято верили в идею, что дочь должна справляться сама, потому что "нам никто не помогал, всё сами".
Она - поздний ребёнок. Мать родила её когда супружеская пара уже отчаялась иметь детей. Они для неё в детстве не жалели ничего. Теперь - твоя очередь.
Даша помнила, что да. Родители покупали красивую одежду, игрушки и тряслись над ней как над редким цветком. Правда, когда Даше исполнилось восемнадцать - начали настаивать, чтобы она поступила в медицинский колледж. Нет, мы не сможем дать тебе высшее образование. Мать вышла на пенсию, я скоро выйду. У нас нет денег. Вообще.
Дарья ушла из дома на съём, чтобы не выслушивать упрёки. Поступила в университет, училась, подрабатывала. Уставала очень сильно, но ведь это для будущего.
Потом работа.
Ипотека. Опять подработки.
Даша недоедала. Не в метафорическом смысле - буквально.
Завтрак - чай. Обед - гречка. Ужин - макароны пополам с чувством вины, что сегодня всё-таки съела что-то лишнее.
Нет, ипотека тут не причём.
Родители.
Когда они звонили, голос у них был тревожный, но уверенный -что она справится.
Больше они ничем не могли помочь, только морально.
- Ты же у нас сильная, - говорила мать.
-И умная, - гордился отец.
Она помогала им, потому что здоровье у немолодых уже людей ощутимо подводило. Суммы всегда были небольшими, но без отдачи.
В этой квартире Даша жила одна, но ощущение было, будто с ней всегда кто-то есть: Банк - в стенах, родители - в телефоне, чувство долга - в холодильнике.
Холодильник, кстати, был пуст. Зато долг - полный, с горкой.
И если ЖК назывался "Муравейник", то Даша была тем самым муравьём, который зачем-то тащит на себе не только дом, но ещё и родительскую жизнь - аккуратно, чтобы не уронить.
Однажды она почувствовала себя плохо.
Голова кружилась, ноги подкашивались. Она, шатаясь, подошла к зеркалу и уставилась на своё лицо - белое как привидение, которое недоедает.
Даша испугалась. Случись чего, ей никто не поможет. Никто. Банк заберёт квартиру - и куда она пойдёт? Надо заканчивать с подработками и начинать хорошо питаться. Витаминов купить - в первую очередь.
А через пять минут позвонила мать.
Упала на гололёде, да так неудачно, что лишилась нескольких зубов. К счастью, сразу всю сумму вносить не надо. В этом месяце процентов тридцать, - а потом по мере надобности. Мы уже составили план лечения, сейчас скину.
Фото матери было ужасным.
Тем не менее, Даша отказала.
Всё. Больше - ни копейки. Вы оставили меня одну в бушующем океане проблем, я должна выплывать. Почему вы не скопили мне хотя бы небольшую сумму?
Её даже не поняли. Какую ещё сумму? Тарелку супа всегда нальём, а больше, извиним, помочь не в силах, нам бы кто помог.
Они пришли без звонка.
Так приходят только родители - как будто квартира им по праву принадлежит, вместе с дочерью и её жизнью.
Даша увидела их в глазок:
Мать - в старом пуховике с вечно несчастным лицом, уже заранее готовым к слезам;
Отец - чуть позади.
- Дашенька, открой, - сказала мать через дверь. - Нам поговорить надо.
Даша не открыла.
Она прислонилась лбом к холодному металлу и сказала спокойно:
- Банкомат закрыт.
Мать не сразу поняла.
Потом поняла - и сразу заплакала. Громко, правильно, с надрывом, как умела.
Слёзы у неё включались быстро, как аварийная сигнализация.
- Мы для тебя ничего не жалели, - сквозь всхлипы выдала она. - Всё тебе… всё…
Отец молчал.
Он всегда молчал, когда нужно было давить. Его молчание было тяжёлым, осуждающим, как памятник неблагодарной дочери. Он стоял и смотрел на дверь так, будто за ней сидела ошибка всей его жизни.
- Вы для меня ничего не копили, - сказала Даша.
Голос у неё был ровный. Даже удивительно ровный.
- Вы для меня всё тратили. А теперь хотите, чтобы я расплачивалась за вашу тупость. Уходите. Вы для меня балласт.
За дверью стало тихо.
Слишком тихо - даже мать на секунду замолчала.
- Балласт, - повторила Даша. - Его выбрасывают, чтобы выплыть. С вами я никогда не выплыву.
Отец дёрнулся, будто хотел что-то сказать. Не сказал.
Мать снова заплакала - уже тише, злее.
- У меня зубы… — прошептала она. - Я на гололёде упала… несколько выбила… вставлять не на что…
Даша закрыла глаза.
-Мне есть было нечего, но я у вас не просила. Уходите, я всё равно не открою.
Она отошла от двери и отправилась на кухню.
За дверью они постояли ещё немного.
Потом ушли.
Без денег, без выводов и с твёрдой уверенностью, что мир к ним несправедлив.
А Даша сидела на своей кухне и впервые чувствовала не вину, а плавучесть.
Лодка была всё ещё дырявая, шторм - возможно, впереди, ипотека - при ней.
Но балласта больше не было.
И этого оказалось достаточно, чтобы не утонуть.
Потому она и обратила внимание на девушку с коляской - с ней тоже обошлись несправедливо. Пусть и по-другому, но бросили выплывать одну.
В субботу на улице было особенно мерзко.
Самый обычный январский день, когда небо нависает низко, а двор превращается в мокрую серую кашу. Даша выглянула в окно - по привычке, как смотрят на аквариум с чужой жизнью.
Девушка с коляской снова была там.
Та же скамейка. Та же поза человека, который смирился, что ничего хорошего его уже не ждёт.
Даша вздохнула.
Раньше она бы просто отвернулась - у неё и своих проблем хватало.
Но теперь проблем стало на одну семью меньше.
Она накинула куртку и вышла.
- Можно? - спросила Даша, кивнув на край скамейки.
Девушка вздрогнула, будто её выдернули из-под воды. Потом кивнула.
- Я Даша, - сказала она. - Мы тут… часто совпадаем по графику страданий.
- Лера.
Ребёнок в коляске сопел, не подозревая, что уже вписан в чью-то драму без права отказа.
- Тяжело одной, - сказала Даша не вопросом, а констатацией.
- Угу, - ответила Лера. - Особенно когда тебе объяснили, что ты лишняя.
Это было сказано так буднично, что Даша сразу поняла - правда.
- У тебя… родители помогают? - осторожно спросила она.
Лера усмехнулась. Криво.
- Помогают брату. Это почти то же самое, да?
И, не дожидаясь реакции, продолжила - как будто накипело.
- Я у них всегда была… фоном. Брат - главный герой. Я - массовка. Ему - любовь. Мне -"не мешай". Классика. "Мы любим детей одинаково. Миху и какеётам". Ему - деньги. Мне - "сама виновата". Ему - квартира, мне - фиг.
Она помолчала, потом добавила с неожиданной бодростью:
- Зато у меня отличный навык - быть неудобной молча.
Даша кивнула. Навык был знакомый.
- Когда он узнал, что меня бросили с ребёнком, - продолжила Лера, - хотел помочь. Деньгами.
Он даже с родителями поговорил.
- И? - спросила Даша, уже зная ответ.
- Родители сказали, что я балласт. Что я утяну его на дно. Что у него жизнь, планы, ипотека, а у меня… - она кивнула на коляску, - вот.
Она рассмеялась. Громко, неуместно.
- Представляешь? Балласт.
Мне так понравилось слово, что я теперь думаю - может, татуировку сделать.
Даша смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то неприятно щёлкает.
Слишком знакомо.
- Забавно, - сказала она, - мне родители недавно сказали почти то же самое. Только наоборот. Что они без меня утонут.
А я решила, что больше не буду их лодкой.
Лера посмотрела на неё внимательно.
- И как?
- Легче, - ответила Даша. - Не счастливо. Но легче.
- Это уже роскошь, - сказала Лера. - Мне пока не по карману.
Они сидели молча.
Два балласта, аккуратно сложенные на одной скамейке.
- Знаешь, - сказала Даша, поднимаясь, - если что…
Она запнулась.
- Если просто поговорить - я тут. Из три тысячи пятисотой квартиры.
- Спасибо, - сказала Лера тихо. - Это уже больше, чем сделала для меня семья.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш. Ирина Б., Любовь Е., Марина С, Елена П., Анастасия А, огромное Вам спасибо за оценку моего творчества!